Сможешь ли ты бороться, когда ночью дьявол утащит тебя?

Ох. Только не это.

Я хмуро гляжу на рисунок у себя в руках.

Моя мама была тату-мастером, и лучшие работы у нее выходили, когда клиенты предоставляли ей свободу действий. Она всегда говорила: спонтанное творчество – лучшее творчество. Настоящая муза не спрашивает разрешения, прежде чем посетить.

А моя муза, похоже, – полная идиотка.

Единственное лицо, которое мне удалось нормально нарисовать за последнюю неделю, принадлежит Леви.

Хмурые бледно-голубые глаза. Прямой благородный нос. Резко очерченный подбородок. Легкий изгиб шеи с напряженными мышцами и венами. Я даже изобразила маленькую родинку на ключице.

Со мной явно что-то не так.

Я уже собираюсь порвать рисунок, когда на меня падает чья-то тень. Вскидываю голову, вытаскивая наушники – в ушах продолжает глухо стучать Super Massive Black Hole от Muse, – и натыкаюсь взглядом на какого-то старшеклассника.

У него взъерошенные каштановые волосы и накачанная фигура, особенно плечи и грудь. Насколько я помню, его зовут Джерри Хантингтон и он состоит в команде по регби.

– Да? – нерешительно говорю я, не совсем понимая, почему он подошел ко мне.

Улыбка у него какая-то мультяшная. Уверена, с помощью нее он пытается меня закадрить. Только в этом случае его ждет полный провал.

– Мы с парнями идем выпить по пивку, хочешь с нами? – спрашивает он с явным подтекстом.

– Нет, спасибо. – Я переворачиваю рюкзак вперед и убираю в него альбом с наушниками.

– Давай, детка. Тебе понравится. – Я замечаю краем глаза, как он облизывает губы. – Обещаю.

– Я же сказала – нет. – Я пытаюсь говорить как можно спокойнее, в надежде, что он поймет намек и свалит.

Дело не в том, что мне не нравятся парни, – просто меня никогда не привлекали спортсмены.

За исключением, конечно же, моей проклятой музы.

Я застегиваю молнию на рюкзаке, и в это мгновение он хватает меня за запястье. Его голос становится угрожающим, когда он говорит:

– Я сказал, тебе понравится. Не строй из себя недотрогу. Всем известно, что ты маленькая шлюшка.

– Хватит! – Я отталкиваю его, пытаясь вырвать руку. – Отпусти меня.

Но Джерри не отпускает. Напротив – его хватка становится крепче, и он до боли сжимает мое запястье.

Я издаю стон, в горле застревает рвущийся на волю крик. Мое лицо горит от напряжения, и, как бы я ни пыталась сдерживаться, по плечам от страха пробегает дрожь.

Во имя викингов, неужели все повторяется?

В одно мгновение я пытаюсь высвободиться из рук Джерри, а в другое – огромное тело врезается в него и валит прямо на бетон.

Я ошарашенно гляжу на то, как Леви впечатывает Джерри в землю. Несмотря на то, что регбист крупнее, Леви даже не намерен отступать.

Он наносит последовательные удары по лицу и животу парня, словно тот боксерская груша. Через несколько долгих секунд Джерри наконец приходит в себя и бьет в ответ. Верхней частью туловища отталкивает Леви и, вдавливая коленом в живот, прижимает его к земле, после чего принимается лупить.

От звуков безостановочных ударов у меня что-то сжимается в груди.

Возможно, причина кроется не в самом насилии, а в чем-то другом.

Нет! Я больше не хочу повторения.

Они катаются по земле, сплетясь беспорядочным клубком, борются и бьют друг друга. Вскоре капитан футбольной команды одерживает верх.

Чтобы ощутить мрачный настрой Леви, мне даже не нужно видеть его. Он пронизывает воздух, как удушливый, непроглядный дым.

Кинг не просто избивает Джерри – он жаждет крови.

– Хватит! – кричу я, частично выйдя из ступора. – Прекратите!

Но меня никто не слышит. Напротив – их удары и хрипы становятся еще более ожесточенными. Такими темпами она поубивают друг друга.

Мой взгляд мечется из стороны в сторону в поисках того, что могло бы остановить этих двух буйволов.

Ничего не найдя, я засовываю два пальца в рот и громко свищу.

Джерри первым вскидывает голову. В эту секунду Леви бьет его кулаком по лицу и встает, а его противник падает плашмя.

Когда регбист тоже поднимается на ноги, готовясь к очередному раунду, я произношу четко и громко:

– Я сообщу директору.

– Гребаная сука, – бормочет Джерри себе под нос, отряхивая брюки. – Не понимаю, что в ней особенного.

– Что ты сейчас сказал? – Леви в мгновение ока оказывается перед ним.

Директором Леви, конечно же, не напугать. Насколько я теперь понимаю, ему вообще на все плевать.

Я подхожу к ним и удерживаю Леви за руку.

– Отпусти его. Он того не стоит.

Джерри криво усмехается, отчего кровь с губ размазывается по зубам.

– Послушай свою шлюшку, Кинг.

Я чувствую мрачное настроение Леви еще до того, как оно отражается на его лице. Нет, я вдыхаю его из воздуха.

Это видно по тому, как быстро поднимается и опускается его грудь. Как сжимаются кулаки. Как напрягаются плечи.

Я смотрю на него и громко сглатываю.

Его взгляд абсолютно черный.

Угрюмый.

Смертельно опасный.

Кажется, будто он способен убить Джерри, не испытав ни капли вины.

Леви пытается оттолкнуть меня, но я преграждаю ему путь: встаю к нему спиной, а к регбисту – лицом.

– Твой отец, случайно, не судья Хантингтон? – спрашиваю я у Джерри самым невозмутимым тоном.

– Рад, что тебе это известно. – Джерри продолжает ухмыляться, и я мысленно злорадствую, что сейчас сотру эту гримасу с его лица. Раз и навсегда.

– Советую тебе отправиться домой и расспросить у своего папочки о деньгах Суда Короны, которые он присвоил себе. Угадай, у кого есть тому доказательства? Да, у моего отца. Как думаешь, если я расскажу ему, что сын-неудачник судьи Хантингтона приставал ко мне, кому придется за это расплачиваться?

Ухмылка Джерри исчезает, и его лицо становится пепельно-серым. Он наверняка думает, будто никто не знает о грешках его отца на стороне. Разумеется, сам папа ничего мне не говорил – я узнала об этом из недавно подслушанного телефонного разговора, когда тайком сбегала из дома. Я обратила внимание на эту информацию, поскольку упомянутый судья стал все чаще появляться на телевидении.

Джерри бросает на меня испуганный взгляд, после чего, чертыхаясь, сбегает.

– Придурок. – Я оборачиваюсь с намерением сорваться и на Леви, но замираю при виде того, как медленно и отчетливо загораются его глаза.

Чернота рассеялась, и на смену ей пришел привычный хмурый вид.

На Леви нет пиджака и галстука. Несколько верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, как будто он не удосужился их застегнуть. В свете фонарей его загорелая кожа резко контрастирует с белой рубашкой. Из-за драки с Джерри он весь покрыт пылью, на щеке и ключице наливаются синяки. Правое плечо опущено, словно он не может его держать.

И все же даже в таком потрепанном состоянии он выглядит по-прежнему потрясающе.

– К твоему сведению, моя честь не нуждается в защите, – говорю я с показным сарказмом и, протискиваясь мимо него, иду к выходу.

Он морщится.

Уходи.

Проваливай поскорее.

– Мне не нравится. – Голос Леви вынуждает меня остановиться.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

– Не нравится что?

– Когда кто-то прикасается к тебе.

Я открываю рот, не зная, что на это сказать.

Но он принимает решение за меня: шагнув в мою сторону, нависает надо мной высокой стеной.

– С сегодняшнего дня ты никому не позволишь прикасаться к себе, – говорит он так, словно имеет на это все основания.

– Дайте подумать… – усмехаюсь я и для пущего эффекта выжидаю несколько секунд. – Указ отклонен, ваше величество.

– Астрид, – рычит он, его ладонь смыкается на моей руке. – Даже не смей спорить со мной по этому поводу.

Я на миг лишаюсь дара речи – меня потрясает то, каким грубым, хриплым голосом он произносит мое имя.

Он впервые называет меня по имени, и в этом есть что-то пугающе интимное.

– Как будто мне можно спорить с тобой по другим поводам, – бормочу я себе под нос.

– Можно.

– Неужели?

Он столько раз за этот вечер застигал меня врасплох, что у меня уже голова идет кругом.

Это что, очередная игра?

Леви протягивает руку и стальной хваткой обвивает меня за талию. Не успеваю я среагировать, как он привлекает меня к себе, прижимая к грудной клетке.

Твердые мышцы сдавливают мою грудь, которая невольно набухает под тканью рубашки и пиджака.

Я упираюсь руками в его плечи, хотя внутри все плавится под действием его тепла.

– Сопротивляйся, принцесса. – Он раздвигает мои бедра ногой, пристраивая ее у меня между ног, и выпуклость, которую ни с чем не перепутать, упирается в низ моего живота. – Видишь, что со мной делает твоя борьба?

Меня окатывает с головы до ног удушающим теплом, я гляжу на него широко распахнутыми глазами.

У него… стоит.

На меня.

Это открытие приводит меня в замешательство. Внизу живота пробуждается трепет.

– Леви… – Его имя должно было прозвучать как предупреждение, а выходит похожим на беспомощный стон. В попытке подавить его я облизываю губы.

– Блядь, принцесса. – В его глазах вспыхивают страсть и желание, взгляд снова наполняется тем самым мраком. – Прекрати так делать, иначе я нагну тебя прямо здесь и сейчас.

Мне хочется верить, что этого не произойдет, но ведь это Леви Кинг. В его лексиконе нет слова «невозможно».

Я пытаюсь оттолкнуть его, но замираю.

Неподвижно.

Оцепенело.

Леви впивается в меня губами.

Его губы касаются моих.

Он целует меня.

Я настолько потрясена, что никак не реагирую, когда его настойчивый рот напрочь лишает меня остатков здравомыслия.

Он обхватывает мой затылок свободной рукой, и я полностью оказываюсь в его власти.

Я вонзаюсь ногтями в ткань его рубашки, пока губы Леви накрывают мои. Он не только целует меня, но и требует ответного поцелуя.

– Открой. – Он прикусывает мою нижнюю губу. – Рот.

Я сжимаю губы в тонкую линию. Моя душа разрывается на части. Сердце хочет отдаться этому мгновению, утонуть в нем, даже если потом меня ждет погибель. А разум никак не может забыть, что передо мной чертов Леви Кинг.

Тот самый Кинг, который превратил мою жизнь в ад.

Я ненавижу этого ублюдка. И не должна целовать его или даже допускать подобную мысль.

Но попробовать-то стоит.

Правда?

– Открой. Чертов. Рот. – С каждым словом он сильнее прикусывает мою губу, посасывает ее и тянет зубами. Удивительно, как от такого безжалостного укуса еще не пошла кровь.

Мои губы со стоном приоткрываются.

Ему только этого и надо.

Леви жадно набрасывается на мой рот.

Он не спрашивает разрешения. Просто врывается внутрь, словно всегда имел на это право. Его горячий неутомимый язык с животной страстью кружит вокруг моего.

Я тону.

Целиком погружаюсь в Леви. Меня пленяют твердые мышцы его груди. Сильные, властные руки. И губы.

Будь прокляты эти губы.

Как я вообще жила без этих поцелуев?

Где-то на задворках сознания маячит мысль, что все это неправильно, но я отмахиваюсь от нее.

Меня окутывает туман, по спине пробегает дрожь, прошибающая насквозь. Я и раньше целовалась, но никогда, даже в самых смелых мечтах, не представляла себе подобного: он поглощает меня с жадностью умирающего, словно я для него – последний глоток воздуха.

Я закрываю глаза и падаю, прекрасно осознавая, что удар о землю будет болезненным.

Но если все это неправильно, то правильность больше мне не нужна.