На шахматной доске нет места принцессе, но она все равно вступает в игру.

После обсуждения расстановки игроков на завтрашний матч тренер уходит, а мы можем принять душ и отправиться по домам. Это первая игра сезона, поэтому командный дух у всех игроков на высоте.

Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что с появлением Эйдена, Ксандера, Коула и Ронана наша команда обрела новую жизнь. Даже я не стану отрицать, что их слаженная игра укрепила нашу переднюю и среднюю линии. Второкурсники крайне редко попадают в стартовый состав, но их четверка доказала свою значимость.

Как только мы окончим школу, их ждет блестящий выпускной год. При условии победы на чемпионате в этом году велика вероятность, что в следующем они повторят этот успех.

Впервые за всю историю КЭШ.

Если кто и способен справиться с этой задачей, так это Эйден. Этот парень не знает неудач.

По дороге в душевые члены команды хлопают друг друга по спине, обмениваются шутками, обсуждают девчонок и вечеринки.

Я же не разделяю их веселья.

Ничуть.

Я будто угодил в собственный порочный, темный круг, из которого не могу вырваться.

Вчера тренер отвел меня в сторону и сообщил, что в этом сезоне к нам нагрянут скауты Премьер-лиги. По его мнению, я способен пробиться в одну из лучших команд, хотя при этом он произнес ужасную фразу: «Если твоя семья не будет против».

Дядя ясно дал понять: ни о какой профессиональной игре в футбол речи быть не может. И даже если меня завербуют одни из титанов Премьер-лиги, в его власти закрыть мне доступ в любую значимую команду.

Когда в твоих руках находится вся «Кинг Энтерпрайзес», ты можешь решить любой вопрос одним нажатием кнопки.

Однако настроение у меня портится не только из-за давней мечты о футболе.

Я слишком много думаю, слишком много просчитываю и слишком много тусуюсь. И совсем не высыпаюсь. Иногда я прихожу в себя и обнаруживаю, что все еще сплю.

Все это пугающе напоминает одного человека, чье имя нельзя называть.

Я быстро принимаю душ и параллельно веду пустые разговоры с парнями об алкоголе и кисках. После того как мы выходим и переодеваемся, Ронан говорит:

– Вечеринка у меня дома?

– Нет, – отрезаю я. – Вечер матча – никаких вечеринок.

– Да ладно тебе, капитан. – Ронан лупит кулаком по воздуху. – Мы побьем этих неудачников из Ньюкасла даже в пьяном виде.

Остальные парни орут и вопят, ударяя себя в грудь.

– Никаких вечеринок и пьянок в день игры, – произношу я угрожающим тоном, отчего все замолкают. – Я должен повторять дважды?

– Нет, капитан, – отзываются несколько третьекурсников, остальные просто кивают.

– Видимо, теперь мне придется довольствоваться всего одной киской. Merde[7]! – Ронан закатывает глаза. – Вот на какие жертвы мне приходится идти ради команды.

– Разве это жертва? – спрашивает Коул.

– Коул, дружище, когда я устраиваю вечеринки, мне достаются как минимум две киски и минет в качестве благодарности. Сейчас же у меня есть только Хлоя.

– Теперь ты с ней кувыркаешься? – Ксандер разворачивает полотенце и надевает трусы. – Я думал, она запала на капитана.

– На прошлой неделе он отшил ее. – Ронан хмурится. – Не понимаю, почему цыпочки считают, будто меня устраивает быть запасным вариантом.

– Потому что так и есть? – предполагает Коул.

– Потому что ты трахаешь всех, кто в юбке? – встревает Ксандер.

– Неправда! – возражает Ронан.

– Приятель… – Ксандер кладет руку ему на плечо. – Сколько раз ты пытался утешить девушку после того, как ее отвергли, лишь бы потом оказаться у нее между ног?

– Эй, connard[8]. Секс – это лучший способ утешения.

– Ну да, – усмехается Коул. – Разумеется.

Даже нет смысла говорить ему, что Хлоя до сих пор написывает мне, чуть ли не умоляя встретиться с ней. Ему все равно, как и мне.

Ни одна из этих девиц больше не вызывает во мне желания. Я для них всего лишь средство, чтобы потом можно было смело заявить: они трахались с Кингом. С капитаном. С местной звездой.

Они всегда были никем, а потому я без каких-либо эмоций игнорирую их.

Тем более с того вечера, неделю назад, ни на одну из них у меня не встает.

Может, я и вправду болен.

– Эй, Кинг, – шепчет Крис справа от меня.

Застегивая рубашку, я отхожу от препирающихся парней и придвигаюсь к Крису.

– Я переговорил со своим стариком: отец той девчонки не стал закрывать дело, – бормочет он. – На этот раз мы должны преподать ей урок.

Я мотаю головой.

– Но они…

– Если она помнит, нам грозит реальная опасность. Но она не помнит. – Крис, постукивая ногой, оглядывается по сторонам, после чего шипит: – А если вспомнит – нам крышка.

– Не вспомнит. Теперь это зависит от меня. Так что прекрати.

В ту ночь, несколько месяцев назад, когда Астрид смотрела на меня глазами, полными слез и страданий, ища во мне душу, которой у меня нет, я не спал.

И за время этой бессонной ночи у меня родился другой план. Если проблема в ее памяти, я лучше займусь воспоминаниями, а не ею самой.

– Нужно пригрозить ей изнасилованием, – продолжает Крис. – Может, тогда эта сучка поймет, что на этот раз лучше отступить.

В одно мгновение Кирс говорит, а уже в следующее я прижимаю его к шкафчикам, сдавливая долбанное горло рукой. Он хрипит, его лицо краснеет от натуги. Я усиливаю хватку, перекрывая ему кислород.

– Даже не смей приближаться к ней, прикасаться и вообще смотреть в ее сторону, – рычу я в его лицо с выпученными глазами. – Если я говорю тебе прекратить, значит, ты. Должен. Блядь. Прекратить!

Из его горла вырываются сиплые звуки, лицо из красного становится синим. Где-то на подсознательном уровне я понимаю, что он задыхается. Я донес до него свою мысль и должен отпустить. Однако ненормальная часть моей души хочет увидеть, как жизнь вытекает из него капля за каплей.

– Отпусти его, Лев. – Эйден хватает меня за руку, и только тогда я осознаю, что несколько человек из команды оттаскивают меня от Криса.

Или, точнее, пытаются это сделать.

Я убираю руку, и он, кашляя и держась за горло, сползает на пол.

Эйден хмурит брови, наблюдая за мной с расчетливой искоркой в глазах.

Вообще я не из тех, кто срывается на членов своей команды, а потому голову Эйдена, должно быть, наполняет множество мыслей.

– И не показывай свою рожу здесь до тех пор, пока не решишь вернуть себе место в составе, – рявкаю я Крису и вылетаю из раздевалки.

Мне нужно как следует прокатиться и выкурить сигарету. Или даже две.

Будет лучше, если сегодня вечером я не вернусь домой. Меньше всего мне сейчас хочется видеть лицо Джонатана.

Жажда убийства окутывает мою голову подобно густому туману, из которого нет выхода.

Я останавливаюсь на парковке при виде миниатюрной фигурки – она топчется у выхода, прямо в свете фонаря.

Должно быть, ждет Дэниела.

В ушах Астрид – наушники, брови сведены вместе, взгляд сосредоточен на альбоме в руках. Когда она о чем-то глубоко задумывается, то слегка кривит верхнюю губу. Это выглядит очаровательно.

Очаровательно.

Черт, я даже не помню, когда в последний раз находил что-то очаровательным.

Астрид не из числа тех девушек, кто надевает школьную юбку короче разрешенной длины или плотно облегающий пиджак. Она носит форму со сдержанной элегантностью под стать своей изящной фигуре и бунтарскому характеру.

Хотя бунтаркой ее не назовешь.

После моего внезапного появления в ее доме она вернулась в школу, но с тех пор держалась особняком.

Больше не было ни мерзких выходок. Ни препирательств. Ничего.

Да и по отношению ко мне она вела себя так, будто меня нет. Сначала я хотел осадить ее, поставить на место, а теперь меня дико злит ее внезапно прекратившаяся борьба.

Я питался ее негативной энергией, словно изголодавшийся хищник, но стоило ей замкнуться в себе, как меня охватило непреодолимое желание вонзить в нее свои когти и силком вытащить наружу.

Что-то в ней по-прежнему манит меня, а я не из тех, кто отступает, не дойдя до конца.

Пришло время узнать, как долго еще принцесса сможет бороться.