Костёр тихо потрескивал, облизывая жарящихся на вертеле рыб. Из леса то и дело раздавались шорохи, крики птиц и шелест листвы. Не в состоянии заснуть, Чэнь Мао принялась разглядывать узоры на платке. Наложница Пянь любила вышивать цветы, украшая ими порой даже ткани собственных платьев. Однако подобное не интересовало Чэнь Мао, отчего наложнице Пянь приходилось складывать все свои творения в сундуки, надеясь, что когда единственная дочь семьи Чэнь вернётся, то наконец примерит туфли с пионами и одеяния с хризантемами.

Услышав шуршание, Чэнь Мао отвлеклась от пламени. Чжу-Цюэ медленно сел, осторожно держась за забинтованный его же поясом живот и молча наблюдая за девушкой. Та лишь подбросила в костёр пару веток, стараясь не обращать внимания на холодный ночной ветер, неприятно пробирающийся под ткань одежды.

– Я думал, у тебя хватит сил меня убить.

– Хватит. Мёртвый не сможет ответить на мои вопросы, – заметила Чэнь Мао, сняв палку с нанизанной рыбой и внимательно осмотрев её.

– И что мне мешает просто отсюда уйти?

Девушка подняла руку, и в свете огня на запястье сверкнул серебряный браслет. Чжу-Цюэ тут же опустил глаза, заметив точно такой же на своём, но вместо того, чтобы разозлиться, вдруг усмехнулся. Кажется, эта ситуация его забавляла.

– Тебе не снять этот браслет, а если меня убьют, то умрёшь и ты.

– Что ж, генерал Чэнь поймала меня, так и быть, буду послушным пленником.

– Ты знаешь меня? – слегка удивилась та.

– Я ведь должен знать, с кем воюю. Я знал твоего отца, знал и братьев – жаль, что Небеса распорядились так.

– Небеса? – с трудом сдержав в голосе гнев, переспросила Чэнь Мао. – Это ты сжёг моих братьев, а не Небеса.

Она с отвращением кинула ему рыбу, и Чжу-Цюэ поймал её, подобно кошке. Он принялся тщательно удалять все кости, аккуратно складывая их в небольшую кучку. Девушка внимательно следила за ним – в свете пламени белые волосы божественной птицы казались огненными, а в глазах словно пылал костёр. Тонкая ткань халата распахнулась, являя грудь с чёрной татуировкой в виде дракона, который плотно обвивал плечи и рёбра, раскрытой пастью целясь в сердце.

Несмотря на механические протезы, Чжу-Цюэ довольно ловко ими управлял. Чэнь Мао стало даже интересно, кто их сделал и как они работают. Неужели из тёмной ци?

– Император желает, чтобы я принесла ему сердце Чжу-Цюэ.

– Я знаю, – ничуть не удивился тот, закинув в рот несколько кусочков рыбы. – Это ты и собираешься сделать, не так ли, генерал Чэнь? Пока на мне этот браслет, я не могу ни обратиться, ни призвать пламя.

– Я не убила тебя лишь потому, что хотела знать – почему ты отвернулся от людей? – прямо спросила Чэнь Мао. – Мой род испокон веков поклонялся Чжу-Цюэ как тому, кто напутствует всем воинам. Ты благословил наш род, но в итоге отвернулся от всех людей. Почему?

Чжу-Цюэ поджал губы, выбросив остатки рыбы в костёр, и множество искр взметнулось в ночное небо. Завернувшись в халат, он улёгся на землю и отвернулся от Чэнь Мао.

– Если хочешь убить, то убивай. Лучшего момента ты не найдёшь.

– Я спросила – почему? – не сдержав гнева в голосе, вновь задала свой вопрос девушка.

И вновь молчание, от которого у неё заболела голова. Этот Чжу-Цюэ до невозможного упрям!

– Пока я не узнаю ответ, ты будешь жить, – сухо произнесла Чэнь Мао. – Мне легче убить тебя у стен столицы, чем нести до неё твоё сердце.

– А ты бессердечнее своего отца, раз обрекаешь божественную птицу на жизнь в облике слабого человека.

– Странно слышать это от того, кто сжигал людей тысячами, – заметила девушка.

Чжу-Цюэ не ответил. Она не рассчитывала, что тот вообще будет с ней разговаривать, а мало того, ещё и знать, кто она такая, сохранив воспоминания о её братьях и отце.

* * *

Утром следующего дня они покинули свой временный лагерь. Чэнь Мао примерно знала, где они находятся – божественная птица унесла их на добрые сорок ли от военного лагеря. Пешком путь до него займёт не меньше двух дней. Впрочем, армия могла и не ждать своего генерала, а отправиться дальше или вернуться за подкреплением. Так есть ли смысл туда идти?

– И какой же у генерала Чэнь план? – поинтересовался Чжу-Цюэ, послушно идя за девушкой.

– Для начала – найти лошадей.

– А если не найдём?

– До ближайшего поселения тридцать ли.

– Далеко, – поморщился Чжу-Цюэ. – И ты хочешь, чтобы мы дошли до него пешком?

– Да.

Лицо мужчины вытянулось от удивления, и он резко остановился, с возмущением посмотрев на Чэнь Мао.

– Ты хочешь, чтобы я, божественная птица, проделал этот путь пешком, а не на крыльях?!

Взглянув на него, девушка приподняла бровь, не сдержав издёвки в голосе:

– Вот уж не думала, что прославленная божественная птица, которая одним лишь своим появлением заставляет людей бежать и прятаться, не может преодолеть тридцать ли пешком. Чжу-Цюэ, да на тебя жалко смотреть!

От негодования Чжу-Цюэ не знал, что и сказать, широко открытыми глазами наблюдая за развеселившейся Чэнь Мао. Та же поспешила скрыть усмешку, мысленно напомнив себе, что общается не с человеком, а с могущественным демоном. Кто знает, насколько хитро и злопамятно это существо?

– Идём, – позвала генерал. – К вечеру нам нужно будет найти новое укрытие.

Поджав губы, Чжу-Цюэ с неохотой пошёл следом, придерживая широкие рукава и длинные полы одежд. Издалека могло показаться, что это знатная дама пробирается через лес вместе со своим стражем.

Божественная птица была точно такой, какой её описывали в легендах: красивый юноша в облике учёного мужа, но с силой, способной заставить горы дрожать. Чжу-Цюэ покровительствовал как главнокомандующим, так и философам, даруя мудрость, а избранным – долголетие. В детстве Чэнь Мао часто мечтала увидеть его вблизи, и неважно, в обличии человека или птицы, однако она никак не могла подумать, что в итоге он окажется у неё в плену.

– И все демоны такие, как ты? – спустя время поинтересовалась Чэнь Мао.

– Такие, как я? – переспросил Чжу-Цюэ. – Генерал Чэнь, хотя меня и нарекли мудрым, но читать мысли я не умею.

– Не пытаешься ни сбежать, ни напасть, ни даже выторговать свою жизнь.

– Скорее, я всё ещё удивлен, что нахожусь в плену, – пожал плечами тот. – На моей памяти ты первый человек, который смог меня поймать. Должен же я проявить хотя бы какое-то уважение. Вдобавок мне и самому интересно, что столь молодая девушка забыла на войне? Разве в твоём возрасте не пора обзавестись мужем и детьми?

– Ты убил моих братьев. Кому, как не мне, теперь возглавлять Западный фронт? – сухо напомнила Чэнь Мао. – Если я не подчинюсь, всю мою семью уничтожат, а память о братьях сотрут в пыль.

– Но ты могла бы сбежать вместе с семьёй, – заметил Чжу-Цюэ.

Чэнь Мао остановилась, хмуро покосившись на мужчину. Тот, слегка склонив голову, с интересом взглянул на неё. Это был первый демон, который не хотел убить Чэнь Мао при первой же возможности и не смотрел на неё свысока, как на слабого человека, которого можно раздавить одним лишь мизинцем. Они не боялись друг друга, и это показалось Чэнь Мао странным.

– Да, могла бы, но не буду. Я нужна семье, нужна своим солдатам и людям, которые хотят жить в мире. В этом смысл моей жизни.

– Ты сделала смыслом своей жизни счастье других людей? – нахмурился Чжу-Цюэ. – Но почему?

– Потому что моя жизнь лишена этого смысла.

Отвернувшись, Чэнь Мао направилась дальше, слыша, как божественная птица неторопливо идёт следом. Казалось, он так глубоко задумался над её словами, что ничего вокруг себя не замечал. Одновременно ступив на старые пожухлые листья, Чжу-Цюэ и девушка почувствовали, как что-то схватило их за щиколотки и резко подняло над землёй. От неожиданности Чэнь Мао вскрикнула, и меч вылетел из ножен, приземлившись в траву.

Они с божественной птицей висели подвешенные за ноги в двух чжанах от земли, дёргаясь в попытках освободиться от серой паутины.

Тихий смех раздался сквозь шорох листвы, и от ласкового женского голоса Чэнь Мао и Чжу-Цюэ замерли, переглянувшись.

– Так-так, и кто же угодил в мою ловушку?

Среди деревьев показался неясный силуэт, не спеша идущий к ним. Чэнь Мао уловила сладкий аромат разложения, от которого резко стало дурно. На сухих ветвях расцвели чёрные цветы с алыми сердцевинами в виде маленьких детских лиц, которые открыли крохотные глазки и жадно уставились на двух пленников.

Наконец из-за деревьев появилась женщина – худая и бледная, в платье, что обнажало грудь, и с кровавым пятном чуть ниже живота. По её лицу беспрерывно текли слёзы, хотя она и улыбалась. В растрёпанных волосах красовались засохшие соцветия персика, а на шее виднелись синяки. При виде женщины цветы с детскими лицами тихо захныкали, и та мягко успокоила их:

– Не волнуйтесь, здесь хватит еды на всех. Мама накормит вас.

– Чань-гуй[38], – поморщился Чжу-Цюэ.

– Странно, я чувствую сильного демона. —Дух подошёл к ним, склонив голову и посмотрев на мужчину. – Твоя кровь определённо понравится моим малышам, они вырастут сильными и смогут меня защитить!

Улыбнувшись и обнажив острые зубы, она замахнулась рукой с когтями, но Чэнь Мао воскликнула:

– Стой!

Послушно замерев, Чань-гуй уставилась на девушку.

– Я слышала, что кровь божественной птицы столь горяча, что убивает всех, кто её выпьет. Разве ты хочешь, чтобы твои дети умерли?

Казалось, из глаз женщины полилось ещё больше слёз, и она отступила.

– Умерли? Снова? Нет-нет! Я этого не хочу! – воскликнула она. – Мои дети должны жить!

Она опустила руку, и Чжу-Цюэ негромко выдохнул. Чань-гуй тем временем подошла к Чэнь Мао и шумно вдохнула воздух, облизнув губы чёрным языком.

– А от тебя приятно пахнет, человек. Твоя кровь ведь не настолько горячая, чтобы сжечь моих детей, так?

Не успела Чэнь Мао ответить, как Чань-гуй провела пальцем по её щеке, царапая кожу острым когтем. Слизав с него кровь, она хищно улыбнулась.

– Твоя кровь в самый раз! Мои детки сегодня вдоволь наедятся!

Она взмахнула рукой, и Чжу-Цюэ крикнул:

– Осторожно!

Чэнь Мао тут же подтянулась, краем глаза заметив, как из запястья божественной птицы выскользнул длинный острый клинок. Он быстро сверкнул в воздухе, и голова Чань-гуй вместе с рукой упали на землю, а тело с тихим хлопком растворилось. Цветки испуганно завизжали и начали увядать.

Взмахнув клинком и срезав паутину, Чжу-Цюэ мягко приземлился на ноги, после чего шагнул к Чэнь Мао и освободил её. Поймав девушку, он с негодованием взглянул на её изумлённое лицо и цокнул языком:

– И это стоило того, чтобы моё лицо осталось нетронутым?

– О твоем лице я волновалась меньше всего, – призналась Чэнь Мао.

– Тогда почему не дала духу меня ранить?

На это девушка не нашлась, что ответить.