Почему тебя невозможно ранить?

Когда я открываю глаза, в моей голове крутятся две мысли.

Где я, черт побери, нахожусь?

И почему кто-то долбит рядом с моей головой?

Я хватаюсь за череп и морщусь. Похоже, это долбят у меня в голове.

Поворачиваюсь на бок и медленно сажусь. На прикроватной тумбочке замечаю чашку кофе, бутылку воды и таблетки парацетамола.

Беру таблетки и воду, которая тут же снимает першение в горле, – теперь можно выпить кофе.

Фу-у-у. Горький.

Через силу делаю глоток, потому что надо проснуться.

Текила – и все, что было выпито после нее, – оказалось плохой идеей.

Если Дэн собирался остановить меня, то должен был это делать раньше.

Надо будет добавить этот пункт в его руководство дружбы.

Мне кажется, я сейчас рухну на пол и меня стошнит. Ох, теперь похмелье продлится неделю.

Я обвожу взглядом комнату. Я сижу на огромной кровати с неубранными простынями. Балкон открыт, и залетающий внутрь ветер колышет занавески.

Я никогда раньше не видела этой комнаты в доме Дэна. И с каких пор у них потолки с золотой окантовкой?

Я оглядываю себя и охаю, когда обнаруживаю, что на мне только банный халат.

С бешено колотящимся сердцем заглядываю под него. Черт. Совершенно голая.

Я не дома у Дэна, и я голая. Прошу, только не говорите мне, что я сделала что-то такое, о чем потом пожалею.

Из оцепенения меня выводит чье-то покашливание. Вскидываю голову. Я даже не заметила, что в комнате есть кто-то еще.

Мое дыхание становится прерывистым. Леви сидит в джинсах в глубоком кресле, закинув ногу на ногу.

Черная футболка облегает рельефный пресс. Растрепанные волосы зачесаны назад, открывая взору резкие черты лица и убийственный взгляд светлых глаз.

Мое дурацкое тело мгновенно реагирует и покрывается мурашками.

Нет, больше я этого не допущу.

Потуже запахнув халат на груди, я вскакиваю с кровати, недопитая чашка кофе остается на тумбочке.

Глупая девчонка во мне жаждет услышать от него хоть слово. Почувствовать его прикосновение.

Что угодно.

Но я уже не она.

Я впервые всерьез воспринимаю понятие «честь Клиффордов». Леви больше не может управлять моей жизнью.

Борясь с головной болью и последствиями разбитого сердца, я подхожу к двери. Немного открываю ее, как рука сзади ее захлопывает.

Большое и очень твердое тело прижимается к моей спине. Меня обдает теплом. Черт бы его побрал.

Я упираюсь локтями в его ребра. Но он не отступает.

Напротив – сильнее придавливает меня бедрами, чтобы я никуда не делась.

Предательские слезы застилают глаза.

Как он смеет поступать так со мной после того, как отверг?

Как смеет шутить с моим телом и душой, будто это игра?

Я разворачиваюсь и бью его в грудь.

– Я тебе этого не позволю. Мы друг другу больше никто, Кинг.

Его лицо каменеет.

– Кто это сказал?

– Ты! Между нами ничего не начиналось, помнишь?

– Поэтому ты решила напиться с моей командой. – Его голос становится жестче. – Это твой способ отомстить мне?

Это мой способ отомстить самой себе. Я собиралась напиться до беспамятства. Но в какой-то момент даже начала получать удовольствия от общения с Ронаном и другими парнями. Я смогла на какое-то время забыть об этом мерзавце.

– Ты меня уже окончательно достал, Кинг. – Я горько смеюсь. – Хотя постой. Между нами ведь ничего не начиналось.

– Твою мать, Астрид. – Он с громким вздохом закрывает глаза. А когда открывает, я вижу в них вихрь эмоций, которые невозможно определить.

Что с тобой случилось?

Почему ты оттолкнул меня?

Эти вопросы вертятся у меня на языке, но я не задаю их, потому что в глубине души боюсь ответа.

Боюсь, что он разбередит свежую рану и окончательно погубит меня.

– Хватит вести себя так, будто ты можешь принадлежать другому. – Он хватает меня за бедра и притягивает к себе. – Каждое мгновение ты была моей.

Сжав кулаки, я изо всех сил бью его в грудь.

– Какого хрена тебе от меня нужно, Леви? – Удар. – Что ты хочешь? – Удар. – Я так больше не могу.

Он ловит рукой мои запястья.

– Что ты не можешь?

– Не могу притворяться, будто все нормально. Не могу желать тебе смерти, страстно желая вновь увидеть тебя. Шах и мат, твоя взяла. Ты победил, черт побери. Теперь доволен?

– Даже близко нет. – С этими словами он разворачивает меня так, что я падаю спиной на кровать. Затем ложится сверху, накрывая меня своим телом. Мой халат распахивается внизу, и в бедро мне упирается твердый член.

Я чувствую, что разбиваюсь на осколки.

Моя кожа вспыхивает, оживает от прикосновения его одежды.

Две недели. Две чертовски пустые недели без него.

Мне нестерпимо хочется вновь ощутить наполненность, и только Леви под силу это сделать.

Я пальцами сжимаю его футболку. То ли желая привлечь к себе, то ли оттолкнуть, не знаю.

– Как я могу победить, если с самого начала только и делал, что проигрывал тебе, принцесса? – В его глазах отражается необычайная уязвимость, которая поражает меня до глубины души. – Знаешь, как я провел последние две недели без тебя?

– Не хочу знать.

– Очень жаль, потому что сейчас ты узнаешь.

Он вновь разворачивает меня, и я охаю, когда оказываюсь на четвереньках – мои руки и ноги дрожат. Я с трудом соображаю, и в это мгновение его тело накрывает меня сзади, губы находят мочку моего уха. Он проводит по нему языком, а после спускается к шее.

Я вздрагиваю, волна удовольствия пробегает по моим бедрам. О боже! Всего одно прикосновение – и я превращаюсь в беспомощную дурочку.

– Нет, Леви… Не надо… Я больше не выдержу. Остановись.

– Думаешь, я не хочу остановиться? – рычит он мне на ухо, стягивая с меня халат и отбрасывая его в сторону. – Я две чертовы недели разбирался с тем, кто я такой, и знаешь что? – Из-за спины доносится отчетливый звук расстегиваемой молнии. Я громко сглатываю.

– Ч-что?

– Невозможно победить, когда ты уже капитулировал, принцесса.

Я бросаю взгляд через плечо и втягиваю воздух. Он такой твердый. Его пресс, бедра, член.

Все мое тело охватывает дрожь.

Я хочу, чтобы он оказался внутри меня.

Нет. Мне нужно, чтобы он оказался внутри меня.

Интересно, смогу ли я реагировать на кого-то другого так же, как на него?

Когда я рядом с ним, мне одновременно и страшно, и волнительно. Даже зная, что впереди меня ждет темная пропасть, я все равно продолжаю к ней идти.

Это безумие. Безрассудство. Но оно принадлежит нам.

Наша с Леви история не похожа на сказку. И нас, я знаю, не ждет сказочный конец, но мое желание от этого не становится меньше.

У меня по-прежнему перехватывает дыхание, а сердце пытается выскочить из груди.

Как я могу испытывать такие сильные чувства к чудовищу?

Он грубо хватает меня за бедро.

– Я вижу тебя, но не могу прикоснуться. Я слышу тебя, но не могу заговорить. Ты сводишь меня с ума, черт побери.

– Это хорошо. – Прильнув к его руке, я начинаю тереться о его бедро. – Потому что ты давно сводишь меня с ума.

Леви отпускает мою ногу и засовывает указательный и средний пальцы мне в рот. Я посасываю их, покачиваясь на его бедре. Наверное, теперь оно будет все в моих вязких соках, но мне все равно, я не останавливаюсь.

Потому что не могу.

Он, похоже, не возражает. Напротив, принимается быстрее скользить бедром по моим чувствительным складкам, доводя меня до исступления.

– Ты промочила меня насквозь, – произносит он хрипло. – Черт. Ты чувствуешь это, принцесса?

Я киваю.

Он проводит большим пальцем по моему соску, который мгновенно твердеет, а после сильно щиплет его.

– Хочешь, чтобы я помог тебе кончить?

В ответ из моего рта вырывается стон. Он убирает бедро, оставляя между моих ног пустоту, а внутри меня – невообразимое желание и дикий голод.

– Что…

Слова застревают у меня в горле, когда он проводит вверх и вниз по моей промежности твердым членом.

Матерь божья.

Это куда лучше, чем бедро.

С моих губ слетает прерывистое частое дыхание.

– Скажи мне, что ты моя.

Когда он не убирает пальцы из моего рта, я произношу вместе с ними:

– Я твоя.

– Мне плевать, что будет дальше. Я больше никогда не отпущу тебя. – Не успеваю я ответить что-либо внятное, как он врывается в меня.

Я закрываю глаза от нахлынувших эмоций, под опущенными веками собираются слезы.

Это ощущение, эта связь.

Я думала, что в прошлый раз мне это привиделось, но нет, все по-настоящему. Мной овладевает какое-то первобытное чувство, когда мы сливаемся воедино.

Он тоже принадлежит мне.

Его хриплое дыхание. Его непрестанные ласки. Его умопомрачительный запах.

Весь целиком.

Он – мой.

Входя в меня долгими жесткими толчками, Леви вытаскивает пальцы из моего рта и заправляет прядь моих волос за ухо.

Затем вытирает слезы на моих глазах.

– Я же сказал, что в следующий раз не буду предохраняться. Я хочу чувствовать тебя.

Я невольно улыбаюсь.

– Дело не в этом. Я на противозачаточных.

– Слава богу.

– В прошлый раз я решила, что ты хочешь заделать мне ребенка.

– О, однажды это произойдет, но пока ты к этому не готова. – Он посасывает мочку моего уха, а после спускается вниз, покусывая кожу на шее.

Я не обращаю внимания на его слова, поскольку слишком увлечена тем, как его тело прижимается к моему.

Он ускоряет темп, и я подаюсь навстречу его толчкам, которые становятся сильнее, быстрее, бесконтрольнее.

С каждым движением он лишает меня рассудка, все ближе подводя к точке наслаждения.

– О боже, Леви… Еще.

– Ты моя?

– Ох, прошу тебя…

– Скажи, что ты моя, принцесса. Скажи, что никому не позволишь прикасаться к себе так, как я. Скажи, что не изменишься и не бросишь меня.

Мое сердце гулко колотится в груди от его напряженного тона и взгляда, будто мой ответ должен стать для него то ли проклятием, то ли спасением.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он резко затыкает его пальцем.

– Только не лги мне. Если даешь обещание – выполняй его.

– Я твоя, Леви, – шепчу я, встречаясь с ним глазами.

И это правда.

Я принадлежу ему дольше, чем мне хотелось бы признавать.

– Пообещай, – рычит он.

– Обещаю.

Его толчки, а вслед и мои движения, становятся необузданными.

Мышцы в его теле напрягаются, и он, выругавшись, выкрикивает мое имя.

Накрывший меня оргазм оказывается сильнее всех предыдущих. Возможно, потому что прошло много времени. Возможно, потому что я чертовски соскучилась по нему.

А может, просто все дело в клубке противоречивых чувств, теснящихся в моей груди.

Я совершенно запуталась.