Я не принадлежу ни вам, ваше величество, ни кому-либо еще.

Я говорила, что боюсь «черного» Леви?

Так вот, я забираю свои слова обратно.

Я не боюсь – я в ужасе от него. Находясь в таком настроении, он проявляет полнейшее безразличие ко всем окружающим, и до него практически невозможно достучаться.

На нем простые джинсы и темно-синий свитер, но исходящая от него аура такая же черная, как и выражение глаз.

Я делаю глубокий вдох и в попытке разрядить повисшее в воздухе напряжение начинаю:

– Леви. Это Захария, он…

Слова застревают у меня в горле, когда Леви впивается в меня губами.

Мы уже и раньше исступленно целовались на людях – на самом деле других поцелуев у нас и не было, – но сейчас все иначе. Мы стукаемся зубами, он целует меня так, будто высасывает жизнь.

Заявляет о своих правах на меня.

Наказывает меня.

Грубые движения его губ кружат мне голову. Я ощущаю себя безвольной марионеткой в его сильных руках, не способной ни вздохнуть, ни высвободиться.

Я толкаю его в грудь, но он словно не чувствует удара.

Он не чувствует ничего.

А потом наконец отпускает. Я дышу так тяжело, что кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Затем Леви, крепко держа меня за талию, привлекает к себе, несмотря на мои протесты.

Меня так и подмывает влепить ему пощечину за этот прилюдный поцелуй.

Здесь сегодня собралось много ребят из нашей школы. Если кто-то увидит нас, моя и без того незавидная репутация пострадает еще сильнее.

Он обещал держать все в тайне. Обещал, черт побери.

Я слышу, как кто-то откашливается, и мое внимание вновь переключается на Зака: тот все это время наблюдал за разворачивающейся на его глазах картиной. Эйден стоит неподалеку и с безразличным видом смотрит на нас.

При мысли, что Зак видел наш с Леви яростный поцелуй, мои щеки вспыхивают. Мне уж точно не хотелось бы, чтобы он становился свидетелем этой сцены.

Я опускаю голову, не в силах смотреть на него.

– Я… э-э… Зак, это…

– Леви Кинг, и она – моя, – произносит он с поразительным спокойствием, которое противоречит мертвой хватке на моей талии. – Держи свои гребаные руки подальше от нее.

Не успеваем мы с Заком ответить, как Леви выволакивает меня, словно тряпичную куклу, из боулинг-центра. Я слишком потрясена происходящим, чтобы как-то на это реагировать. Я едва поспеваю за его широкими шагами и уже тем более не могу говорить.

Прихожу в себя только на парковке и тут же пытаюсь вырваться, но он лишь крепче, до боли сжимает меня.

Я морщусь.

– Ты не имеешь права так поступать.

Он рывком разворачивает меня и припечатывает спиной к «Ягуару». Мне впервые, с тех пор как он устроил сцену внутри, удается ближе рассмотреть его глаза.

Они по-прежнему черные, в них нет ни капли умиротворяющей синевы.

Он подобен надвигающейся буре.

– Не имею права? – повторяет он, вжимаясь в меня всем телом, – меня окутывает его аромат, в грудь впиваются твердые мышцы. – А он, значит, имеет право лапать тебя?

– Он? – Я сбита с толку.

– Тот ублюдок из боулинга.

– Ты что, шутишь? Зак мне как старший брат.

– Который хочет трахнуть тебя. – Он произносит эти слова с безжалостным спокойствием.

Я открываю рот.

– Ты вообще в своем уме?

Его глаза – если такое вообще возможно – темнеют еще больше, в них появляется напряжение. От Леви, к которому я привыкла, не остается и следа. Он превращается в неуловимый дым.

Пугающее спокойствие на его лице доводит меня до предела.

Я могу смириться со злостью и яростью, но как бороться с убийственным хладнокровием?

– Ты ослепла? – продолжает он ледяным тоном. – Совсем не видишь, как он смотрит на тебя?

– Как на сестру, ты хочешь сказать?

Леви разражается смехом, в котором нет ни капли веселья.

– Если он смотрит на тебя, как на сестру, то я смотрю – как на монашку.

– Черт побери, Леви! Только потому, что ты хочешь трахнуть меня, не значит, что этого хотят все. Хватит уже вести себя как дикарь!

– Дикарь, да?

– Я не знаю, что на тебя сегодня нашло, но у тебя явно галлюцинации, ты слишком остро на все реагируешь!

Он бьет ладонью по капоту машины рядом с моей головой, и я вздрагиваю от громкого хлопка.

Я борюсь со слезами беспомощности и злости, застилающими мне глаза. Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватой, в то время как я ничего плохого не делала.

Точно так же поступает отец. Клянусь, я больше никому не позволю принижать меня.

– Да что с тобой происходит? – Я повышаю голос.

– Ты! – рычит он. – Вот что со мной происходит!

Он хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами и до боли сжимает.

– Ты моя, так что перестань вести себя иначе.

– Я не соглашалась быть твоей, Кинг. Я не твоя собственность. И вообще ничья.

– А вот и нет, принцесса. – Он рывком раздвигает мои бедра и накрывает ладонью через джинсы. – Ты принадлежишь мне целиком, и вскоре это будет не только в теории.

Его прикосновения пробуждают мое тело, волнение нарастает, и я ненавижу его за это.

– А если я откажусь? – Я вздергиваю подбородок.

Он стискивает зубы и говорит ледяным, нетерпящим возражений тоном:

– Ты думаешь, у тебя есть выбор, но это не так. Ты склонишься передо мной.

– Как хорошо, что ты показал свое истинное лицо, хотя по сути всегда был таким. Просто я из-за своей глупости закрывала на это глаза. – Я со всей силы отталкиваю его и проношусь мимо.

Я бегу, вытирая рукавами слезы, застилающие глаза.

Мне, наверное, следовало вернуться в боулинг-центр, чтобы Дэн отвез меня домой, но после случившегося я не могу смотреть Заку в лицо.

Я медленно бреду по дороге, руки безвольно висят по бокам.

Улицы полны людей: они направляются в местные пабы и рестораны. Всякий раз, когда на глаза попадается какая-то семья, мое сердце сжимается, я чувствую эмоциональный раздрай.

Почему в трудные минуты я всегда думаю о своей несуществующей семье?

Тут у меня звонит телефон. Прежде чем ответить, я вытираю нос.

– Астрид слушает.

– Мисс Клиффорд, – слышится дружелюбный голос заместителя комиссара. – Надеюсь, у вас все хорошо.

– Да, все в порядке, спасибо. – Мышцы в моем теле сковывает напряжение, я останавливаюсь возле дерева и прислоняюсь к нему спиной. – Есть какие-то изменения в моем деле?

– И да и нет. Мы обнаружили новые улики, которые могут оказаться поврежденными записями с камер наблюдения. Наши криминалисты пытаются их восстановить.

С учащенно бьющимся сердцем я слушаю объяснения заместителя о том, как это открытие может повлиять на ход дела. Как только появятся подозреваемые, мне, возможно, придется пройти через процедуру опознания. Разумеется, после того как я поговорю с отцом.

– Что значит, поговорю с отцом? – спрашиваю я.

Повисает многозначительная пауза, после чего заместитель комиссара откашливается.

– Лорд Клиффорд против того, чтобы вы участвовали в опознании подозреваемого. Надеемся, вам удастся переубедить его.

Видимо, в этом и заключалась причина недавней ссоры между моим отцом и комиссаром. Но это уже не имеет значения. Через несколько дней мой день рождения, и папины полномочия опекуна уже не будут иметь силы.

Вот только почему он так против опознания? Разве не в этом суть раскрытия дела?

У меня уже кругом идет голова от драмы с Леви и от новых сведений об отце.

Я как будто попала под перекрестный огонь, в котором нет моей вины.

Я пишу Дэну с просьбой подвезти меня – только без Зака.

Однако вместо машины Дэна за мной приезжает красная «Феррари». Я останавливаюсь на тротуаре и бросаю на нее любопытный взгляд.

Эйден Кинг.

Он выходит из машины: на нем темно-синие джинсы и простая серая футболка под цвет глаз.

Я скрещиваю руки на груди, не понимая, как мне вести себя с ним.

Эйден – такое же загадочное существо, как и его двоюродный брат, только более бессердечное.

– Я могу чем-то помочь? – спрашиваю я.

– Возможно. – Он прислоняется к дверце машины с пассажирской стороны и смотрит на меня, пряча руки в карманах.

– И как же?

– Я подумал, тебе захочется кое-что узнать.

Я хмурю брови.

– Что, например?

– По поводу твоих недавних слов.

– Ты все слышал?

– Я не виноват, что вы были сильно увлечены вашей ссорой и ничего не замечали вокруг.

– Ну и что? Хочешь похвастать своими навыками подслушивания? – Мне совсем не нравится оправдываться, но передо мной Эйден Кинг, а у меня не очень хороший опыт с семейством Кингов.

– Я уже говорил. Это связано с тем, что ты сказала.

– А что именно я сказала? – спрашиваю я.

– Про безумие. Галлюцинации. Острую реакцию. – Его серые глаза отливают сталью. – Будет лучше для всех, если ты больше не станешь повторять этих слов в присутствии Лева.

Я опускаю руки.

– Почему?

– Он плохо реагирует на них.

– Из-за чего?

Он склоняет голову набок – так же делает Леви, когда думает о чем-то.

– Ты не глупая. А потому наверняка что-то замечала.

– Замечала, но это мало что объясняет. – Помолчав, я продолжаю: – Но ты ведь знаешь, не так ли?

– Даже если и так, почему я должен говорить тебе? – спрашивает он с полнейшим безразличием, как будто я трачу его время.

– Ты сам пришел сюда, чтобы попросить меня не произносить этих слов. Предполагается, что теперь ты должен объяснить мне, почему я не должна их говорить.

– Вообще-то нет. От тебя лишь требуется воздержаться от любых высказываний о его психической стабильности. – Он делает паузу. – О, и перестань провоцировать его. Чем больше ты давишь, тем сильнее он давит в ответ. Чем больше убегаешь, тем быстрее он догоняет.

Эйден уже собирается уйти, но я останавливаю его, хватая за рукав футболки.

– Постой.

Он награждает меня скучающим взглядом в ожидании моих слов.

Я, сглатывая ком в горле, отпускаю его футболку.

– Скажи мне. Хоть что-нибудь.

– А что я за это получу?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать. Это же двоюродный брат Леви. После секундного раздумья я говорю:

– Ты пришел не просто так. Ты знаешь, что я могу помочь или уже помогаю. Ты считаешь меня полезной, иначе не стал бы искать.

Он выгибает бровь.

– Один вопрос. Я отвечу всего на один вопрос.

– Он страдает… психическим расстройством?

– Не он, но если продолжит в том же духе, то в конечном счете закончит тем же.

– Как кто?

– Мы договорились на один вопрос. – Он подходит к водительской двери. – Принеси мне что-нибудь ценное, и я, может быть, отвечу на второй.

Я смотрю, как его машина исчезает вдали. Ему действительно семнадцать лет? По его поведению и уверенности в себе ни за что не скажешь.

С другой стороны, теперь у меня есть свой источник информации о Леви.