Вернувшись в комнату, Чэнь Мао умыла лицо прохладной водой, остужая щёки и приводя мысли в порядок. Шэньхань же как ни в чём не бывало улёгся на кровать, щелчком пальцев явив пламя на свечах.

Кровать оказалась достаточно широкой, чтобы двое могли на ней лежать, не задевая друг друга плечами, да и Чэнь Мао не привыкать спать рядом с мужчинами. Однако рядом с Чжу-Цюэ она чувствовала странное смущение, не понимая, чем оно было вызвано.

Сев на кровать рядом с Шэньханем, Чэнь Мао посмотрела на его металлические ладони, выглядывающие из рукавов, и спросила:

– Кто их создал?

– Один западный мастер по приказу князя демонов. Они хороши, однако слишком тяжёлые – окажись я в воде, сразу утону. Они работают за счёт моей внутренней ци, так что ничем не отличаются от настоящих. Но если ты дотронешься до них, я ничего не почувствую. Хочешь потрогать?

Помедлив, Чэнь Мао коснулась горячей ладони Чжу-Цюэ, словно металл нагрелся на солнце. Он не обжигал, но и мягкость кожи в нём не ощущалась.

– Мне жаль, что я лишился крыльев, однако не держу зла на твоего отца, – проговорил Шэньхань, проведя кончиками пальцев по заживающему шраму на её щеке. – На войне нам всем приходится чем-то жертвовать.

Чэнь Мао сжала губы и, не выдержав, спросила:

– Зачем ты это делаешь?

– Что именно, генерал Чэнь? – улыбнулся Чжу-Цюэ.

– Зачем пытаешься понравиться мне?

Её ответ удивил и развеселил Шэньханя. Он рассмеялся и, откинувшись на подушки, с искрами в глазах посмотрел на Чэнь Мао.

– Может, потому что генерал Чэнь мне понравилась? – предположил Чжу-Цюэ. – Я следил за тобой с тех самых пор, как ты впервые вышла на поле боя.

– Что за глупость? – возмутилась девушка. – Если собрался льстить, то делай это умело.

– Но я не льщу, – необычайно серьёзно произнёс Шэньхань, взяв её за руку и приложив к своей груди. – Генерал Чэнь и правда восхищает меня! Твоей храбрости могут позавидовать мужчины, а демоны и вовсе страшатся твоего имени! Разве я могу лгать той, кем восхищаюсь?! Чэнь Мао, ты невероятна!

Лицо девушки вспыхнуло, напоминая по цвету яркую киноварь. Эта птица говорила слишком смущающие вещи, особенно той, кто и не надеялся когда-либо услышать подобное.

Словно этого было мало, Шэньхань подсел к ней, сжав в горячих ладонях её пальцы. Даже при всём желании Чэнь Мао не смогла бы освободиться. Она пристально наблюдала за Шэньханем: его глаза мерцали в слабом свете свечей, а дыхание тёплым ветерком окутывало её лицо.

Когда он подался навстречу, Чэнь Мао внутренне напряглась, но губы Чжу-Цюэ лишь на пару мгновений припали к губам девушки, столь горячие, что обжигали. Чэнь Мао уловила аромат благовоний, чая и перьев. Шэньхань отстранился, отчего-то смутившись и пробормотав:

– Никогда раньше не целовался. И что только люди…

Он не договорил, как Чэнь Мао, схватив его за ворот, привлекла к себе. От неожиданности Шэньхань не удержался, завалившись вместе с девушкой на кровать и поражённо посмотрев на неё.

– Г-генерал Чэнь?

– Я тебе нравлюсь? – прямо спросила Чэнь Мао и нависла над ним, не сводя внимательного взгляда с божественной птицы.

Сглотнув, Шэньхань кивнул.

– Да. Очень.

Помолчав некоторое время, Чэнь Мао уточнила:

– И ты хочешь познать человеческие чувства?

– Да, – не колеблясь, ответил Чжу-Цюэ. – Что ты задумала?

– То, что может спасти нас обоих. Отдай мне свою душу, Шэньхань.

Сглотнув, Шэньхань коснулся груди. Кожа в этом месте ярко загорелась, словно изнутри светило небольшое солнце, прежде чем оттуда проступила белоснежная жемчужина, в центре которой вихрились алые всполохи. Её опутывали чёрные тонкие нити, тянущиеся к сердцу Шэньханя, и стоило до них дотронуться, как тот поморщился от боли.

– Если я возьму твою душу… ты ведь не умрёшь?

– Постараюсь выжить, – через силу улыбнулся он.

Кивнув, Чэнь Мао осторожно взяла обжигающую жемчужину души, отчего та ярко вспыхнула. Потянув её на себя, она услышала тихий звон, словно лопнула струна гуциня, а следом ещё и ещё… Комнату затопил свет, столь яркий, что выжигал глаза. Шэньхань дрожал под ней, но не кричал, а жар от его души обволакивал так, словно Чэнь Мао находилась в кузнице.

Последняя чёрная нить разорвалась, и тишину пронзил птичий крик. Девушка почувствовала внезапную лёгкость и последовавшую за ней тишину, а после до ушей стал долетать отдалённый звук улицы. С трудом распахнув глаза, она несколько раз моргнула и села. Комната выглядела опрятно и ничуть не изменилась, не было следов пожара или гари, а сквозь щели ставен проникали лучи солнца.

– Шэньхань? – осторожно позвала Чэнь Мао.

Ладонь обожгло. Зашипев, девушка взглянула на неё. На тыльной стороне, словно родимое пятно, красовался красный узор, напоминающий перо.

Не услышав ответа, она неловко поднялась и обогнула ширму, застыв при виде оставленной на столе шкатулки. Помедлив, девушка подошла к ней и осторожно открыла, чувствуя, как похолодели пальцы. Внутри лежало горячее сердце божественной птицы.

* * *

Барабаны огласили столицу, приветствуя Чэнь Мао. Генерал, которую уже успели похоронить и оплакать, восседала на коне в простых мужских одеждах с Дацзи за спиной. Встречавшие её люди с почтением расступались, провожая изумлёнными взглядами, словно встретили призрака.

Стоило Чэнь Мао подъехать к воротам дворца, как стража громко провозгласила:

– Открыть ворота! Пропустить генерала Чэнь!

Даже без доспехов она всё равно вызывала уважение, впрочем, дворец, как и всегда, встретил её настороженными взглядами евнухов вкупе с неприветливыми служанками и придворными дамами.

Минуя их всех, Чэнь Мао вошла в зал, застав министров, стоящих на коленях перед троном императора. Тот, устало массируя переносицу, заметил девушку и воскликнул:

– Генерал Чэнь, значит, слухи о вашем возвращении не врали!

– Прошу простить за долгое отсутствие, – опустившись на колени, произнесла Чэнь Мао. – Моя охота на божественную птицу затянулась, а вернуться с пустыми руками и опозорить дом Чэнь я не могла.

– Ты поймала Чжу-Цюэ? – спросил император, сощурив глаза.

– Да.

Министры взволнованно переглянулись, наблюдая, как Чэнь Мао снимает с пояса сумку. Вытащив оттуда шкатулку, она аккуратно открыла её, протянув императору.

– Как вы и велели – сердце божественной птицы.

Император приподнялся с трона, поражённо рассматривая большое тёмное сердце размером с детскую голову, светившееся изнутри, словно фонарь. Он не заметил, как Чэнь Мао закусила нижнюю губу и отвела взгляд. Она не знала, правда ли это сердце Шэньханя, и не хотела даже об этом думать.

Опустившись на трон, император Шэн вдруг рассмеялся, заставив министров неуверенно переглянуться и выдавить из себя слабые улыбки.

– Генерал Чэнь не перестаёт Нас поражать! Вот уж действительно, такие женщины не каждое столетие рождаются! Моей бы дочери такую смелость, как у вас. – На последних словах в голосе императора послышалось раздражение и негодование.

Отдав сердце Чжу-Цюэ евнуху, Чэнь Мао поклонилась и, дождавшись окончания собрания, покинула дворец и поспешила добраться до поместья семьи Чэнь. Вот только вместо праздника в честь возвращения единственной дочери девушку встретила тишина. Слуги отчего-то боялись смотреть ей в глаза, кланяясь и отводя взгляд, а управляющий с сожалением покачал головой.

– А-Мао! – окликнула Чэнь Мао наложница Пянь.

С тех пор, как они виделись в последний раз, женщина отчего-то постарела, чёрные волосы окрасились ранней сединой. Подойдя к Чэнь Мао, наложница Пянь коснулась её лица дрожащей ладонью.

– Отец, он…

Девушка не договорила, видя, как опухшие глаза наложницы Пянь наполняются слезами.

Сорвавшись с места, Чэнь Мао добежала до комнаты отца, но внутри была лишь заправленная постель и аккуратно сложенные книги да письменные принадлежности. Всё выглядело так, словно глава дома Чэнь лишь ненадолго отлучился погулять, но девушка уже видела подобное, и не раз.

Развернувшись, Чэнь Мао бросилась в сторону храма предков. Открыв двери, она замерла на пороге. Взгляд упал на полку, где в ряд стояли четыре таблички, при виде которых сердце Чэнь Мао упало. Ноги подкосились, и девушка без сил опустилась на пол, чувствуя, как горячие слёзы скатываются по щекам.

Позади раздались шаги, и рядом присела наложница Пянь. Не говоря ни слова, она притянула к себе Чэнь Мао, нежно гладя её по голове и давая, наконец, выплакаться.

– Он так ждал тебя, – прошептала женщина, с тоской глядя на табличку с именем «Чэнь Сун». – Когда нам пришло письмо, что божественная птица тебя похитила… его сердце не выдержало. Мне так жаль, Маомао…

Закрыв глаза, Чэнь Мао уткнулась в грудь наложницы Пянь, не сдерживая горестных рыданий. Смерть главной жены подкосила отца, но он держался ради детей, а после умерли сыновья и без вести пропала дочь, которая могла больше никогда не вернуться домой. Израненное сердце всё же не выдержало.

– Теперь это твой дом, Маомао, – произнесла наложница Пянь. – Ты свободна, так поживи наконец для себя.