Возможно, между нами все кончено, но действительно ли это конец?

Две недели после ареста Виктории пролетают как один миг.

Николь уехала к родственникам в юго-западный Лондон. Папа предлагал ей остаться, но она отказалась.

Виктория признала вину, однако папа все равно использовал все свое политическое влияние, чтобы упечь ее за решетку на максимально большой срок.

После долгого отсутствия в школе я решила все-таки вернуться. По словам Дэна, это Виктория подсунула журналистскому клубу историю про дочку убийцы. Поскольку о ней написали во всех газетах, уловка сработала против Николь, и теперь она считается той таинственной дочерью убийцы.

Не думаю, что она когда-нибудь вернется в КЭШ или закончит выпускной класс. В каком-то смысле мне ее даже жаль.

Николь, как и я, не хотела такой жизни. И смирилась с ней только из-за матери. Пусть Николь и сама та еще стерва, все-таки неправильно, что ей приходится расплачиваться за грехи матери.

Я никогда не видела Николь такой разбитой, как в тот день, когда она, собрав чемоданы, прощалась с папой и со мной. Дэниел стоял рядом.

Даже не взглянув на него, она с понурой головой вышла за дверь.

– Может, все-таки расскажешь мне, что произошло между вами в ту ночь? – спросила я у Дэна, как только она ушла.

Он стиснул челюсти.

– Это неважно.

– Дэн… Я твоя лучшая подруга. Ты должен делиться со мной подобными вещами. Я должна быть рядом, когда тебе больно.

– Ты немного драматизируешь, жучок. Поумерь пыл.

– Нет. Так написано в руководстве дружбы. Я наконец прочла его.

Он рассмеялся.

– Как раз вовремя.

– Ну так что? Почему ты мне ничего не сказал?

– Во-первых, мне ужасно неловко рассказывать тебе, что меня накачали наркотиками, а я в свою очередь, возможно, накачал тебя. И, кстати говоря, в ту ночь с тобой произошел несчастный случай.

– Ну, у нас было время после. Почему ты никогда не заводил этот разговор?

– Ты так говоришь, будто случилась катастрофа или у меня травма.

– А это не так?

Он продолжал смотреть туда, где до этого стояла Николь.

– Не так.

– Но разве она… не надругалась над тобой?

– Не совсем.

– Не совсем? Что это значит?

– Ничего, тебе не о чем беспокоиться. С Николь все кончено.

Однако что-то подсказывало мне, что это не так.

* * *

Я сижу в своей комнате за письменным столом и разглядываю альбом с рисунками. Нужно было отобрать несколько работ, отражающих меня и мой стиль, чтобы отправить их в колледжи, но я потеряла счет времени.

За последний час я просмотрела множество набросков Леви: на одних он забивает голы, на других просто стоит перед командой, скрестив руки.

Никак не могу выбросить его из головы.

С тех пор как он ушел, я постоянно думаю о взгляде, который он бросил на меня перед уходом. Взгляд, полный боли и поражения.

Я подрезала ему крылья, а теперь сама истекаю кровью.

Я мечтала, что он вернется, постучит в мою дверь или влезет в окно.

Но все это только мечты.

Даже если он придет, мне будет только труднее оттолкнуть его.

Потому что я не врала. Он станет видеть во мне лишь дочь женщины, убившей его отца. И хотя моя мама не имела к этому отношения, его отец все-таки погиб в тот день.

Я не могу смириться с тем, что он будет воспринимать меня только так.

Но это не значит, что я могу перестать думать о нем.

Это не значит, что я могу запретить своей музе вдохновлять меня на рисование Леви.

Несколько месяцев.

Пройдет всего несколько месяцев, прежде чем наши пути разойдутся.

Дэн упоминал, что Джонатан Кинг разрешил Леви играть профессионально.

Он выберет «Манчестер Сити» или «Ливерпуль» и будет жить на другом конце страны, в то время как я продолжу учебу в Лондоне.

Мое сердце ноет от боли и обливается кровью при мысли, что я больше никогда не увижу его.

– Они и правда хороши.

Вздрогнув, я встречаюсь с папой взглядом. Затем торопливо захлопываю альбом, борясь со смущением, – мои щеки заливает румянец.

Слава богу, папа не видела рисунков с полуголой натурой.

– Я стучался, – оправдывается он. – Три раза.

– О, прости.

– Все хорошо. – Он выдвигает стул и садится рядом со мной. – А вообще я серьезно. У тебя особый талант, отличающийся от маминого.

Я улыбаюсь.

– Спасибо, папа.

– Возвращаешься в школу?

Я морщусь.

– Наверное, пора бы. Я не могу вечно убегать.

Как бы мне этого ни хотелось.

– Понимаю, в последнее время здесь царит безумие, но ты сильная и обязательно со всем справишься – я в это верю.

– Знаю, папа, просто…

– Дело в парнишке Кингов?

Я сглатываю.

– Между нами все кончено. Не волнуйся.

– Я не волнуюсь. Наша с Джонатаном вражда не должна вас беспокоить.

– Папа… Ты сейчас поддерживаешь Леви?

– Ему хватило смелости встретиться со мной лицом к лицу, он даже рискнул своим будущим, чтобы собрать и проанализировать улики, касающиеся твоего происшествия. – Тут он морщит нос. – Конечно, в нем все еще присутствует эта отвратительная заносчивость Кингов, но ее можно из него выбить.

– Но… но как же мама и его отец?

– Они оба погибли, Астрид. Это был несчастный случай. Ни ты, ни Леви не имеете к нему никакого отношения. – Он берет меня за руку. – Это чувство вины исходит изнутри тебя, и только ты можешь справиться с ним.

– Я не знаю как. – Мой голос срывается.

– Задай себе вопрос. Ты живешь прошлым или будущим?

Я теряю дар речи, не понимая, как ему ответить.

Папа встает, хлопает меня по руке.

– Просто знай, этот мальчишка, похоже, был весьма решительно настроен на будущее.