Если ты дьявол, почему я не убегаю? Почему, напротив, рвусь в твою преисподнюю?

На стадионе царит заразительная атмосфера. Она проникает под кожу и пробуждает ту часть меня, о существовании которой я не подозревала.

Толпа ревет, девчонки кричат на игроков, родители скромненько сидят на нижних рядах, хлопают в ладоши и ликуют, из колонок доносится песня Coldplay – Something Like This.

Повсюду – полный хаос, за исключением Coldplay.

Я ни разу не бывала на футбольных матчах, не только потому, что спорт не мое, но и потому что никогда не понимала фанатской одержимости.

Сегодняшняя игра – часть соревнований Премьер-лиги, своего рода ее младший брат. Несколько тысяч зрителей, заполнивших школьный стадион, скандируют и размахивают палками-стучалками в синих цветах команды.

Ради Дэна я досижу до перерыва, а потом уйду.

– Вы только поглядите, кто к нам пожаловал, – приживалка.

Я резко оборачиваюсь на злобный голос Николь и не могу сдержать улыбки при виде утреннего бледного синяка под ее левым глазом. Она постаралась как можно лучше скрыть его под макияжем, но он все равно заметен.

На Николь джинсы и футболка команды. С цифрой десять – номером Кинга. Само собой. А ее подруга Хлоя нарядилась в майку с числом тринадцать – номером Астора.

– Если мы проиграем, тебе конец, – говорит Хлоя, скривив ярко-красные губы.

Я закатываю глаза и решаю не обращать на них внимания. Лучший способ победить агрессора – не дать ему того, чего он добивается, а именно – реакции.

Немного посверлив меня свирепыми взглядами, они демонстративно фыркают, после чего отправляются на «лучшие» места.

Я достаю из рюкзака альбом и кладу его на колени. Надеюсь, зрители слишком увлечены предматчевым шоу, чтобы замечать, как я рисую в самый разгар их любимой игры.

Нахожу взглядом маленького мальчика, возможно, брата одного из игроков, и сосредотачиваюсь на нем. Он одет в синюю футболку и, сидя у мамы на руках, постоянно выкрикивает имя: «Шон». Я с улыбкой пытаюсь запечатлеть его искрящиеся весельем глаза и беззаботные взмахи рук.

Когда я уже собираюсь раствориться в портрете, музыка резко обрывается. Народ дружно подскакивает с мест: зрители громко аплодируют и кричат во все горло. Поскольку мой обзор теперь закрыт впереди стоящими людьми, мне ничего не остается, как тоже встать.

Должно быть, причиной столь внезапной перемены стали появившиеся на поле игроки. Держу пари, безумие вызвано командой не в черно-белой форме, а в синей – «Элита».

Мое лицо озаряется улыбкой, когда на поле вместе с товарищами выходит мой лучший друг – судя по виду, он готов надрать задницу любому.

– Покажи им, Дэнни! – кричу я во всю мощь, в то время как все остальные скандируют имя Кинга. То ли Леви, то ли Эйдена – то ли обоих. Ксандер, Коул и Ронан тоже получают свою порцию одобрения.

Леви уверенно шагает во главе команды. После вчерашнего у него до сих пор красуется ссадина на губе, но, даже несмотря на это, он выглядит как бог – вся его поза, как обычно, выражает полнейшее безразличие к окружающему миру.

Подобной недосягаемостью его наделяют не уверенность в себе, и даже не фамилия, а отношение. Мне еще предстоит выяснить, что же способно повлиять на него – по-настоящему. Возможно, я немного завидую ему. И, может быть, хочу научиться такому же отношению к жизни.

Потеряв обоих родителей, он, в отличие от меня, не ведет себя так, будто случился конец света.

Но в то же время с ним явно что-то не так.

При виде Леви в его львином логове – на стадионе, – готового порвать всех на куски, у меня возникают странные ощущения. В этот миг я будто могу лучше узнать, какой он на самом деле.

Обе команды остаются позади, когда Леви и игрок команды соперников выходят на середину поля. В отличие от остальных, на руках обоих виднеются неоново-желтые повязки. Уверена, это знак капитанов.

Мужчина в черной футболке и шортах встает между ними. Полагаю, рефери. Он что-то говорит – Леви и второй игрок кивают.

Зрители замолкают, в воздухе повисает нетерпение, настолько ощутимое, что я чувствую его вкус на языке. Я стою как идиотка, не понимая, что происходит.

Судья подбрасывает монетку, затем кивает Леви. Толпа ликует, игроки жмут руки сначала друг другу, затем – судье, а после разбегаются к своим командам.

Я зачарованно наблюдаю за тем, как бежит Леви – легко, непринужденно и чертовски красиво.

Движения его тела мощные, резкие, завораживающие.

Футболка облегает мышцы спины, перекатывающиеся при каждом шаге. Бицепсы выпирают из-под коротких рукавов. Мне не видно выступающих на руках вен, но я буквально ощущаю, как они напряжены перед началом игры.

А бедра и голени – просто загляденье. Мускулистые и подтянутые, словно он воплощение эстетики человека.

Или греческая статуя.

Великолепная, но холодная.

Все игроки занимают свои позиции на поле. Игру начинают Леви и его двоюродный брат. Предыдущие громкие возгласы, скорее всего, были связаны с тем, что Леви заработал первый удар по мячу.

Зрители садятся на места, и я вслед за ними.

И хотя я мало разбираюсь в игре, видно, что дела у игроков «Элиты» идут лучше. Они чаще приближаются к воротам, и мяч почти всегда у них.

Всякий раз, когда Леви или Эйден касаются мяча, девчонки разражаются неудержимыми криками. При виде того, как Леви руководит своей командой и раздает указания направо и налево, в моей крови резко подскакивает уровень адреналина.

Я пришла болеть за Дэна, а сама почти не смотрю в его сторону. Стоит мне взглянуть на поле, как глаза невольно ищут Леви. Угадайте, кто получает звание худшего друга?

Держа альбом на коленях, я пытаюсь запечатлеть на листе миг, когда Леви передает мяч. Поза получается великолепная. Одну руку он отводит назад, а другую выбрасывает вперед. Одна нога касается травы, а другая зависает в воздухе.

Кажется, будто он сейчас взлетит.

Первый тайм заканчивается ничьей.

Как только игроки покидают поле, я бросаюсь вниз по лестнице и перехватываю «Элиту» на пути в раздевалку. Болельщики выкрикивают им вслед слова одобрения. Как обычно, больше всего внимания получают Кинги и три других звездных игрока.

Дэн идет с опущенной головой. Наверное, из-за первой игры в стартовом составе он чувствует упадок сил.

– Дэнни, ты сможешь! – кричу я громко, чтобы он меня услышал. – Ты лучший из лучших!

Две головы оборачиваются в мою сторону. Одна из них принадлежит Дэну. Улыбаясь от уха до уха, он стучит себя по груди, а потом указывает на меня.

Вторым поворачивается Леви, и выражение его лица – полная противоположность Дэну. Его бледно-голубые глаза темнеют. Он переводит взгляд с меня на Дэна и останавливается. Прекращает идти, прекращает слушать игрока, с которым до этого говорил.

Он просто… застывает на месте.

Все вокруг перестает для него существовать, его глаза прикованы ко мне и только ко мне.

Меня же охватывает непонятное ощущение при виде этого странного взгляда, выводящего из равновесия, и напряженной позы. Мне нечем дышать, как будто даже с такого расстояния он способен высосать весь воздух.

Но все заканчивается, когда игрок под номером девятнадцать – Найт – врезается в Леви плечом. Кинг морщится, отводит глаза и позволяет другу увести себя внутрь.

Я выдыхаю, даже не осознавая, что задержала дыхание, и плетусь обратно к своему месту на скамейке.

Дрожащими пальцами раскрываю альбом и принимаюсь разглядывать силуэт Леви. Щеки пылают, внутри царит неразбериха.

Что, во имя всего святого, это было?

Он даже не прикасался ко мне, а я все равно чувствую его пальцы на своей коже и где-то глубоко внутри себя.

Я продолжаю рисовать, стадион оглашает рок-музыка.

Мысленно убеждаю себя, что досижу до конца игры только потому, что Дэну нужна моральная поддержка.

И все.

Перед началом второго тайма ко мне подсаживается пухленькая девушка с милыми косичками. В ее глазах светится нечто похожее на волнение и страх.

– О, прости, – говорит она, как будто только сейчас заметила меня. – Это место занято?

Я улыбаюсь.

– Нет, пожалуйста.

– Спасибо! – Она достает плитку шоколада и предлагает мне. – Я не должна есть такое на ночь. Так что не говори моей маме или моему диетологу, да и вообще никому.

Я со смехом беру у нее маленький кусочек.

– Мой рот на замке.

– Меня зовут Кимберли. Второкурсница, – представляется она. – А ты Клиффорд, верно?

– Можно просто Астрид.

– Итак, Астрид, я не видела тебя раньше на школьных играх. Часто ходишь?

– Это моя первая игра.

– О. – Она замолкает. – О-о-о. Тогда ты должна знать, чего лишаешься.

Следующие десять минут Кимберли пытается впихнуть в мою голову как можно больше футбольных терминов.

– Я и сама не большая фанатка, но иногда мне нравится смотреть. – В ее голосе проскальзывают мечтательные нотки. – Моя лучшая подруга – преданная поклонница Премьер-лиги, но никогда не приходит на школьные игры.

– Почему?

Она пожимает плечами.

– Наверное, не любит их.

– Вон они! – кричит кто-то позади нас. – «Элита», вперед!

Музыка, как и в первом тайме, смолкает, все зрители встают со своих мест. Мы с Кимберли следуем их примеру.

После начала второго тайма я не могу не заметить некоторые изменения в Леви. В то время как Эйден и остальные игроки расслаблены, он напряжен. В плечах видна скованность, указания отдаются резче, чем раньше.

– Интересно, чем так недоволен капитан, – говорит Кимберли.

Значит, не одна я заметила.

– Обычно он так не играет, да?

– Нет, конечно. Он всегда спокоен и уверен в себе. Он же капитан, в конце концов.

– Выходит, он хороший игрок?

– Хороший? – Она смеется. – Да он идеальный! Лучший игрок из всех, кто у нас есть, ведущий центральный полузащитник школьного чемпионата. Речь идет об уровне Премьер-лиги.

Нас прерывают громкие возгласы из-за осуществленной тройной передачи: мяч летит от Коула к Ксандеру, потом обратно к Коулу и прямиком к Эйдену. Тот забивает гол.

Толпа ревет и ликует, все кричат – в том числе Кимберли. Игроки команды налетают на Эйдена, валят его на траву и треплют по голове.

Все, кроме Леви.

Тот ограничивается лишь тем, что дает пять своему двоюродному брату и возвращается на стартовую позицию в центре поля.

Именно тогда я замечаю нарушение в его осанке. Левое плечо слегка опущено.

Мои глаза округляются. Тем же самым плечом он вчера толкнул Джерри.

Весь остаток игры на поле хозяйничают четыре всадника. Эйден, Ксандер, Коул и Ронан чувствуют себя комфортно в своих ролях, и всякий раз, когда мяч попадает к ним, болельщики неистовствуют.

Леви постоянно уходит на линию обороны. Как объяснила Кимберли, это делается в целях защиты, поскольку они лидируют всего на одно очко.

– Часто Леви так играет? – спрашиваю я у Кимберли.

– Капитан? Никогда. – И хотя Кимберли говорит о Кинге, ее взгляд неотрывно следит за номером девятнадцать – Ксандером Найтом. – Он будет играть в Премьер-лиге. За последние годы это его худшая игра.

– Постой. Он хочет играть профессионально?

– Это то, что я слышала. Скауты наблюдают за ним со второго курса, но он вроде бы хочет сначала окончить школу… Боже мой, да! Ну же, давай!

Я вся напрягаюсь, когда Леви несется к воротам, Эйден бежит справа от него. Брат вскидывает руку, но капитан, не обращая на него внимания, рвется вперед.

С каждым преодоленным метром мое сердце грохочет сильнее, словно это я, задыхаясь, мчусь по полю.

Спокойнее, сердечко. Мы даже не бежим.

Как только Леви приближается к опасной зоне, игрок другой команды перехватывает его и отбирает мяч. Леви валится на землю.

– О-о-о, – раздается общий возглас разочарования.

Леви неподвижно лежит на земле – у меня мгновенно потеют ладони.

Дыхание становится частым и прерывистым, когда его товарищи по команде собираются вокруг него.

Проходит одна секунда…

Две…

Три…

Четыре…

Он наконец встает, опираясь на Эйдена, и все дружно выдыхают.

Я изумленно гляжу на то, как он невозмутимо, будто ничего не произошло, отряхивает футболку.

Внутри меня, помимо облегчения, поселяется нечто ужасное и неприятное. Я встаю, хватаю рюкзак и вылетаю со стадиона. В ответ на мое сумбурное «пока» Кимберли машет рукой.

С гулко колотящимся сердцем я выхожу в коридор и отправляюсь в художественную мастерскую.

Захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной. Какого черта со мной происходит?

И почему я так взволнована?