Я еще не решил, кто ты: мое проклятие или спасение.

– Я не узнаю своего капитана, Кинг. Пора уже вытащить голову из задницы, – громким шепотом, чтобы слышал только я, распекает меня тренер перед выходом из раздевалки.

Тут мое внимание привлекают парни, которые с веселыми криками несут Эйдена на плечах. Они опускают его на пол, хлопают по спине и ерошат волосы.

Он улыбается в ответ, но улыбка эта фальшивая. На самом деле ему не нравится вся эта шумиха. Он просто создает видимость. Это своего рода защитный механизм.

Я молча застегиваю рубашку. Знакомая мрачная атмосфера сгущается вокруг меня подобно четырем стенам темницы.

И дело не в игре или в ноющем от ужасной боли плече. А все из-за тех проклятых зеленых глаз, преследующих меня со вчерашнего дня.

Я всю ночь без сна колотил грушу в тренажерном зале.

Наверное, тысячу раз отговаривал себя от безумной затеи посреди ночи влезть к ней в дом – и плевать, что ее отец мог убить меня.

Моя одержимость становится опасной и ненормальной. Ведь я не из тех людей, чьими мыслями, разумом и даже снами можно легко завладеть.

И все же я оказываюсь помешан на Астрид Клиффорд.

Вдобавок ко всему она явилась на игру и все испортила.

Даже не знаю, что взбесило меня больше: то, что она пришла не ради меня, или то, что у меня на глазах подбадривала другого парня.

В любом случае во втором тайме я из-за этого сильно налажал. И теперь в моих венах бурлит, требуя выхода, подавленная энергия.

Сегодня вечером я, наверное, ввяжусь в драку. Или напьюсь. А может, и то и другое.

Кто-то постукивает меня пальцем по руке. Я настолько поглощен своими мыслями, что этот простой жест застает меня врасплох. Сжимаю кулаки.

Справа от меня возникает хмурое лицо Эйдена.

– Я вижу, ты заводишься с полуоборота.

– Отвали, – рычу я ему в лицо.

Он даже не реагирует на мою открытую демонстрацию враждебности.

– Дело ведь не в игре, я прав?

– Нет, братец, не в игре. И никогда не было в игре. Все дело в моих дурных генах, помнишь?

Несколько секунд он молчит. Таков уж Эйден. Все должно быть тщательно продумано и выверено до последней запятой, включая мысли.

– Если шахматная партия складывается не в твою пользу, тебе под силу изменить ее ход.

– Прива, короли! – прерывает нас Ронан, имитируя диалект кокни. Одной рукой он обнимает Эйдена за плечи, а другой – меня. – Вечеринка у меня дома. Никаких отмазок. Заметано? Заметано.

С этими словами он вытаскивает нас обоих на середину комнаты и объявляет:

– Победная вечеринка в честь единственного и неповторимого номера тринадцать! Капитан дал добро!

Парни с громким улюлюканьем поднимают Ронана на плечи.

– Разве не ты говорил, что больше не станешь устраивать для нас вечеринки? – подкалывает его Ксан.

– Заткнись, Найт. – Ронан бросает на него и Коула косой взгляд. – Это компенсация за отсутствие в моем торте стриптизерш в костюмах зайчиков.

Наверное, мне следует запретить вечеринку, поскольку ребятам на выходных необходимо восстановить силы, но сейчас я не в настроении портить им веселье.

Тем более мне самому не помешает выбраться из этого транса, упившись до чертиков.

– А можно кого-нибудь привести с собой? – спрашивает стоящий в углу Дэн.

– Mais oui[9]! Чем больше народу, тем веселее, mon ami[10].

Дэн с улыбкой достает телефон. Я, прищурившись, гляжу на его руки. Он пишет Астрид?

От этой мысли моя кровь вскипает. Мне это не нравится.

Чертовски не нравится.

Избавившись от руки Ронана, я подхожу к Дэну.

– Это Астрид была на игре? – небрежно интересуюсь я.

Как будто можно с кем-то другим перепутать эту мальчишескую манеру, тихий голос или блестящие зеленые глаза.

– Э-э, да, капитан. Она обещала прийти на мою первую игру.

И, видимо, заделаться группой поддержки.

– Зовешь ее на вечеринку? – спрашиваю я.

– Я отправил ей сообщение, но она не придет. Не любит такие мероприятия.

Даже не знаю, что испытывать по этому поводу: облегчение или злость.

* * *

Час спустя половина команды разбредается с девушками по дому и уединяется в гостевых комнатах. Родительскую спальню Ронан запер специально. В нее запрещено входить с тех пор, как однажды он обнаружил там Эйдена и Коула с девушками и всякими извращениями.

Единственные, кто остается со мной в домике у бассейна, – как раз Эйден и Коул, играющие в шахматы. Я тоже провел пару партий, но игра быстро мне надоела.

Тогда я начал пить, однако это занятие тоже скоро мне наскучило.

Как и все остальное.

Мне хочется свалить отсюда, опрокинуть в себя еще несколько стопок и кому-нибудь накостылять. От этого меня удерживает лишь Эйден и понимание, к чему такое поведение может привести.

К еще одному периоду в качестве раба Джонатана.

Поэтому я никуда не ухожу, держусь поблизости, готовый разрешить любые конфликты, которые могут возникнуть между членами команды.

Какая-то девица по имени Николь не отлипает от меня с самого начала вечера. На ней футболка с моим номером, и она все время смотрит на меня большими круглыми глазами.

Мне хочется видеть перед собой другое лицо. Другого человека в футболке с моим номером на спине. Совершенно другие глаза.

– На колени, – приказываю я ей.

– Я не шлюха. – Она приоткрывает губы – даже они, черт побери, не те.

– На колени или убирайся отсюда на хрен.

Она бросает взгляд на Эйдена и Коула: парни сидят у противоположной стены, прямо напротив. Но они слишком увлечены игрой, чтобы обращать на нас хоть какое-то внимание.

Николь – по-моему, подруга Хлои – опускается на колени у меня между ног и, строя из себя скромницу, облизывает губы. С Астрид зрелище было совершенно иное: по ее шее и лицу разливался жар. Она по-настоящему краснела и таяла в моих объятиях.

Ей каким-то образом удалось запасть мне в душу и не покидать ее.

Я засовываю палец в рот Николь, широко раздвигая губы. Как только она начинает посасывать его, я шикаю:

– Не шевелись.

Эта Николь никак на меня не влияет. У меня даже не встает на нее.

Я пытаюсь представить, что передо мной сидит, вся в моей власти, смущенная принцесса. И мой член, словно от порции наслаждения, тут же твердеет. Ее глаза. Они смотрят на меня так, будто вот-вот вспыхнут.

Одна рука Николь скользит к ремню моих брюк, а другая ласкает мой выпирающий член. Меня возбуждают не ее прикосновения, а представляемый образ Астрид, хорошей маленькой принцессы. Она обхватывает меня своими маленькими ручками, гладит, уже готовится взять в рот, глядя на меня своими…

– Ого, ты такой большой.

И в эту секунду Николь все портит своим писклявым голоском, совершенно не похожим на голос Астрид.

Черт, о чем я только думал? Это ведь не она – и никогда ею не будет.

Врываясь в ее горло, я хочу видеть перед собой Астрид. Это должна быть только она.

Я хватаю Николь за плечи, собираясь оттолкнуть, когда со стороны входа до меня доносится тихий вздох.

Я ощущаю ее присутствие еще до того, как поднимаю голову и вижу. На ней все та же джинсовая юбка и белая майка.

Проклятье. Она прекрасна, как запретная фантазия.

Астрид переводит взгляд с меня на Николь, которая оборачивается узнать, кто пришел. Приоткрывает губы, потом, качая головой, вновь смотрит на меня.

Стараясь не встречаться со мной взглядом, выпаливает:

– Я… э-э… думала, Дэн здесь. Простите, что помешала.

Дверь тихо закрывается за ней, и Николь разражается противным смехом. Только тогда до меня доходит, что видела Астрид.

Твою мать.

Меня настолько захватило ее появление, что я совсем забыл, в каком положении нахожусь.

– Над чем ржешь? – огрызаюсь я на Николь.

– Маленькая викингша теперь знает свое место: здесь и дома.

– Дома?

– Она моя сводная сестра, но ненадолго. – Она вновь тянется рукой к моим брюкам. – Итак, на чем мы остановились?

Я отпихиваю Николь, отчего та, не удержав равновесие, падает назад.

– Но… – взвизгивает она.

– Иди пососи в другом месте.

Не дожидаясь ее ухода, я прохожу мимо и иду к двери.

Что-то подсказывает мне, что на этот раз я действительно облажался.