Стоит мне подумать, что мы вместе, как все бесследно исчезает.

Проходят недели, и каждый день невероятен.

Леви постоянно проверяет меня на прочность, я делаю то же самое в ответ.

Мы с ним как два кусочка пазла – без нас невозможно представить картину целиком.

В школу я вхожу с Леви в обнимку. Большая часть игроков футбольной команды, словно верные рыцари, окружают нас.

Дэн, Эйден, Ксандер, Ронан и Коул – мои личные защитники, которые сопровождают меня в отсутствие Леви. Я вижу, что Эйдену это не по нраву, но Леви как-то удалось заставить его.

После того наказания в бассейне троица рядом с Леви все время помалкивает. Видимо, капитан на тренировке содрал с них три шкуры. Надеюсь, это не из-за шутки про оргию.

Хотя, зная Леви, она, вероятно, сыграла свою роль.

Леви не только невозможный собственник, но и ужасный ревнивец, стоит мне лишь бросить взгляд в сторону его товарищей по команде. Пару раз я делала это нарочно, чтобы подразнить его.

Я с озорной улыбкой обращаюсь к Ронану:

– Когда будет следующее соревнование по выпивке?

– Сегодня вечером, если хочешь… – Его улыбка гаснет, как только Леви награждает его свирепым взглядом. – Или никогда. Да, никогда. – Наклонившись, он шепотом добавляет: – Приходи, когда капитан уснет.

– Я все слышал. – На лице Леви читается неприкрытая неприязнь. Я могу только догадываться, какие идеи наказания для Ронана проносятся в его голове.

– Ты просто жалок. – Эйден, глядя на брата, качает головой.

Тот показывает ему средний палец.

– На десять часов. – Ронан кашляет – я мгновенно перевожу взгляд на него.

Мимо нас проходит светловолосая подруга Кимберли. Прижимая учебники к груди, она идет в сторону библиотеки. Парни пялятся на нее, но только Эйден и Леви открыто разглядывают.

– Что у вас с ней? – интересуюсь я. – Это ваша бывшая?

Меня охватывает приступ ревности. По словам Леви, он ни с кем не встречался, однако если у него имеется бывшая подружка такого уровня, моя самооценка может пострадать.

– Она не бывшая и не нынешняя, – смеется Ксандер. – Она – Холодное сердце. Ледяная принцесса.

– К несчастью для этого парня. – Коул подталкивает Эйдена локтем.

Тот бросает на него невыразительный взгляд и как ни в чем не бывало принимается листать что-то в телефоне.

– Она чем-то похожа на тебя, – продолжает Ксандер, указывая на меня щелчком пальцев. – Капитан постоянно из-за тебя сам не свой.

– Заткнись, Ксан, – одергивает его Леви.

– Нет. – Я пихаю Леви в бок. – Я хочу послушать.

Ронан переводит игривый взгляд с меня на девушку, которая скрывается в библиотеке.

– Как считаешь, Астрид, она хорошенькая?

– Шутишь? Да она как куколка. – И я рада, что она интересует Эйдена, а не Леви.

Поправка.

Не стоит радоваться тому, что кто-то мог заинтересовать психопата.

На лице Ронана отражается похотливое выражение.

– То есть ты могла бы с ней… подружиться?

Ронан из того типа людей, кто все сводит к сексу, – прямо как Дэн. Однако за время, проведенное с четырьмя всадниками, выяснилось, что из всех только у него самое большое сердце. Ксандер чересчур изворотливый. Коул чересчур тихий. Эйден чересчур… По сути никакой. Мне никак не удается разглядеть его истинную сущность, как бы я ни пыталась.

– Да, почему бы нет? – Я подыгрываю Ронану.

– Возьмите все мои гребаные деньги! – восклицает Ронан. – Я хочу на это посмотреть. В первых рядах!

– Только в твоих гребаных мечтах. – Леви пихает его ладонью в лицо.

– Ой, да ладно тебе, капитан. Ты уже и так лишил меня фантазии о проститутках-зайчиках.

– Проститутки-зайчики? – хихикаю я.

– Ронан хотел, чтобы на его день рождения из торта выскакивали проститутки в костюмах зайчиков, – поясняет Коул. – Капитан отверг эту идею.

Ничего себе. У меня на это даже нет слов.

– Ты уже один раз загубил мою фантазию, капитан, – произносит Ронан театральным голосом. – И не можешь так поступить une autre fois[19]. Две горячие девчонки – это настоящий взрыв. Будет крайне обидно, если этого никто не увидит.

– А кто сказал, что никто? – Леви встречается со мной потемневшим, полным желания взглядом. – Я увижу.

– Я тоже увижу, – отзывается Эйден, не отрывая глаз от экрана телефона.

Я даже не знаю, чему больше удивляться. Кто бы мог подумать, что в обоих двоюродных братьях кроется подобная черта?

Когда мы подходим к моему классу, Леви привлекает меня к себе за бедра и, наклонившись к уху, шепчет:

– В раздевалке. После тренировки.

На прошлой неделе я пробралась в раздевалку футбольной команды, чтобы сделать Леви сюрприз. Только тот неведомым образом закончился тем, что я отсосала ему в душе, а потом он трахнул меня возле шкафчиков.

Синяки и засосы на моей коже – тому свидетельство.

При одном воспоминании о том дне все мое тело горит и пульсирует.

– Это была одноразовая акция.

– Я сделаю ее многоразовой. – Он проводит языком по раковине моего уха. – Будь там, принцесса.

– Или что? – Я облизываю губы, не в силах противостоять желанию его поддеть.

Выводя его из себя, я испытываю какое-то нездоровое возбуждение.

– Или я снова тебя свяжу. – Он делает паузу. – Стой. Тебе ведь именно этого и хочется, да?

Я поджимаю губы, лишь бы не выкрикнуть «да».

Он дважды щелкает меня по носу. Этот жест становится уже привычкой.

– Буду ждать.

Взглядом влюбленной дурочки я провожаю его сильную, широкоплечую фигуру, удаляющуюся по коридору.

Он до неприличия высок и хорошо сложен.

Мой собственный викинг.

Когда я уже разворачиваюсь, чтобы войти в класс, кто-то врезается в меня плечом. Николь.

Последние несколько недель она ведет себя особенно агрессивно. Обычно я отвечаю ей тем же, но мне не хочется раздувать конфликт. Если она расскажет папе о нас с Леви, ситуация еще больше усугубится.

Она молчит о моих отношениях с Леви только по одной причине: я пригрозила ей, что в противном случае отцу тоже станет известно об ее любовных похождениях с Кристофером под крышей его дома.

Это обещание держит ее в узде. Пока что.

Они с Хлоей по-прежнему бросают замечания в мой адрес, будь то в коридорах или на играх. Я же решила воспринимать их как фоновый шум.

Наконец-то я живу так, как всегда хотела, и не позволю ни им, ни кому-либо еще все испортить.

С каждым новым сеансом доктора Эдмондса я начинаю больше ценить то, что у меня есть. Я даже постепенно смиряюсь с тем, что могу никогда не вспомнить подробностей той трагичной ночи, и это совершенно нормально.

Никакие воспоминания или затаенная обида не способны повлиять на меня. Так же, как и мое прошлое.

Придя к такому решению, я почувствовала себя увереннее, ко мне даже вернулось вдохновение. Пусть это и маленькие шажки, но все же.

Хотелось бы сказать, что все дело в терапии, но нет. Мне помогает совершенно другое – загадочное явление по имени Леви.

С тех пор как я узнала, что в ту ночь меня спас он, в меня будто вдохнули новую жизнь. Я словно получила своего рода второй шанс.

И получила его неспроста. Я всегда думала, что Леви – мой обидчик и мучитель, но он, возможно, с самого начала был кем-то иным.

Я не настолько наивна полагать, будто жизнь с Леви проста. Отнюдь нет. Пусть он не страдает психическим заболеванием, как его отец, однако обладает тягостной напористостью, отнимающей у меня все силы.

Отдавая мне частичку своего сердца, он забирает часть моего взамен. Надеюсь, что в конце концов оно не окажется окончательно разбитым.

Наши отношения начались не с милого знакомства. Первая встреча была кровавой и жестокой. В глубине души я знаю, что Леви никогда не будет прекрасным принцем, и меня это вполне устраивает. Все равно я всегда предпочитала злодеев.

Я люблю наши утренние пробежки и нетипичные свидания. Люблю, когда он позирует мне, чтобы потом сорвать с меня одежду и заставить позировать уже ему. В постели.

Каждый раз во время секса он словно стремится запечатлеть себя в моей душе, кусочек за кусочком.

Для меня это стало зависимостью, от которой я не могу отказаться.

Но больше всего я не могу отказаться от него.

Именно он перевернул мой мир с ног на голову. Бурный секс и игры разума – все это часть его сущности.

Того, кто он есть.

И мне он нужен целиком.

Даже несмотря на вражду между моим отцом и его дядей.

Когда я спросила у Леви, пытался ли он узнать причину, он ответил, что это не наше дело. Мы не наши семьи.

– Земля вызывает Астрид.

Я вскидываю голову и смотрю на Дэна, который сидит на моем столе и вещает мне о предстоящей игре.

– Эй, жучок. – Дэн тычет пальцем меня в руку. – Ты ведь не слушаешь меня, да?

– Слушаю. Ты собираешься подналечь.

– На миссис Джиллс? – Он морщит нос. – Спасибо тебе за отвратительную картину, как я налегаю на нашу пятидесятилетнюю учительницу математики.

Я разражаюсь смехом.

– Прости, но у тебя же есть список сексуальных желаний.

– И в него не входят пятидесятилетние учительницы.

– Разве нет?

– Ни за что. – Он раздраженно вздыхает и бросает взгляд вправо, где Николь сверлит нас злобным взглядом.

– Хочешь сфоткаться? – саркастично предлагает он ей.

Она откидывает волосы назад.

– Можно подумать, кому-то нужно напоминание о твоей скверной роже.

– Тогда перестань пялиться.

– А ты перестань со мной говорить.

– Боже. – Дэн снова поворачивается ко мне с напряженным лицом. – Как ты с ней живешь?

– Я все время сбегаю, – ухмыляюсь я. – Не обращай на нее внимания.

– Если она будет тебя доставать, дай мне знать.

– И что, ты защитишь мою честь?

– Ну да. Так написано в руководстве дружбы, которое ты должна была уже прочесть. Ты самый ленивый лучший друг на свете.

– Я работаю над этим, – смеюсь я. – Слушай, жук. Не хочешь пройтись по магазинам в эти выходные?

Он поигрывает бровями.

– Развратное белье для капитана? – Его улыбка гаснет. – Нет, постой. Не хочу это видеть.

– Нет, – посмеиваюсь я. – Мне нужен серьезный костюм для собеседования в Имперский колледж.

– Ах, это. – Он наклоняется ко мне. – Ты не собираешься обсуждать с отцом Королевский колледж искусств?

Учитывая, что дома папа игнорирует меня и даже не пытается привлечь к участию в ужасных завтраках, я не вижу в этом смысла.

– Это же твое будущее. Ты не должна угождать родителям в ущерб своему счастью.

– Ух ты! С каких это пор ты стал таким мудрым, жук?

Он слабо улыбается.

– С тех пор, как решил не поступать на инженера.

– Ох, а почему? – Семья Дэна владеет инжиниринговой компанией. Предполагается, что они с Заком возглавят семейный бизнес.

С самого начала нашей дружбы Дэн всегда планировал учиться на инженерном факультете Кембриджа. Его отличные оценки и впечатляющие результаты позволяют ему без проблем туда попасть.

Теперь я чувствую себя ужасным другом, поскольку не заметила, когда он изменил свое решение.

– Я собираюсь стать адвокатом.

– Это тоже круто. Но почему ты передумал?

– Инженеров считают занудами, особенно в колледже. Тем более у адвокатов более активная половая жизнь.

– Пожалуйста, только не говори мне, что меняешь свои интересы из-за половой жизни.

– Ну, это тоже играет свою роль. Точнее, значительную роль. Но нет, я просто чувствую, что больше подхожу для побед в словесных баталиях.

Я беру его за руку.

– Я так тобой горжусь. Что бы ты ни выбрал, жук.

– Я тоже. – Он убирает руку. – Только не прикасайся ко мне. Капитан это на дух не переносит.

Мы оба смеемся над правдивостью этих слов.

Мой телефон вибрирует – пришло новое сообщение.

Папа: Давай встретимся на школьной парковке.

Мое сердце начинает биться чаще. Зачем папе понадобилось встречаться со мной возле школы?

– Хочешь, я пойду с тобой? – спрашивает Дэн, который, по всей видимости, прочитал сообщение.

– Нет. Все хорошо. Я спокойна, справлюсь сама.

Я лгу.

Внутри меня все кипит.

Два дня назад папа сказал мне, что хотел бы на семейном совете сообщить кое-что важное, но я и не предполагала, что это случится так скоро.

Возможно, его все достало, и он наконец решил удочерить Николь, а меня – вышвырнуть.

Я выхожу из школы, у меня до боли сжимается в груди.

Каждый раз я убеждала себя, что мне плевать, удочерит папа Николь или нет, ведь я все равно не стремлюсь становиться принцессой Клиффорд. Но теперь, когда перспектива кажется реальной, мне хочется плакать.

Он мой отец, не ее. Мой.

Глубоко внутри меня еще жива та часть, которая тоскует по отцу, по тем временам, когда он носил меня, маленькую девочку, на своих плечах.

Парковку наполняет шум дождя. Поскольку время близится к вечеру, многие ученики и учителя разъехались.

Я открываю зонт и ступаю на мокрый тротуар.

На улице темно, влажно и чертовски сыро. Не будь я так ужасно взволнована, бросила бы зонт наземь и стояла бы под дождем.

Войдя на парковку, я ищу глазами папин «Мерседес». Темнеет, фонари еще не горят, и вдалеке практически ничего не видно.

У меня вибрирует телефон.

Леви: Тренировка отменилась. Приходи в раздевалку.

Стоит мне только прочесть его сообщение, как тяжелый камень падает с моей души. Мысли о нем неизменно поднимают настроение. Я будто становлюсь неуязвимой от осознания, что он всегда будет рядом со мной.

После маминой смерти я стала похожа на живого мертвеца. Пока Леви не вдохнул в меня жизнь.

Я открываю сообщение, чтобы написать ответ, как яркие лучи ослепляют меня. Я застываю на месте, все мое тело пробирает дрожь.

Продолжаю смотреть вперед, но из-за света ничего не вижу. В точности, как в тот день, на вечеринке.

Пульс подскакивает, телефон выскальзывает из моих дрожащих рук и падает на землю.

Шевелись. Шевелись. Шевелись, черт побери!

Все вокруг меня исчезает, остается только шум ливня, запах мокрой земли после дождя и слепящий белый свет.

– Дорогая, дай мне телефон.

– Снова папа? – Я не скрываю пренебрежительного тона.

Мама улыбается.

– У нас для тебя важные новости, дорогая.

– Речь о дедушкиной смерти?

Она хмурит лоб.

– В целом да, но для нас это значит нечто большее. Для нашей семьи.

– Семьи? Какой семьи, мам? Он женат и счастлив со своей белокурой аристократкой и дочерью. Он больше не член нашей семьи.

– Звездочка. – Ее голос смягчается. – Все не так, как кажется.

– Ага, конечно, мам. Папа не бросал нас ради другой проклятой семьи.

– Разве не ты говорила, что хочешь жить с ним?

Я роюсь в ее сумке в поисках телефона.

– Это было сто лет назад. Я никогда не буду жить с ним без тебя.

Она делает глубокий вздох.

– Мне надоело бегать, дорогая. Наконец я готова.

– К чему?

– Черт. Твою мать! – ругается мама, уводя машину вбок.

Я гляжу в залитое дождем ветровое стекло, в то время как она долго сигналит.

– Шевелись! – кричит она. Я с ужасом наблюдаю за тем, как она пытается объехать собаку посреди дороги.

Когда машина выскакивает на обочину, я в первую очередь замечаю мужчину.

Забавно, что подобные моменты ощущаются как в замедленной съемке, хотя длятся всего долю секунды.

Мужчина стоит с закрытыми глазами, раскинув руки и запрокинув голову, дождь хлещет по нему.

Он выглядит таким… умиротворенным.

Мама жмет на тормоза, но машина не останавливается. А после, не успеваю я закричать, что-то с глухим стуком врезается в машину, и мы переворачиваемся.

Меня резко возвращает в настоящее. Я стою коленями на бетонной площадке, ловлю ртом воздух и сжимаю голову трясущимися руками.

– Астрид? – Чья-то рука стискивает мое плечо.

Я медленно поднимаю голову. Папа смотрит на меня с хмурым выражением лица.

– Ты в порядке? Что случилось? – Он поднимает меня на ноги. Я изо всех сил цепляюсь за его руку, как за спасательный круг.

– П-папа, – произношу я, слезы текут по моим щекам. – Пожалуйста, скажи мне, что человек, погибший в той аварии, не Джеймс Кинг. Пожалуйста.

Он поджимает губы, и этого ответа мне оказывается достаточно, после чего мир погружается в темноту.

Моя мать убила отца Леви.