Город Фэн весьма быстро восстановился после демонического вторжения, и хотя часть домов всё ещё была разрушена, Чэнь Мао ожидала, что поселение окажется в более плачевном состоянии.

По каналам неторопливо плыли лодки, над улицами висели ленты и цветные фонарики, прогоняя тьму, а уличные актёры изображали сцены из легенд или сражений, не забывая их приукрашивать.

Чэнь Мао привыкла ко взглядам в столице, когда её провожали сотни глаз, и потому улицы Фэна показались ей на удивление тихими и спокойными. Никто не видел в ней прославленного генерала, только девушку со своим спутником, на которого как раз таки многие и обращали внимание. А Шэньхань, словно этого и добиваясь, шёл рядом с Чэнь Мао, почти задевая её плечом. Со стороны они напоминали пару неразлучных уточек-мандаринок.

– Госпожа Чэнь, мне кажется, или ты смущена? – наклонившись к ней, вдруг поинтересовался Чжу-Цюэ.

Его тёплое дыхание окутало лицо девушки, отчего Чэнь Мао невольно отпрянула в сторону, но пальцы божественной птицы придержали её за локоть, не дав столкнуться с проходящими мимо людьми.

– Кажется, – буркнула Чэнь Мао, – я просто отвыкла от платьев.

– А я думал, от моей компании.

Не удержавшись, девушка закатила глаза. И почему божественная птица порой так напоминала павлина? Как он вообще мог стать генералом демонической армии? И всё же Чэнь Мао не могла не признать, что в облике человека он был весьма красив, и это её невольно пугало. Почему она вообще об этом задумалась? Она несколько лет провела рядом с мужчинами, многие из которых пытались обратить на себя взгляд генерала Чэнь, но никто из них не был интересен Чэнь Мао. Так чем же сумел привлечь её Шэньхань?

Девушка встряхнула головой, злясь на себя за подобные мысли. Император уже прочил ей мужа, а божественная птица и вовсе враг, чьё сердце она должна преподнести дворцу.

Шэньхань же не был обременён подобными думами. Казалось, он и вправду наслаждался шумными улицами, украшениями и музыкальными лодочками, что курсировали по реке. С его губ никак не сходила улыбка, а глаза сияли. Чэнь Мао всё ловила себя на мысли, что постоянно смотрит на него, послушно идя следом.

Раздобыв откуда-то деньги, Чжу-Цюэ купил им танхулу[40]. Съев её первым, он не сдержал восторга в голосе:

– Как же давно я не ел ничего подобного! Ну же, госпожа Чэнь, хватит быть столь суровой!

Покосившись на танхулу в своей руке, Чэнь Мао откусила крупный виноград в карамели, почувствовав, как сок смешался со сладостью, а сахар захрустел на зубах. Заметив заинтересованный взгляд Шэньханя, девушка смутилась и отдала ему лакомство.

– Слишком сладко для меня, лучше ты доешь.

Не став спорить, тот послушно взял у неё палочку и доел виноград, довольно облизав красные губы.

– И что же предпочитает госпожа Чэнь?

– Я привыкла к варёному мясу и…

– Нет, нет! – возмутился Шэньхань, взяв её за руку и серьёзно взглянув в глаза. – Я спрашиваю не про то, что ты привыкла есть, а про то, что тебе нравится.

Его вопрос заставил Чэнь Мао серьёзно задуматься. Она даже не обратила внимания, что Чжу-Цюэ продолжает держать её за ладонь, неторопливо ведя вперёд.

Что могло нравиться Чэнь Мао? В детстве, до смерти матушки, она любила пельмешки, но после так ни разу и не притронулась к ним. А ещё ей нравился чай из провинции Юньнань, но после кончины старшего брата она не могла его больше пить.

Все блюда, что нравились Чэнь Мао, ассоциировались у неё с близкими, которых уже не вернуть. Она сама запретила себе есть то, что вызывало у неё тоску.

– Раньше мне нравились пельмешки, которые готовила матушка, – призналась Чэнь Мао. – Но когда её не стало…

– Ты не должна запрещать себе то, что любила раньше. – Взгляд Шэньханя смягчился. – Умерших уже не вернуть, и ты думаешь, они рады были бы узнать, что ты отказываешься от вещей, которые напоминают тебе о них? Чэнь Мао, ты не похожа на ту, кто не чтит своих предков.

– Я чту их, – проворчала девушка.

– Тогда зачем наказываешь себя?

Чэнь Мао не знала, что на это ответить. Божественная птица слишком сильно запутала её, разрушая то, что девушка так отчаянно выстраивала все эти долгие годы. Ломала её броню.

Поднявшись на изогнутый мост через реку, Шэньхань купил два фонарика, настрочив на своём пожелание и передав кисть Чэнь Мао.

– Напиши то, о чем мечтаешь ты.

Помедлив, девушка написала на шероховатой бумаге одно-единственное слово – «Свобода». Отпустив фонарь, она наблюдала, как он не спеша взлетает, теряясь среди себе подобных.

Шэньхань отправил свой фонарь в полёт, но Чэнь Мао не успела рассмотреть, что же он на нём написал. Они молча стояли, рассматривая небо с сотней фонарей, не обращая внимания на шум толпы позади и думая об одном и том же – вот бы это мгновение тянулось вечность.

– Не желает ли госпожа Чэнь ещё прогуляться? – поинтересовался Шэньхань.

Подумав, Чэнь Мао кивнула, покинув мост и неторопливо зашагав вместе с Чжу-Цюэ. Глядя на него, девушка поймала себя на мысли, что впервые с их встречи божественная птица улыбалась так светло и искренне, с тоской глядя на людей вокруг. Он скучал по таким местам, пускай и не говорил об этом в открытую.

Река стала шире, а берега не такими крутыми. Множество парочек расселись под деревьями, тихо перешептываясь и пуская на воду фонарики в виде розовых лотосов.

Заметив что-то, Шэньхань поспешил к ближайшему дереву, под которым кто-то оставил музыкальные инструменты. Сев за гуцинь, он провёл пальцами по струнам, извлекая мелодию.

– Ты умеешь играть?

– Раньше я часто играл, – признался тот. – Даже не вспомню, когда я в последний раз садился за гуцинь.

Осторожно перебирая струны, Шэньхань заиграл нежный, похожий на тёплый весенний ветерок мотив, от звука которого все замолкали. Чэнь Мао подумала, что никогда раньше не слышала ничего красивее. Расположившись рядом, она взяла в руки эрху[41]. Ей было далеко до мастерства божественной птицы, но это не помешало их мелодиям слиться в одну, наполняя сердца надеждой.

Чэнь Мао не сразу поняла, что Шэньхань перестал играть. Он молча сидел перед гуцинем, положив пальцы на струны. По его щекам текли слёзы, срываясь с подбородка и капая на тёмное дерево инструмента. Заметив на себе взгляд Чэнь Мао, он через силу улыбнулся и прошептал:

– Не знаю, почему ты до сих пор не убила меня, но я так рад, что вновь оказался среди людей. Я так устал от этой войны, генерал Чэнь.

– Тогда почему ты её продолжаешь, Шэньхань? – отложив инструмент, спросила Чэнь Мао, невольно придвинувшись к нему. Она вдруг поняла, что в её сердце больше не осталось злости и гнева на этого сломленного демона.

– Потому что я пленник, ставший им по собственной глупости.

Он оттянул воротник, являя чёрную татуировку дракона.

– Пока она на мне, я не в силах ослушаться приказа.

– Как так вышло?

Шэньхань стиснул губы, прежде чем горько усмехнуться.

– Я оказался глупцом, каких ещё нужно поискать. Меня обманула Си Сянь – жена князя демонов. Она обещала, что подарит мне тайные знания, которые приблизили бы меня к пониманию людей, а в итоге связала клятвой верности циньвану Фэй И. Я пленник и, пока не истёк договор, не могу ослушаться приказов.

Чэнь Мао задумалась, не сразу поняв, что божественная птица вновь неспешно заиграла на гуцине.

– Есть ли возможность разрушить эту клятву?

– Она может пропасть, но только если я, божественная птица, передам свою душу человеку. Тогда клятва рассеется сама собой, однако…

– Тебе нужно найти человека, который бы не боялся тебя, – закончила за него Чэнь Мао, и тот кивнул.

– Верно, госпожа Чэнь. А как ты можешь заметить, я уже опорочил своё имя и едва ли сумею найти человека, который бы не возненавидел меня. Слышал, что дочь вашего императора весьма сострадательная дева, но отправиться на её поиски я вряд ли смогу.

– Неужели никого другого не найдется?

– Не думаю… – Чжу-Цюэ резко оборвал себя.

Он вдруг взглянул на Чэнь Мао сияющими от внезапной мысли глазами. И улыбнулся тепло и мягко, как возлюбленный своей девушке, а не демон врагу.

– Госпожа Чэнь, а ведь ты меня не боишься! Могу ли я доверить тебе свою душу?

До Чэнь Мао не сразу дошёл смысл его слов, а осознав его, она отшатнулась, изумлённо посмотрев на Шэньханя.

– С ума сошёл?

– Почему же? – улыбнулся тот, приблизившись к ней. – Ты ведь и так хотела заполучить моё сердце, так почему бы следом не забрать и мою душу?

От его слов жар прилил к щекам, и Чэнь Мао резко поднялась на ноги. Даже не взглянув на Шэньханя, она произнесла:

– Вернёмся, пока не стало холоднее.

Чжу-Цюэ не стал спорить и послушно зашагал за девушкой, негромко напевая мелодию, которую они играли. С его губ никак не сходила улыбка.

Глупо, глупо, глупо! Глупо поддаваться чарам Шэньханя, глупо думать, что тому могла приглянуться Чэнь Мао. Кому она вообще может понравиться? Если только какому-нибудь демону наподобие Чжу-Цюэ.