Как бы упорно ты ни скрывал ее, самая мрачная правда всегда выйдет наружу.

После завтрака Леви пытается разогнать парней.

Когда у него ничего не получается, он утаскивает меня в комнату наверху и объясняет, что я должна смотреть не на его товарищей по команде, а только на него.

Видимо, придется стать к ним немного ближе, чтобы он как можно чаще прибегал к этим объяснениям.

Эта сторона Леви всегда заводит меня.

Решив, что я тяжелая, я пытаюсь приподняться на нем. Но он не дает мне шевельнуться, обхватывая мою поясницу сильными руками.

Затем переворачивает нас так, что мы лежим лицом друг к другу. Я думаю о том, чтобы дать ему немного поспать – вряд ли за прошлую ночь ему это удалось, – но он находит мой рот губами, и я пропадаю.

Я обожаю целоваться с ним. Не только ощущать его вкус на своем языке, но и чувствовать его всем телом и внутри себя.

Мы с Леви созданы для поцелуев. И никогда не должны прекращать целоваться.

То, что мы не целовались с самой вечеринки, – настоящее кощунство.

Спустя, кажется, целую вечность он отстраняется, а потом зарывается пальцами в мои волосы, перебирая выбившиеся пряди.

Мне так нравятся эти легкие прикосновения, будто он никак не может насытиться мной.

Я тоже запускаю пальцы в его светлые волосы.

– Чем сегодня хочешь заняться? – спрашивает он.

– А что?

– Просто спрашиваю из вежливости, принцесса. – Он отпускает мои волосы и обхватывает ладонью мое горло, слегка сжимая его.

Я стискиваю его руку – в попытке то ли остановить, то ли подтолкнуть к продолжению. Судя по тому, как дрожат мои бедра, второе.

Уму непостижимо, насколько его напор пробуждает во мне нечто совершенно дикое.

Все мое тело охватывает ощущение эйфории.

– Это так ты проявляешь вежливость? – Я закусываю нижнюю губу.

– О, я чертовски вежлив. – Он скользит губами по моей щеке. – Будь моя воля, ты бы весь день провела голышом в постели.

Меня захлестывает знакомое желание. Наверное, мне тоже этого хочется. Не покидать его объятий до тех пор, пока не надоест.

Но разве он может мне когда-нибудь надоесть?

К тому же Леви предоставляет мне возможность узнать его получше, а он обычно шансов не дает.

– Я могу просить о чем угодно? – предпринимаю я попытку.

Он прищуривается.

– Попроси – и я решу.

– Нет. Сначала ты должен дать согласие.

– Вторая попытка, принцесса. Я не даю согласий, не зная последствий. Это очень плохой метод ведения переговоров и верный способ проиграть еще до начала.

– Для меня сделай исключение.

– Ты хочешь просить за других людей? Потому что это сразу категоричное «нет».

– Ну вот. Прощай мой шанс устроить оргию с Ксандером, Ронаном и Коулом.

Его глаза темнеют, и он крепче, до боли, сжимает мое бедро.

– Хочешь устроить оргию с этими тремя отморозками?

Когда я молчу, его тело сковывает напряжение. Исходящая от него злость пронизывает меня насквозь, пусть она и направлена не на меня. Я надеюсь.

– Что они сделали с тобой вчера?

– Ничего.

Он продолжает сверлить меня взглядом.

– Господи, Леви. Да я же шучу.

– Шутишь, говоришь?

– Конечно. Как будто я могу захотеть кого-то, кроме тебя.

Мои слова вызывают у него озорную улыбку.

– Хорошо выкрутилась.

Похоже, я начинаю улавливать дьявольский образ мысли.

– Так чем хочешь заняться? – спрашивает он. – Последний шанс. Иначе остановимся на моем плане провести целый день голышом.

Я испытываю соблазн послать все к черту и реализовать его план, но мне не дает покоя желание осуществить с ним то, что всегда хотелось.

– Я хочу сходить на обычное свидание. Может, в кино или в парк аттракционов.

– И все?

Я киваю, опуская голову.

– У меня никогда не было настоящего свидания, и я хочу узнать, каково это.

– Погоди. Что ты сказала? У тебя не было настоящего свидания? То есть ты все-таки с кем-то встречалась?

– У меня было несколько нелепых свиданий в средней школе, когда я еще жила с мамой.

– Мне стоит знать об этих жалких говнюках?

– Нет, болван. – Я смеюсь. – Ты всегда такой собственник?

– Только с тобой, принцесса.

По моей шее и щекам невольно разливается жар. Он обладает дурацкой способностью даже незначительными словами вызвать у меня румянец.

– Только не пытайся сравнивать меня со своими предыдущими пассиями. – Меня охватывает чувство собственничества и ревности.

– Я не хожу на свидания.

– О.

– Ты будешь первой.

Я не могу сдержать глупой улыбки.

– Это значит «да»?

– Не так быстро. – Он склоняет голову, так что его губы замирают всего в паре миллиметров от моих. – Что я получу взамен?

– А что ты хочешь?

– Тебя в своей постели после свидания.

– То есть я буду расплачиваться за свидание сексом?

Он с веселым блеском в глазах пожимает плечом.

– Ну, если ты так это расцениваешь.

– Звучит отвратительно, как будто ты мой папик.

– Я буду для тебя кем угодно, пока ты моя.

– А если я передумаю?

Он прикусывает уголок моих губ, отчего меня пробирает дрожь.

– Увы, но сделка с дьяволом – это билет в один конец.

* * *

Когда я говорила Леви, что хочу пойти на обычное свидание, то отнюдь не имела в виду, что он должен пугать меня в парке развлечений.

Я вся обливаюсь потом и тяжело дышу, когда мы сходим с американских горок.

Леви со смехом сжимает мою ладонь в своей большой руке.

– Это не смешно! – Я пихаю его локтем.

– Для той, кто сделал нашего главного выпивалу, ты ужасно переносишь экстремальные аттракционы.

– Ну и пусть.

– Видела бы ты свое лицо. – Его голос полон веселья.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

Он щиплет меня за щеки и притягивает к себе, наши лица разделяют всего несколько сантиметров.

– Ты чертовски очаровательная, когда злишься.

– Поэтому ты две недели игнорировал меня? – Вопрос, казалось бы, возникает из ниоткуда, хотя вертится в моей голове с самого утра.

Я не стану делать вид, будто все в порядке, после того как он две недели не замечал моего существования.

Леви тут же меняется в лице и выпускает меня. Когда я уже решаю, что он сейчас уйдет и мне придется бегать за ним по всему парку, он переплетает наши руки.

Я бегу впереди него, но из-за того, что он крепко держит меня, далеко уйти не могу.

– Объясни мне почему. – Мой голос срывается. – Я имею право знать, почему ты вел себя так, будто меня не существует.

Он ничего не говорит и просто продолжает шагать вперед.

– Ты и дальше будешь так делать? Мне что теперь, сидеть и ждать, пока ты снова не ополчишься на меня?

Леви тянет меня за руку, вынуждая резко остановиться.

– Поверь мне, принцесса. Этого больше не повторится.

– А почему нет? Если ты сделал это раз, то что помешает тебе повторить?

Он раздраженно вздыхает, а после тащит меня за собой. Сначала мне кажется, что мы уходим, но потом он останавливается перед колесом обозрения и, показав контролеру наши билеты, усаживает меня на сиденье.

Сложив руки на груди, я отодвигаюсь в самый дальний конец.

Он придвигается ко мне. Когда я пытаюсь встать, удерживает меня сильной рукой за бедро.

Я недовольно ворчу.

– Я ужасно зла на тебя сейчас.

– Можешь злиться сколько угодно, но только рядом со мной.

Тогда я с раздраженным вздохом отворачиваюсь к окну. Кабинка приходит в движение. Чем выше мы поднимаемся, тем меньше становится мир внизу. Люди такие крошечные, что их едва можно разглядеть.

Леви ведет ладонью вверх по моим шортам, но я хватаю его руку и отталкиваю ее.

– Не трогай меня, если не готов поговорить.

– А вот тут ты ошибаешься, принцесса. – Он обхватывает рукой мое горло. – Я могу трогать то, что принадлежит мне, когда захочу.

– Хватит, – шиплю я, чувствуя, как мои внутренние стены рушатся. – Хватит втягивать меня в свои игры разума, и просто скажи мне, Леви.

Он склоняет голову набок, как делает всякий раз, когда что-то замышляет – обычно нехорошее.

– Ты все еще пытаешься понять, что произошло той ночью? – спрашивает он.

Я морщу лоб.

– Какое отношение к этому имеет наш разговор?

– Ответь.

– Я же сказала, что добьюсь справедливости. – Я вглядываюсь в его лицо, и мой рот приоткрывается. – Так вот в чем дело? Ты как-то связан с тем происшествием?

На его челюсти подрагивает мускул, он переводит взгляд на пейзаж за окном.

Я обхватываю его лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня.

– Связан?

Боже мой. Скажите мне, что это неправда.

Я ищу в его светлых глазах какую-то подсказку, но натыкаюсь лишь на стеклянный взгляд и отрешенность. Он замыкается в себе.

– Я был там, – произносит он спокойно. Чересчур спокойно.

Из моего горла вырывается всхлип.

Он был там.

Леви видел, как меня сбила машина.

– Но я не виновник.

– Значит, ты был в числе тех, кто преследовал меня, как животное? – спрашиваю я в оцепенении.

– Нет.

– Какого черта я должна верить твоим словам, Леви? – Внезапно все встает на свои места, я гляжу на него, будто он ненастоящий. – Ты потому сблизился со мной? Не хотел, чтобы я раскрыла, что ты и твоя банда дружков сделала? Погоди… Ронан, Ксан и Коул тоже в этом замешаны? Господи. Ну, конечно, замешаны. Эйден велел им бросить меня умирать, да?

– Астрид! – Он хватает меня за плечи, и я вдруг осознаю, что по моим щекам текут слезы.

Я обещала себе никогда не плакать из-за него, но не сдержалась.

Только сейчас я оплакиваю себя. Ту жалкую дурочку во мне, которая снова доверилась ему.

– В последний раз повторяю: я не имею отношения к этому случаю.

– Что ты чувствовал, глядя на меня в луже собственной крови, а, Кинг? – выкрикиваю я. – Наслаждался зрелищем?

– Нет! – Он крепче стискивает мои плечи.

– Тогда почему ты так настаивал на том, чтобы я отказалась от этого дела? Почему превратил мою жизнь в ад? Только не лги мне. Иначе я навсегда вычеркну тебя из своей жизни. Клянусь!

– Вычеркнешь меня? – Он собирает мои волосы в кулак, его глаза излучают угрозу. – Думаешь, ты сможешь меня забыть?

– Возможно, не сразу. – Мой голос переполняют эмоции. – Но поверь мне: в конце концов это случится. Я не твоя пешка, Леви, и никогда ею не буду.

Он убирает руки с моих волос и вздыхает.

– К черту все.

К черту все?

Какого хрена это значит?

– Помнишь, что еще случилось в ночь твоего происшествия?

– Случайный пожар?

– Только он не был случайным.

Я округляю глаза.

– Ты…

Он кивает.

– Я поджег особняк своего дяди.

– Но… зачем?

– За умышленный поджог полагается тюрьма, принцесса. Дядя смог бы вытащить меня, но ценой моей свободы. Вот почему я так добивался закрытия дела.

– Нет. Зачем ты поджег особняк дяди?

Он невесело усмехается.

– Потому что хотел восстать против него? Потому что он угрожал лишить меня наследства и посадить на короткий поводок? Потому что мне захотелось побыть сволочью и лишить его любимого загородного дома перед самым летом? Выбирай сама.

Ничего себе. Я и не предполагала, что у них с дядей настолько напряженные отношения.

– А твое наследство может перейти к дяде?

– Отец назначил его моим опекуном до тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять. Если я не буду играть по его правилам, он не позволит мне взять и цента из семейных денег.

– Он действительно способен это сделать после твоего совершеннолетия?

– Ага. Но даже если и нет, мне не победить его в суде. Ни один адвокат не справится с дядиной ордой первоклассных юристов.

– Почему он так поступает с тобой?

Леви глубоко вздыхает.

– Он не хочет, чтобы я стал таким же, как мой отец. Видишь ли, тот оказался не таким идеальным Кингом, как Джонатан. Джеймс Кинг больше любил жизнь и никогда не участвовал в семейном бизнесе. В юные годы он играл в регби и получил ужасную травму, из-за которой был вынужден досрочно выйти на пенсию. У него началась депрессия, переросшая в манию. Пока дядя строил империю, мой отец либо проигрывал деньги Кингов, либо спускал их на наркотики.

С каждым словом об отце от Леви исходит все более звенящая энергия.

Я медленно придвигаюсь к нему, словно боюсь вывести из себя. У меня от жалости сжимается сердце, я буквально на себе ощущаю его боль.

Королями не рождаются. Ими становятся с детства. Леви никогда не был баловнем судьбы. Мать бросила его, отец страдал психическими расстройствами, а дядя явно помешан на контроле.

Ах да, еще и двоюродный брат – психопат.

– Но ты говорил, что у вас с отцом были хорошие отношения.

– Были, когда он не находился в маниакальном состоянии или под наркотиками, а потому для близости отца и сына практически не оставалось места. – Леви замолкает. – Он научил меня быть собой. Я не понимал, как много он на самом деле значил для меня, пока не потерял.

Я кладу голову на его напряженное плечо, сжимаю его руку в своей ладони.

Должно быть, отсюда и его неприязнь к наркотикам. Из-за них он лишился отца.

– Джонатан не хочет, чтобы я был неудачником, как мой отец, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого.

Теперь понятно, откуда в Леви и Эйдене эта жестокость.

Леви, конечно, в этом никогда открыто не признается, но он многое взял от своего дяди.

– А чего желаешь ты? – спрашиваю я шепотом.

Наши глаза встречаются, его взгляд теплеет.

– Тебя.

Если бы мое сердце могло вырваться из своей темницы, то сейчас выпало бы к нашим ногам.

– А еще? – Слова вылетают на выдохе.

– Мне достаточно тебя. – Наши губы сливаются в самом неторопливом, волнующем поцелуе из всех, которые он когда-либо мне дарил.

Я отталкиваю его рукой в грудь.

– Ты наверняка хочешь чего-то еще.

Он задумывается на мгновение.

– Футбол.

– Хочешь играть профессионально?

Он коротко кивает.

– Ко мне уже проявляли интерес, и поступали звонки из «Ливерпуля» и «Манчестер Сити».

– Ух ты! Это же крупные клубы.

Он прищуривается.

– Откуда ты все знаешь, мисс Мне-неинтересен-футбол?

– Попросила Дэна просветить меня, – улыбаюсь я. – И все же я очень рада за тебя.

Я пытаюсь не показать вида, как у меня разрывается сердце от одной мысли, что он уедет на другой конец страны.

– Да уже все равно. Если дядя запретит, меня не примут ни в один хороший клуб. – Он опускает взгляд на наши переплетенные руки. – Что насчет тебя? Куда планируешь поступать?

– Папа думает об Имперском колледже.

– Дай угадаю, сама ты не хочешь туда.

– Я художник. И хочу продолжать художественную деятельность.

– Ты говорила ему об этом?

– Ты видел моего отца? – Я смущенно хихикаю.

– Он показался мне гораздо адекватнее моего дяди.

– Ты правда так считаешь?

– Не совсем. – Он пожимает плечами. – Но дядин враг – мой друг.

Я со смехом прижимаюсь головой к его плечу. Некоторое время мы молча созерцаем огни вдалеке, пока колесо обозрения продолжает свое восхождение наверх.

Именно в это мгновение мне на ум приходит безумная мысль.

– Леви… А ты видел, кто сбил меня в ту ночь?

– Если бы видел, непременно сказал бы тебе.

Отстраняясь, я гляжу на него. Затем беру за руки и ощупываю их.

– Ты был там, когда меня сбили?

– Я слышал звук удара.

– Значит, ты был на дороге? Ты видел кого-нибудь?

– Поверь мне, принцесса: если бы я знал, кто навредил тебе, первым бы прикончил его.

Однако одна мысль по-прежнему не дает мне покоя.

Может ли…

Я задираю длинные рукава его кофты до локтей.

Он посмеивается:

– Я что, буду твоим папиком раньше, чем мы договаривались?

Мой взгляд останавливается на линиях его жилистых рук. Я завожу их в тень и ахаю.

В темноте родинка возле его локтя напоминает маленькую звездочку.

Слезы застилают мне глаза, когда я смотрю на него.

– Ты спас меня.