Если судьба свела нас вместе, то ее и стоит проклинать.

Я на цыпочках пробираюсь к черному ходу домика у бассейна. Этот способ побега стал моим излюбленным, и я постепенно совершенствую его.

Ни за что на свете я не стану завтракать со своей злобной мачехой и ее дочерью.

Очень похоже на сказку про Золушку, причем не в хорошем смысле.

Все выходные мы с Дэном провели вместе: сидели в «У Элли» или играли в бассейне у него дома. О, а еще я съела все сконы тети Норы, не оставив Дэну ни крошки.

При этом я ни словом не обмолвилась о произошедшем на вечеринке Ронана.

В тот вечер домой нас отвез Зак, старший брат Дэна. К тому времени я, сбежав из кабинета мамы Ронана, пряталась в саду.

Ладно, я бы тоже могла позвонить Заку и попросить его приехать за нами.

Но меня нельзя винить. Любой бы на моем месте испугался своего столь бурного и громкого первого оргазма. Оргазма, который случился прямо у Леви перед лицом.

Боже. Я понятия не имею, что нашло на мое тело.

К счастью, в тот вечер он не стал преследовать меня, зато прислал сообщение.

Леви: От меня тебе не убежать, принцесса. Я все равно тебя догоню.

А вчера утром прислал еще одно. В воскресенье, в шесть утра. Он вообще спит?

Леви: Давай сходим на пробежку, научим твои ножки бегать быстрее.

Я проигнорировала оба сообщения.

Хотелось бы мне сказать, что за эти выходные я во всем разобралась, но нет. Напротив, все оказалось еще сложнее, чем я думала.

Леви – головоломка, не имеющая решения. К тому же та незначительная часть меня, которая желает оказаться на его орбите, уже не такая маленькая.

Сейчас раннее утро, поэтому Дэна пока можно не ждать. Сегодня вечером у него тренировка, а он не из тех, кто встает ни свет ни заря. Проснется, только когда надо будет идти в школу.

Так что, если я хочу избежать кошмарного завтрака, мне придется выбраться из дома до того, как встанут Виктория и Николь.

В особенности Николь. Я старалась изо всех сил не пересекаться с ней в доме после той сцены, где я обнаружила ее между ног Леви.

До того, как он оказался между моих ног.

Боже, как все сложно.

Я встречаюсь глазами с Сарой в кухонном окне. Прикладываю палец к губам и взглядом прошу ее молчать.

Женщина закатывает глаза, но все же прогоняет меня взмахом руки. Я шлю ей воздушный поцелуй и ныряю за домик у бассейна.

– Этого не будет. Астрид не станет больше через это проходить.

Дойдя до угла здания, я слышу папин голос и останавливаюсь. Медленно, насколько это физически возможно, высовываю голову.

Он стоит у края бассейна, на нем черный костюм-тройка. Одна рука убрана в карман брюк, другая держит возле уха телефон.

– Я ее отец и законный опекун, комиссар.

Мое тело деревенеет. Должно быть, этот разговор связан с моим происшествием.

– Она потеряла мать в аварии, и затем похожий несчастный случай произошел с ней самой, – говорит папа строгим, пугающим меня тоном, хотя обращается не ко мне. – Я не допущу, чтобы она пострадала из-за вашей некомпетентности.

Молчание.

Долгое, напряженное.

Папа смотрит вдаль несколько секунд, которые кажутся вечностью.

– Мой окончательный ответ – нет.

Затем нажимает что-то на телефоне и разворачивается. Я, пригнувшись, бегу в противоположном направлении, в сторону боковой двери домика у бассейна.

Папа останавливается перед входом на кухню, глубоко вздыхает и, понуро свесив плечи, щиплет переносицу.

Я не видела, чтобы он делал так, с тех пор как была маленькой. Думала, он полностью избавился от этой привычки.

Но все заканчивается так же быстро, как и началось. Он выпрямляется, вновь становясь тем самым лордом Клиффордом, которого все знают, открывает дверь и входит внутрь.

– Сара, Астрид уже спустилась к завтраку?

Черт.

Я несусь без оглядки к черному входу.

В голове царит сумбур, пока я шагаю по улице в сторону парка. Пальцы крепко сжимают лямки рюкзака.

Папа скрывает нечто имеющее отношение к комиссару полиции и моему несчастному случаю.

«Астрид не станет больше через это проходить».

Проходить через что?

Внезапно кто-то касается пальцем моей руки, и я вскрикиваю. Я была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как кто-то подошел ко мне и какое-то время шел рядом.

Пульс возвращается к нормальному ритму, а потом снова подскакивает, когда я встречаюсь взглядом с мрачными бледно-голубыми глазами.

Порой кажется, будто они принадлежат ангелу. А иногда – будто сам дьявол смотрит на меня.

Этим утром передо мной оба.

От одного взгляда на Леви сердце невольно подпрыгивает в груди, а жар разливается по всему телу.

Сегодня его золотистые волосы зачесаны назад, словно он на показе мод. Синяя спортивная куртка облегает плечи как вторая кожа.

Рот кривится в усмешке. Этот самый рот посасывал и покусывал, доставляя мне удовольствие, о котором я не имела представления. Этот самый рот с такой одержимостью целовал меня, пока на его губах ощущался мой вкус.

– Ты покраснела, принцесса. – Его улыбка делается шире.

– Вовсе нет.

Он щелкает меня по носу указательным пальцем.

– Выглядит очаровательно.

Я отступаю назад так, что ему приходится убрать руку.

Проклятье. Достаточного одного его прикосновения, чтобы меня охватило желание прижаться к нему.

– Чем вызван твой румянец? Терзают какие-то воспоминания?

– Я тебя умоляю. Не льсти себе. Ничего особенного в этом не было. – Как только эти слова слетают с моих губ, я прячу пылающее лицо, не желая показывать свою реакцию.

– В чем этом?

– Сам знаешь.

– Не знаю. Просвети меня.

– Перестань.

– Перестать что?

Р-р-р. Как же он меня бесит!

– Может, уже прекратишь?

– Слишком стесняешься признаться, что я отлизал тебе? Что я поглощал тебя так, как никогда раньше? Что я лизал и покусывал твою горячую влажную киску, пока ты не кончила мне на лицо и…

– Хватит! – Я закрываю ему рот обеими руками, вынуждая замолчать.

Меня волнует не столько наличие в парке бегунов в столь ранний час, сколько реакция моего тела на его пошлости.

С каждым произносимым им словом мое тело обдает жаром, разливающимся между бедер.

И когда это я успела пристраститься к его грязным словечкам?

Я озираюсь по сторонам.

– И все же, что ты здесь делаешь?

– Пришел за тобой.

«Пришел за тобой».

Вот так просто. В его устах это звучит так легко и непринужденно.

– Я зашел бы за тобой домой, но, боюсь, лорд Клиффорд не особо меня жалует.

– Да что ты говоришь, Шерлок. – Я хмурюсь. – Откуда ты узнал, что я буду в парке?

– У меня свои источники.

Дэн. Предатель. Мне бы следовало разозлиться на него за то, что он разболтал о моих утренних привычках, но сейчас у меня нет на это сил.

Леви, может, и придурок, зато ему удалось отвлечь меня от мрачных мыслей о папе и о том, что тот скрывает от меня.

– Давай побегаем. – Он подталкивает меня в плечо.

– Я художница, а не спортсменка, забыл?

– Чтобы бегать, необязательно быть спортсменом.

– Мне и так хорошо. – Я плюхаюсь на пустую скамейку. – Спасибо за предложение, но нет.

Я пытаюсь представить, что Леви не стоит передо мной, и достаю из рюкзака альбом.

Легче сказать, чем сделать.

Его присутствие всегда заполняет пространство, подобно надвигающемуся вдалеке урагану.

Я уже начинаю открывать альбом, но вовремя останавливаюсь, вспомнив, что последний мой рисунок был сделан во время футбольного матча. После этого я работала над ним все выходные.

– Слушай. – Я встречаюсь с его оценивающим взглядом. – Это ты на днях украл у меня рисунок?

– Какой рисунок?

– Да так, фигня одна.

– Фигня, значит?

– Угу.

Ни за что на свете не скажу ему, что этот рисунок – первое, что мне удалось нарисовать за последние несколько месяцев.

– Теперь я понимаю.

Я прослеживаю направление любопытного взгляда Леви. Он смотрит на край моей татуировки в виде солнца, луны и звезды.

– Понимаешь что?

– Почему у тебя столько звезд на чехле для телефона, на сумке и даже на рисунках. – Он склоняет голову набок. – Глядя на них, ты загадываешь желания, принцесса?

– Перестала это делать после того, как умерла мама. – Я прищуриваюсь. – Значит, это ты украл рисунок.

– Чем докажешь?

– Не прокатит, Леви. Ты сам только что в этом признался.

– Неужели? И как же я признался?

Я с самодовольным видом выпячиваю грудь.

– Сказал, что на моих рисунках изображены звезды, хотя ни один из них наверняка не видел.

– Я имел в виду этот. – Он указывает на мой альбом.

Ага. Ври больше.

– Давай побегаем, – снова предлагает он.

– Мой ответ по-прежнему «нет».

Тогда он присаживается рядом, заполняя собой все пространство. Его глаза угрожающе сверкают, атмосфера меняется.

Звуки парка и бегунов на заднем плане затихают. Я слышу лишь стук своего сердца и ощущаю упоительный аромат Леви.

– Ладно, если на то пошло, мы можем посидеть здесь и поговорить о произошедшем в субботу. О том, с каким упоением я вылизывал тебя, – шепчет он тихим соблазнительным тоном. – Хочешь знать, дрочил ли я, вспоминая твое лицо во время оргазма?

Я вскакиваю со скамейки и бросаюсь бежать в попытке скрыть вспыхнувшие от стыда щеки.

Неужели он и правда дрочил на меня?

Не о том думаешь, Астрид. Совершенно не о том.

Леви, тихонько посмеиваясь, догоняет меня. Должно быть, ему все это кажется очень забавным.

Урод.

Если я полностью выкладываюсь во время бега, то Леви движется так, будто просто прогуливается по парку.

Ему в отличие от меня не приходится сильно сгибать ноги – ох уж эти проклятые высокие люди. Я к этому времени уже вся обливаюсь потом, у него же не видно даже испарины на лбу.

Я кошусь на него и наталкиваюсь на пристальный взгляд с его стороны. Во время бега он не прикладывает усилий, а просто подстраивается под мой темп. Просить его устроить гонку точно будет самоубийством.

Мышцы его тела с легкостью растягиваются и перекатываются. Даже дыхание дается без труда, не то что мои прерывистые вдохи.

После нескольких кругов по парку мои виски и руки заливает пот. Ноги молят о пощаде и отдыхе, как будто я только что пробежала марафон.

Я падаю на скамейку, тяжело дыша, сердце чуть ли не выпрыгивает из груди.

– Я все. С меня хватит!

До моих ушей доносится мрачный смех, а после у меня перед лицом появляется бутылка с водой. Не знаю, откуда он ее взял, но мне все равно – я одним залпом выпиваю половину.

Леви сидит рядом. Его грудь спокойно поднимается и опускается, в то время как я с трудом перевожу дыхание.

Когда я бросаю на него взгляд, он отпивает из той же самой бутылки, что и я. В его глазах вспыхивает знакомая искорка.

Я облизываю губы. Он пьет из нее специально, да?

– Как вам, инопланетянам, это удается? – Я смотрю перед собой, чтобы отвлечься от его блестящих губ.

Будь прокляты эти губы.

– Дело в выносливости. К тому же ты все делаешь неправильно.

Я вытираю пот с бровей и висков.

– Я делаю неправильно, потому что вообще не должна это делать.

Он улыбается.

– Нет, я имел в виду, что не нужно в самом начале растрачивать всю энергию. Надо распределять силы и увеличивать темп постепенно.

– Как во время футбольного матча?

– Вроде того.

Я украдкой гляжу на него, потому что не уверена, что следует сразу брать быка за рога.

– Что произошло на последней игре?

Леви тут же замыкается в себе. Его лицо становится непроницаемым. Как будто он потерял бдительность и теперь закрывает вход в крепость.

– О чем ты?

– Во втором тайме ты был сам на себя не похож.

– Сходила на одну игру и теперь разбираешься, как я обычно играю?

– С чего ты взял, что я не была на предыдущих играх?

– Я бы тебя заметил.

– Нет, не заметил, Леви. До той дурацкой вечеринки я была для тебя невидимой.

Он ничего не говорит. Молчание затягивается, так что вскоре становится неловким. Я тереблю лямки рюкзака.

– Ты веришь в судьбу? – вдруг спрашивает он.

Я огорошена этим совершенно не типичным для него вопросом.

– Не очень.

– Я тоже, но начинаю верить.

В его голосе проскальзывают соблазнительные нотки, и мой пульс подскакивает.

– С чего вдруг?

Он собирает мои волосы в кулак, отчего мне приходится запрокинуть голову.

– Я нашел бы тебя, несмотря ни на что, принцесса. Это лишь вопрос времени, а не случая.