Выжить после тебя еще не значит полностью раствориться в тебе.

Что обычно полагается делать, когда тебя похищают?

Брыкаться и царапаться? Есть.

Драться и кричать? Тоже есть.

Когда я не прекращаю орать и бить Леви на каждом шагу, он заталкивает меня на пассажирское сиденье своей машины и достает кусок веревки из бардачка.

– Что ты делаешь? – Мой безумный взгляд мечется между ним и веревкой. Откуда вообще у него в машине веревка?

– Ты успокоишься?

– Отпусти меня, придурок, отпусти…

Я не договариваю, потому что он заламывает обе мои руки назад и придавливает меня своим телом.

У меня перехватывает дыхание, когда в ноздри ударяет его сильный аромат. Его твердая грудь вжимается в мою, отчего меня наполняет теплом и нежностью.

Прошло всего три дня, с тех пор как я в последний раз ощущала это тепло. Три жалких дня, а как будто целая вечность.

Пока все мое внимание занято непосредственной близостью его тела, Леви, удерживая мои руки за спиной, связывает их веревкой. А после пристегивает меня ремнем безопасности, чтобы я не могла пошевелиться.

Он отодвигается, будто любуется выполненной работой, и дважды щелкает меня по носу.

– Будь хорошей принцессой.

– Иди к черту, Кинг.

Он слегка прищуривается, а потом захлопывает дверцу – от сильного хлопка я вздрагиваю. И тут же принимаюсь извиваться, пытаясь освободиться, но он уже занимает водительское кресло и блокирует замки со своей стороны.

Двигатель машины с ревом оживает, и вскоре мы уже мчим по дороге.

Я выворачиваю запястья, но веревка только сильнее впивается в кожу.

– Ты же знаешь, что похищение человека – это преступление?

– Мне по барабану.

Из моего горла вырывает стон отчаяния и злости.

– И что дальше? Думаешь, что можешь вести себя как злодей, потом похитить меня на своем черном коне, и мне не останется ничего другого, как простить тебя? Может, еще ждешь поцелуй в знак благодарности?

Он выгибает бровь.

– Я об этом не думал, но может сработать.

– Гр-р-р! Ненавижу тебя!

– Ты уже это доказала, приведя с собой того урода. – Он стискивает челюсти. – А потому заплатишь за это.

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать. Я не была и не буду одной из твоих подданных.

Он одаривает меня мрачным взглядом.

– Ты осознаешь свое место. Рано или поздно.

– И как долго ты собираешься удерживать меня? День? Неделю? Месяц? – поддразниваю я. – Как только я сбегу, угадай, к кому отправлюсь? Вот тебе подсказка. Его имя начинается на букву З.

Леви резко жмет на тормоз, отчего я чуть не улетаю вперед и не ударяюсь головой о ветровое стекло.

Затем близко придвигается ко мне, загораживая собой – телом и лицом, излучающим угрозу, – весь обзор.

Пальцами сжимает мой подбородок, вынуждая смотреть в его светлые глаза.

В этом мгновении столько близости: одни стены рушатся, а другие вырастают.

Только непонятно, чьи это стены: его или мои.

– Ты можешь злиться и расстраиваться сколько угодно, но больше не смей при мне приводить других мужчин.

– Иначе что?

– Я прикончу их. Всех до единого.

Я изумленно открываю рот.

– Ты… ты не сможешь.

– А ты попробуй. – Его дыхание щекочет мою кожу. Он высовывает язык и проводит им по моему уху, после чего горячо шепчет: – Попробуй испытай меня, принцесса.

Мне хочется верить, что Леви на такое не способен. Однако он тот еще псих и из раза в раз доказывает мне свою ненормальность.

Черт, если бы тогда, несколько недель назад, я не остановила его в драке с Джерри, неизвестно, как далеко бы он зашел.

– Ты ведь у нас хорошая девочка, правда? – Его губы прижимаются к уголку моих губ, и мое дыхание становится прерывистым. – Почему бы тебе, маленькой послушной принцессе, не перестать все портить?

Мне хочется выругаться и наорать на него. Хочется сказать, что это он испортил мне жизнь, но я не даю воли гневу. Мне почему-то кажется, это только обернет ситуацию против меня. Тем более близость Леви не дает мне возможности сосредоточиться.

Он вновь заводит машину, и я решаю не обращать на него внимания. Если слова не действуют, будем играть в молчанку.

Я, поджав губы, гляжу в окно. Довольно скоро шумная жизнь города стихает, яркие огни остаются позади, и дорога становится пустынной.

Мы едем во «Встречу».

Я узнаю место еще до того, как мы останавливаемся перед домом.

Леви выходит из машины, потом открывает мне дверь. Я стараюсь не смотреть в его сторону.

Он берет меня за подбородок, вынуждая взглянуть на него, но мой взгляд по-прежнему направлен вбок.

– Как скажешь, принцесса. – Едва произнеся эти слова, он стаскивает меня с пассажирского сиденья и берет на руки. Мои запястья по-прежнему связаны за спиной.

При ходьбе моя грудь трется о его грудную клетку, и это движение сводит меня с ума. От прикосновения его сильной руки к моим обнаженным бедрам по телу бегут мурашки.

Нет. Я больше этого не допущу.

В доме темно, но как только мы заходим внутрь, свет автоматически включается.

Леви с каменным лицом несет меня вверх по лестнице, минуя два коридора. Я тяжело дышу: из-за ощущений, которые он пробуждает в моем теле, и из желания показать ему свое недовольство.

Он либо этого не замечает, либо ему все равно.

Я ставлю на второе.

Затем он открывает дверь, ведущую в спальню. Она средних размеров с большой кроватью и белоснежными простынями. Еще здесь есть небольшой письменный стол, шкаф и больше ничего.

Леви бросает меня на кровать, и я тут же отползаю на другой конец матраса, у меня перехватывает дыхание.

От моей недавней смелости не остается и следа. Мы тут совсем одни. От этого осознания сводит мышцы спины.

– Что за хрень ты задумал?

Он не отвечает.

Просто снимает пиджак, швыряет его на стол и закатывает рукава рубашки до локтей.

– Теперь ты со мной разговариваешь?

– Леви, отпусти меня. – Я жмусь к спинке кровати, громкий стук сердца отдается в ушах.

– О, ты даже зовешь меня по имени. – Голос его спокоен. Слишком спокоен. До ужаса. – Это прогресс.

– Это что, еще одна твоя игра? Ты пытаешься запугать меня? – Дрожь в голосе меня выдает. Она лишь доказывает, что его план работает. – Ну так давай. Сделай так, чтобы я возненавидела тебя до конца жизни.

– А ты разве уже не ненавидишь? – Кровать проседает, когда он ползет ко мне, вглядываясь черными непроницаемыми глазами.

– Ненавижу. – Я борюсь с подступающими слезами.

– Ненавидишь, значит?

– А ты думал, я прибегу обратно к тебе, потому что ты заступился за меня? Так у меня для тебя новости, Кинг. Я не беспомощная барышня. Меня не нужно спасать от того, что ты натворил.

Он хватает меня за ноги и подтягивает к себе. Я с криком опрокидываюсь на связанные руки, скользя вперед.

Мои ноги оказываются раздвинуты по обеим сторонам его мощных бедер, платье задирается так, что виднеется нижнее белье.

Он сжимает мои бедра безжалостной хваткой, а в следующее мгновение они уже практически лежат на его коленях.

– Эти фотографии не моих рук дело, – произносит он с притворным спокойствием на лице.

Слезы застилают глаза, злость и стыд накатывают волнами.

– Не ври мне. Я заслуживаю хотя бы этого.

– Я никогда тебе не врал, принцесса. Если я что и делаю, то признаю это.

– Ага, конечно. Тогда почему твое лицо и даже твоя чертова машина размыты?

– Я пока не знаю, но выясню, и тот, кто это сделал, поплатится.

Каждое сказанное им слово звучит так убедительно, что я начинаю сомневаться в себе.

Но разве он не этого добивается?

Не в том ли его цель – превратить меня в безмозглое существо?

Не отнимая руку от бедра, он скользит пальцами вверх по изгибу моей талии. Я прерывисто вздыхаю в ответ на его чувственное прикосновение.

Можно было бы бороться с ним, только дальше что? Он все равно сделает по-своему.

Да и, может быть, я просто устала бороться.

– Ты тоже заплатишь, принцесса.

– За что?

– За то, что привела этого кретина, в то время как я просил тебя держаться от него подальше. Что ты хотела этим доказать, а?

Я сглатываю, когда его ловкие пальцы добираются до молнии на моем платье и медленно тянут ее вниз.

– То, что ты не моя? – Он одним рывком стягивает платье с моих плеч.

Я охаю, моя грудь освобождается от вшитых в платье чашечек. Я непроизвольно порываюсь прикрыть ее, но со связанными руками сделать это невозможно.

При виде моей груди черный взгляд Леви делается диким. Он смотрит на меня так, будто жаждет проглотить целиком. Меня охватывает желание, отчего соски мгновенно твердеют и набухают, словно желают привлечь к себе внимание.

Удивительно, что, когда он смотрит на меня так, я готова вылезти вон из кожи.

Между мной и Леви всегда существовала связь, странная и безумная, которой я не ощущала ни с кем другим.

Толчок.

Притяжение.

Поток энергии.

Он находит большим пальцем мой пульсирующий сосок, проводит по нему вверх-вниз. Его светлые глаза с вызовом встречаются с моими. Он дразнит меня, наказывает и призывает к ответу.

Я закусываю нижнюю губу, крошечные вспышки удовольствия пробегают по моему телу, собираясь между ног.

Другой сосок он обхватывает ртом и сильно прикусывает. Меня пронзает электрический разряд, который начинается с горячих губ на моей груди и заканчивается где-то глубоко внутри.

– Л-Леви… пожалуйста…

– Пожалуйста, что? – говорит он, не отрываясь от моей груди. Его дыхание опаляет чувствительную кожу. – Остановиться или продолжить?

Я не знаю. Я ничего сейчас не знаю.

В голове у меня – туман, в ногах, обнимающих его бедра, – слабость. Поскольку я не могу ответить словами, мое тело берет верх: грудь приподнимается навстречу его пальцам и рту, безмолвно прося большего.

– Хочешь, чтобы я сильнее пососал эти тугие розовые вершинки, принцесса?

С моих губ срывается тихий требовательный стон, глаза закрываются от неудержимого желания.

– Хочешь, чтобы они стали чувствительными и болезненными от удовольствия?

О боже!

Его грязные словечки всегда были моей слабостью.

Я слегка киваю, сильнее прижимаясь к нему.

– Не так быстро. – Он смотрит на меня сверху, его улыбка выражает неодобрение. – Что ты пыталась сегодня доказать?

– Что я тебе не принадлежу! – выкрикиваю я хриплым голосом.

– Ты мне не принадлежишь? – Его улыбка исчезает, и на смену ей вновь приходит пугающее спокойствие. – Ты правда так думаешь?

– Ты делаешь мне больно, – бормочу я сквозь захлестывающую меня мучительную смесь удовольствия, боли и злости. – Ты только и делаешь, что причиняешь мне страдания. Ты – яд, Леви, и я не позволю тебе обращаться со мной, как с фигуркой на шахматной доске.

Леви отстраняется, но большой палец не убирает, продолжая водить им по моей второй груди.

– Я только и делаю, что причиняю тебе страдания, – повторяет он, словно обдумывает мои слова. На этот раз на его лице нет обычной насмешки. Напротив, он кажется всерьез озадаченным.

Я вспоминаю наш недавний разговор с Эйденом, и мне становится ужасно противно из-за сказанного.

Вся моя прежняя злость улетучивается при виде потерянности на лице Леви. Он будто хочет выразить эмоции, но не знает как.

А я, похоже, сказала что-то не то.

– Нет. Постой! – Я крепче обхватываю его ногами, не желая упустить. – Я не это имела в виду.

Он склоняет голову набок.

– Имела в виду что?

– Что ты причиняешь мне только страдания. Еще ты… делаешь меня счастливой.

Он удивленно поднимает бровь.

– Правда?

– Как ни странно, но да. С тобой я отвлекаюсь от всего и чувствую себя свободной. И мне отчасти это не нравится. Потому что так я становлюсь уязвимой. Ты можешь с легкостью причинить мне боль, как никто другой.

Ну вот, я сказала это.

Выложила свои самые потаенные, темные страхи.

После признания я шумно сглатываю, глядя на Леви из-под опущенных ресниц. Не успеваю опомниться, как он обхватывает мой затылок рукой и обрушивается на мои губы.

Из моего горла вырывается сдавленный стон, когда он прижимает меня к себе. Моя реакция такая же бурная, как и его требовательный натиск.

Я растворяюсь в поцелуе и словах, прячущихся за животной страстью.

Ему даже необязательно произносить их вслух, чтобы услышать.

Я тоже делаю его уязвимым.

Но в отличие от меня он получается удовольствие от этой уязвимости, делая ее своей силой, а не слабостью.

Он спускает мое платье по ногам, и вот я уже лежу перед ним в одном черном нижнем белье.

Моя кожа покрывается мурашками всякий раз, когда он прикасается ко мне. Когда мои легкие наполняются его запахом. Когда взгляд его светлых глаз ползет по моей шее. Когда его язык скользит от моего уха к ключице и дальше – к ложбинке между грудями.

– О боже… Леви…

– В этот раз ты не станешь бросать мне вызов? – шепчет он мне на ухо.

Я противлюсь его руке, которая стягивает с меня последний оставшийся предмет одежды. Я лежу перед ним совершенно голая, в то время как он полностью одет.

– А ты хочешь, чтобы я бросила тебе вызов? – выдыхаю я.

– Я обожаю, когда ты бросаешь мне вызов, принцесса. – Он облизывает мое ухо и упирается твердым членом в мягкую плоть моего бедра. – Меня это чертовски возбуждает.

– Развяжи меня, – прошу я, борясь с дрожью в голосе.

Он мотает головой.

– Как же тогда я смогу бросить тебе вызов?

– Само твое существование – уже достаточный вызов. – На его губах играет садистская усмешка. – Мне нравится, когда ты связана, принцесса. Когда ты в моей власти. Когда ты – моя.

Он дразняще проводит пальцами над моей промежностью, не касаясь ее. Возможно, в поисках ласки я приподнимаюсь с кровати. Черт, сейчас я готова тереться даже о его бедро.

– Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе?

Я медленно киваю.

Одной рукой он обхватывает мое горло и легонько сжимает его.

– Когда я это сделаю, ты кончишь так, что будешь выкрикивать мое имя до тех пор, пока все остальные имена не вылетят из твоей головы. Ты будешь моей маленькой послушной принцессой, правда?

Я закусываю уголок нижней губы, в то время как его пальцы продолжают дразнить мои влажные складки.

Леви из разряда хищников, которые играют со своей жертвой. Он доводит меня до предела, чтобы потом со всей безжалостностью проглотить.

– Отвечай, – рычит он мне в горло.

– Почему ты любишь давить на меня, Леви? – Я наклоняю голову набок, подставляя ему шею. – Почему любишь играть со мной, пока я не перестаю понимать, где реальность?

– Потому что я ничего не делаю наполовину. Я беру сразу все, принцесса.

– Все?

– Твои слезы. Твой смех. Твоя боль. Твоя радость. Все, что у тебя есть, принадлежит мне.

Он отпускает меня, а после рывком расстегивает на себе рубашку, отчего несколько пуговиц отлетает.

У меня пересыхает во рту при виде мышц его груди, которые перекатываются при каждом движении.

Он несправедливо прекрасен.

Мое тело жаждет его все сильнее с каждым вздохом. Меня неимоверно, не описать словами как, тянет к нему.

Он расстегивает ремень и одним движением снимает с себя брюки и трусы.

Я с выпученными глазами гляжу на возбужденный член, направленный в мою сторону.

Но прежде чем успеваю тщательно рассмотреть его, Леви накрывает меня своим телом, его твердые, рельефные мышцы сливаются с моими мягкими изгибами.

Словно мы были созданы друг для друга.

Он тянется к тумбочке у кровати, достает из ящика презерватив и зубами разрывает упаковку.

Я с затаенным дыханием разглядываю его во всей обнаженной красе, нависающего надо мной, как греческий бог.

Бог секса.

У меня всегда имелось некоторое представление о моем первом разе, но даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что это произойдет с Леви.

А теперь не могу вообразить другого.

У меня перехватывает дыхание, когда он подтягивает меня за бедра, и его член оказывается у самого входа.

– Пришло время тебе стать моей, принцесса.

С этими словами он врывается в меня долгим жестким толчком. Я взвизгиваю от столь грубого вторжения и закатываю глаза.

Боже мой! Как больно!

Зажмуриваясь, пытаюсь привыкнуть к ощущению, будто меня растягивают изнутри. Он такой большой, что даже трудно дышать.

– Черт. Ты девственница? – Леви останавливается и смотрит на меня со смесью замешательства и чего-то похожего на боль и восхищение.

– Была, – пытаюсь пошутить я, закусывая губу от боли. – Ты не мог бы начать двигаться?

Он находит ртом мои мягкие губы, и я мгновенно растворяюсь в этом поцелуе. А потом Леви принимается медленно и уверенно двигаться, одновременно поглощая меня.

Рукой он тянется вниз, скользя между нашими телами, и начинает ласкать мой клитор, отчего боль исчезает, оставляя вместо себя нечто совершенно иное.

Наполненность.

Я чувствую лишь, как он заполняет меня, и это ощущение невероятно интимное.

Даже… эротическое.

Тихие стоны слетают с моих губ, когда он набирает темп.

– Сильнее, – шепчу я.

Леви хмурит брови – он, как и я, удивлен сказанным.

– Тебе нравится вместе с удовольствием испытывать легкую боль, принцесса? – Он прикусывает мочку моего уха, и я вздрагиваю.

– Я… не знаю.

– Тогда давай узнаем. – Он хватает меня одной рукой за бедро, а другой сжимает шею.

Хватка не крепкая, чтобы не перекрывать доступ кислорода, но достаточно сильная, чтобы было понятно: я в его власти.

Его доминирование надо мной дарит мне внутреннее освобождение. Отдавая ему полный контроль над собой, я испытываю умиротворение и, может, даже некое могущество.

Поскольку мои руки связаны за спиной, Леви входит в меня все глубже и сильнее, и вскоре его запах и присутствие заполняют собой все вокруг. Невыносимое давление нарастает внутри меня и распространяется по всему телу, как лесной пожар.

– Охренеть, Астрид. Ты такая тугая. – Толчок. – И офигительно прекрасная. – Толчок. – Ты сводишь меня с ума.

Ощущение сметает меня подобно урагану. Этот оргазм разительно отличается от всех тех, что Леви дарил мне ртом. Он разрушает меня изнутри. Я не могу ни думать, ни дышать. Только выкрикивать его имя, как он и обещал.

Я чуть ли не теряю сознание, но прихожу в себя в тот миг, когда спина Леви напрягается. Его светлые волосы липнут к вискам, все мышцы натянуты до предела. Он с громким стоном кончает, прижимая меня к себе.

А потом его губы вновь обрушиваются на мой рот.

Лучший. День. Рождения.