Дело не во мне, а в тебе.

– Не трогай меня, – выдавливаю я.

Он вжимается в меня всем телом, пальцами сдавливая запястья.

Моя спина врезается в стол. Он нависает надо мной, мускулистый и мощный. Однако я не испытываю перед ним страха.

Черт, теперь он даже не кажется мне неотразимым викингом.

Только гребаным ублюдком.

– Я сказал, что уничтожу тебя. – В его голосе слышна злоба. Резкость, которая должна ранить. – Сказал, что сломаю, но ты не отступила. Ты продолжала провоцировать меня, будто хотела, чтобы я ударил сильнее.

– Иди на хрен, Леви. Иди. На хрен. Я хотела только одного: спокойно доучиться последний год, но тебе понадобилось все испортить. Разве я просила тебя проявлять ко мне интерес? Я заставляла тебя, черт побери? Ты сам решил довести меня своими дурацкими играми.

– Потому что ты отказалась проигрывать. – Черты его лица ожесточаются, как будто это он злится, а не я.

– Я родилась не для того, чтобы проигрывать или становиться пешкой на твоей доске.

Он впивается в меня пристальным взглядом, словно препарирует и заглядывает внутрь. При других обстоятельствах меня бы это выбило из колеи, сейчас же я только испытываю неприязнь.

Мне хочется ранить его так же сильно, как он ранил меня.

На этот раз я буду хищником, а не жертвой.

– То, что ты видела, не то, чем кажется, – произносит он невозмутимым тоном, будто мы обсуждаем погоду.

– Ну, разумеется. Я, конечно же, не видела, как Николь сосет твой член, Кинг.

– Не называй меня так.

– Разве ты не требуешь, чтобы все называли тебя так, Кинг?

– Только не ты.

Он придвигается ко мне невероятно близко. Моя грудь с каждым вздохом касается его спортивной куртки игрока «Элиты». Я стараюсь не обращать внимания на то, как соски ноют, а грудь наливается и напрягается в ответ.

В нос ударяет его свежий аромат, смешанный со слабым запахом водки.

Присутствие Леви подобно стихийному бедствию: его невозможно избежать, и оно всегда оставляет после себя разрушения.

Но я не желаю становиться сопутствующим ущербом.

Я сопротивляюсь, пытаясь ударить его головой, но он с легкостью уворачивается.

– Я для тебя шутка?

– Шутка, – повторяет он медленно, не ослабляя безжалостной хватки на моих запястьях.

– Или завоевание? Война, в которой ты должен победить.

– Война по сравнению с тобой – детская забава, принцесса.

– Скольким девушкам ты уже такое говорил? В этот список входит Николь? Судя по тому, как она проявляла заботу о капитане и все такое.

Его губы изгибаются в хищной усмешке. Будь он проклят со своей идеальной внешностью.

– Почему ты так расстроена, принцесса?

– Я не расстроена.

– Может, ты ревнуешь?

– Да пошел ты!

А вместе с ним Николь и мое сердце в придачу, которое учащенно бьется из-за этого придурка.

Он вжимается в меня бедрами, в то место, где заканчивается моя футболка и начинается юбка. Что-то твердое и толстое упирается сквозь джинсы в низ моего живота.

По моей спине невольно пробегает дрожь.

– Чувствуешь, принцесса? Больше всего на свете мне хочется раздвинуть твои ноги и жестко тебя оттрахать.

От его грязных слов у меня внутри все сжимается. Я будто снова возвращаюсь в ту ночь и с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать тереться об него всем телом.

А после вспоминаю об одной блондинке, которая не так давно уже терлась об него.

Я закусываю губу чуть ли не до крови.

– Я не привыкла подбирать объедки за Николь.

– К черту Николь. К черту всех. Они ничего не значат.

– А я значу? – усмехаюсь я.

– Значишь.

Он замолкает, словно сам удивлен собственным словам. Его поза напряжена, долгое время мы смотрим друг на друга, будто наслаждаемся этим мгновением.

Я первая сбрасываю с себя наваждение.

– Оставь меня в покое, Кинг.

– Я просил тебя, не называй меня так.

Выпустив мои запястья, он хватает меня за бедра. Большими сильными руками обхватывает мою миниатюрную фигурку и с легкостью поднимает.

Я вскрикиваю, когда он усаживает меня на стол и раздвигает мои ноги – от этого движения джинсовая юбка натягивается. А после он устраивается между моих бедер.

По коже и спине пробегает мелкая дрожь.

– Знаешь, о ком я думал, когда Николь находилась у меня между ног?

– Не хочу знать.

Его горячее дыхание щекочет мое ухо, отчего внутри все содрогается.

– Не хочешь, значит?

– Не хочу.

– А я все равно скажу. Она поднимала голову – и я видел эти прекрасные зеленые глаза. – Он обводит пальцами мои ресницы. – Она открывала рот – я видел эти губы. – Он ведет пальцем от моего глаза к уголку губ, задерживается над ним, но не касается.

Я сглатываю, пытаясь подавить звук. С каждым вдохом мое дыхание становится все более прерывистым.

– А что потом? – Мой голос звучит тихо, сдавленно. – Ты бы трахнул ее, делая вид, будто это я?

– Она не ты.

Едва он произносит эти слова, как все его тело застывает. Он будто недоволен тем, что она не я. Что с ней нельзя играть в эти игры и представлять на ее месте меня.

В эту секунду я вдруг испытываю странное удовлетворение.

Даже король не всегда получается желаемое.

Леви хватает меня за волосы и тянет назад до тех пор, пока моя голова не запрокидывается. Другой рукой скользит вверх по моей ключице и сжимает горло.

Хватка его достаточно крепкая, дающая понять, что он контролирует мое дыхание. Одно нажатие – и я лишусь воздуха.

Мой пульс подскакивает до такой степени, что его невозможно не услышать.

Бух. Бух. Бух.

С этого ракурса мне прекрасно видны его стиснутые челюсти, презрение, читаемое в жестких чертах лица, и чернота в светлых глазах.

Я уже начинаю думать, что для Леви черный – это не цвет, а состояние души и образ жизни.

За этим грозным, зловещим взглядом прячется чудовище. И если позволить ему, оно разорвет меня на части.

Нет, не так. Оно разорвет меня, даже если я не позволю ему.

Королю брошен вызов, и мне уже не стать простой пешкой в тылу врага. Наилучший вариант – повысить свой рейтинг и каким-то образом свергнуть его.

Он слегка сжимает мое горло.

– Никто не может быть тобой, принцесса.

Моя грудь часто поднимается и опускается: как хорошо, что сердце – всего лишь орган и не может, как камикадзе, выскочить из грудной клетки.

Я упираюсь ладонью в грудь Леви в жалкой попытке оттолкнуть его.

– Между нами ничего не может быть. Я ненавижу тебя, Леви.

– Если от этого тебе легче, ненавидь на здоровье. – Он скользит губами по моей ушной раковине, высовывая язык и дразня разгоряченную кожу.

С моих губ слетает тихий вздох, и я непроизвольно отклоняю голову, несмотря на то что его рука крепко удерживает меня за шею.

– Мы отравляем друг другу жизнь, – тихо выдыхаю я. – У нас нет ничего общего.

– Противоположности притягиваются, – шепчет он мне на ухо, покусывая нежную кожу мочки.

Борясь с накатывающими эмоциями, я закусываю губу. Сдвигаю бедра, но тем самым только крепче прижимаю его к своему влажному лону.

– А еще противоположности уничтожают друг друга.

– Это меня тоже не смущает.

Я уже открываю рот, чтобы возразить. Но фраза, которую я собираюсь произнести, обрывается на полуслове, когда его губы накрывают мои. В отличие от поцелуя на парковке, этот более отчаянный, неистовый и совершенно бесконтрольный.

Наши зубы сталкиваются друг с другом, его язык проникает внутрь, будто мой рот всегда принадлежал ему.

Как будто я всю жизнь принадлежала ему.

На этот раз я не сопротивляюсь. Я не могу.

Когда он тянет меня за волосы, я откидываю голову назад и позволяю себя целовать. Нет, неправда. Леви не целует – он пожирает. Он поглощает меня так, словно я – его любимое блюдо.

А после, секунду спустя, он сжимает мое горло и разрывает поцелуй, разлепляя наши губы.

Я тяжело дышу и ловлю воздух ртом, а сама хочу еще.

Мне нужно еще.

Наши рты предназначены не для дыхания или разговоров. Они созданы для поцелуев.

Как жаль, что все это время мы не целовались. Мы должны были делать это беспрерывно с той самой ночи, когда я была одурманена им и его прикосновениями.

Только сейчас я трезва, верно?

Леви – мой наркотик. А я – жертва зависимости от него.

Я жертва его одержимости мной. Он смотрит на меня так, словно я для него жизненная дилемма.

– Больше не смей болеть за других на моей игре, – рычит он мне в горло.

– Ч-что?

– И в моем присутствии не называй другого парня по имени.

Я изумленно улыбаюсь.

– Ты что, помешан на мне?

– Называй это помешательством, глупостью или долбанным безумием, – бормочет он, сжимая мое горло, – но смотри только на меня.

Я не успеваю ответить, поскольку его язык вторгается в мой рот. Завоевывает его. Сокрушает. Словно этим правом наделил его сам бог. Словно мне предназначено быть покоренной.

Большая часть меня жаждет отвоевать то, что он забрал. Мне хочется целовать его так, будто я тоже могу победить в этой битве. Хочется прорвать его оборону и разрушить стены.

Но я ведь не такая, правда? Мне не полагается вести никаких сражений и войн. Я должна спокойно отучиться этот год.

Я со стоном отрываюсь от его губ.

– Я…

– Перестань уже отрицать. – Я попадаю в плен его обворожительных светло-голубых глаз. Он в последний раз сжимает мое горло, а после опускает руку к моей груди и накрывает ее ладонью. – Она кажется такой упругой, да?

Я мотаю головой, несмотря на то что соски твердеют как никогда прежде.

– Посмотри, как она выпирает из-под футболки. Уверен, она так и жаждет, чтобы я попробовал ее, а?

Он гладит большим пальцем мой сосок через ткань. Его грязные слова и прикосновения вызывают во мне бешеную бурю эмоций.

Ощущения обостряются десятикратно.

Деревянный стол подо мной кажется слишком твердым. Мягкий свет внезапно делается чересчур ярким. Его пьянящий аромат подобен порции алкоголя.

– Ври сколько угодно, принцесса, но я чувствую твое возбуждение.

Я уже собираюсь возразить, когда он с силой щиплет мой сосок.

Я со стоном запрокидываю голову.

– О боже!

Он продолжает крутить сосок, играться с ним, а потом сжимает его так, словно это орудие пытки. В некотором смысле так оно и есть.

После чего шепчет мне на ухо, обдавая горячим дыханием:

– Хочешь сказать, если прикоснуться к тебе сейчас, ты не промокнешь насквозь?

– Л-леви… – Его имя должно было прозвучать как протест, но я слишком одурманена его грязными словами.

Не говоря уже о том, что после двойного штурма на мою грудь и ухо я теряю всякую способность соображать.

– Скажи, принцесса, если проникнуть внутрь твоих складочек, ты не намочишь меня?

Я не успеваю дать ответ.

Держа за волосы, он отталкивает меня назад и задирает юбку до талии – его взору открываются бледные бедра и черные шортики.

Искра желания в его глазах смешивается со странной чернотой.

– Леви, ты…

Я замолкаю на полуслове, когда его рука накрывает меня поверх шортиков. В попытке сдержать стон я прикусываю нижнюю губу. Такое ощущение, будто все нервные окончания собираются под его ладонью.

– Ты мокрая. – От его хищной усмешки я судорожно вздыхаю. – От чего ты становишься влажной, принцесса?

Его пальцы подбираются к резинке моих трусов.

– Когда я трогаю тебя здесь? – Он проводит пальцем по ткани вверх и вниз. – Хочешь, я войду им в тебя? Ты примешь меня, как послушная маленькая принцесса?

Несмотря на то, что его ласки и грязные слова сводят с ума, именно взгляд его глаз вызывает у меня желание поддаться греху.

Он смотрит на меня так, будто перед ним самое аппетитное блюдо на свете. Он умирает с голоду, и его первобытный, неутолимый голод передается мне.

– Ты же кончишь для меня, правда? – рычит он. – Ты будешь орать так громко, что прибежит весь чертов дом. Все узнают, что тебя хорошенько оттрахали, да?

Ох, во имя викингов, почему с каждым сказанным им словом я завожусь все сильнее?

– Но сначала ты хочешь, чтобы я посмотрел на тебя, правда? Увидел киску, которая скоро будет принадлежать мне. Она наверняка уже набухла, порозовела и готова меня принять, не так ли?

Я сглатываю, не в силах нормально дышать. Потому что я, наверное, чокнутая и хочу, чтобы он увидел меня.

Всю целиком.

Он приподнимает мои ноги и стягивает шортики, не сводя с меня глаз.

Обворожительных светлых глаз.

Невозможно голубых глаз.

Интимность происходящего лишает меня рассудка.

А потом его взгляд останавливается на оголенном участке моего тела. Я облизываю пересохшие губы при виде того, каким напряженным и диким, становится его лицо.

Однако я недолго наблюдаю эту картину. Я не успеваю остановить этот миг и сохранить его в памяти.

Потому что в следующую секунду он оказывается между моих ног.

– Что ты…

Все мысли испаряются, как только он проводит языком снизу-вверх, к головке клитора.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но губы так и застывают в форме буквы «о», когда он, не давая мне передышки, предпринимает новую попытку. Я хватаюсь за край деревянного стола, откидываясь головой на столешницу.

Он посасывает мои складочки, оттягивает их зубами, щетиной царапая внутреннюю поверхность бедер. Уже одно это ощущение доводит меня до предела.

– Ты на вкус, – движение языком, – как самый, – потом губами, – порочный грех.

Я чувствую, как истекаю влагой. Из-за его слов. Из-за всей царящей атмосферы.

Леви владеет мной всеми необъяснимыми способами, которые даже я сама не могу понять.

Он прикусывает мой клитор зубами, и я, как одержимая, подскакиваю на столе. В ответ он придавливает мои бедра обеими руками.

Я пальцами нахожу его золотистые локоны и принимаюсь тянуть за них то к себе, то от себя. Он продолжает посасывать и покусывать мою плоть, врывается языком внутрь, словно изголодавшись по мне. Словно испытывая острую необходимость меня съесть.

Что-то дикое и необузданное стремительно нарастает во мне, отчего я не успеваю осознать это, не говоря уже о том, чтобы сдержать.

Никаких предупреждающих сигналов. Леви не замедляет безжалостных и безудержных движений языком.

Я кончаю так бурно, что моя голова ударяется о деревянную столешницу, а под веками вспыхивают черные точки.

Внезапно краем глаза замечаю какое-то движение. Наверное, это просто последствия оргазма.

Я прихожу в себя, когда губы Леви накрывают мой рот и язык проникает внутрь. Те самые губы и язык, которые только что довели меня до пика.

Я чуть снова не кончаю в тот же миг.

На этот раз я целую его в ответ. Наши зубы и языки сталкиваются, я отвечаю ему с тем неистовством, которое он пробудил во мне.

Я становлюсь войной, в которой он пытается победить.