[5]

Когда Стивену минуло тринадцать лет, отец решил записать его в Вестминстерскую школу – одну из самых престижных частных школ Великобритании. Он был уверен, что там сын сможет приобрести не только знания, необходимые для будущей профессии (отец лелеял надежду, что Стивен пойдёт по его стопам и станет врачом), но и так называемые хорошие манеры. А без них не обойтись, думал отец, если хочешь завести «полезные» знакомства, выбиться в люди и зажить безбедной жизнью. Папа Фрэнк был убеждён, что сам он – человек без связей – в своё время не сделал карьеру именно по этой причине.

Так это было или нет, но, чтобы учиться в столь дорогой школе, Стивену нужно было выиграть стипендию. Однако накануне вступительного экзамена его свалила горячка, и в назначенный день он не явился.

– Железистая лихорадка, – вынесли вердикт врачи. – В его возрасте такое бывает.

Коварную болезнь, которая часто подстерегает детей, Стивен победил. Только вот стипендия уплыла из-под носа – пришлось продолжить занятия в школе Сент-Олбанса. Как он сам вспоминал, учили там ничуть не хуже, а то и лучше, чем в престижном Вестминстере.

В своём классе Стивен числился середнячком – домашнюю работу делал кое-как, а писал точно курица лапой. Правда, он попал в класс для особо одарённых детей, так что ума ему было не занимать. Одноклассники даже прозвали его Эйнштейном – по имени великого учёного, отца теории относительности, незадолго до этого покинувшего наш мир. Именно тогда у Стивена стали появляться друзья со схожими интересами. О чём они только не говорили! Об игрушечных моделях и научной фантастике, о самых обычных вещах и мудрёных теориях. Часами напролёт! Особенно их занимал вопрос, как появилась Вселенная. Что лежит в её основе? Божественное начало? Законы математики? Или что-то ещё?

В старших классах Стивен узнал, что чем дальше от нас расположены звёзды и галактики, тем более красным кажется свет, исходящий от них[6]. Это значит, что звёзды от нас удаляются, а Вселенная расширяется (в противном случае звёздный свет становился бы синим[7]). Причём расширение Вселенной началось из точки, совпадающей с центром так называемого Большого взрыва. Стивен не верил собственным ушам. Неизменная и статичная Вселенная казалась ему куда понятней.

В отличие от Вестминстера, в школе Сент-Олбанса галантным манерам не обучали. А значит, прощайте, папины надежды! Но Стивену было не до того. В старших классах он стал всё больше увлекаться физикой и математикой. А жизнь показала, что в этих науках вполне можно было преуспеть и без светского лоска.

За два года до окончания школы он решил специализироваться в этих двух дисциплинах. Отец был категорически против. Хоть он и поощрял увлечение сына точными науками и даже занимался с ним математикой, но в глубине души надеялся, что Стивен станет врачом. К тому же старший Хокинг считал, что физикам не так-то просто найти работу. Одна дорога – в школу. А всем известно, что на учительскую зарплату не разгуляешься.

– Но я хочу разобраться, как устроен мир!

– Конечно, тебя хлебом не корми, только дай что-нибудь разобрать. Ты такой с детства! Разбирать-то ты мастак, а вот собрать всё как было не можешь!

– Да знаю, знаю. Руки у меня не очень умелые. Тем более надо идти в теоретики!

– Уж лучше б ты выбрал биологию… Если передумаешь идти в науку, всегда сможешь стать врачом!

– Пап, в биологию идут те, кто звёзд с неба не хватает. А те, у кого есть голова на плечах, занимаются физикой и математикой!

– Ну, на худой конец возьми ещё и химию! Если наскучит математика, пойдёшь на факультет естественных наук.

– Хм… Ну ладно…

На деле химия оказалась самым весëлым предметом – чего только стоили опыты с забавными реакциями, где всё шипело, бурлило, а порой и взрывалось! А вот на уроках физики Стивен откровенно скучал. Всё ему казалось простым и понятным.

И всё же только физика с астрономией могли ответить на вопросы, о которых они бесконечно спорили с друзьями: откуда мы произошли и зачем мы существуем?

Пока Стивен сдавал выпускные экзамены, семья Хокингов неожиданно уехала в Индию, куда отца отправили в научную командировку на целый год. На это время Стивен переехал в дом доктора Хамфри, коллеги отца. Как-то раз юноша спустился в подвал и обнаружил, что он весь уставлен паровыми двигателями – в своё время их мастерил отец владельца дома. С тех пор Стивен проводил там каждую свободную минуту. А потом наступили долгожданные каникулы – Стивену удалось съездить в Индию и повидаться с папой, мамой, братом и сёстрами.

Получив аттестат зрелости, Стивен задумался, какой университет выбрать. Папа Фрэнк, разумеется, советовал поступать в Кембридж или Оксфорд – самые престижные английские университеты. А вот директор школы Сент-Олбанса сомневался, что Стивена примут в Оксфорд, – уж слишком молод! Хокинг всё же отправился на экзамен в надежде получить стипендию. И… ему это удалось! Стивену едва исполнилось семнадцать лет – куда меньше, чем другим поступившим. На первых двух курсах он чувствовал себя одиночкой – старшие товарищи не спешили приглашать его в свою компанию.

К третьему курсу это ему порядком надоело, и он решил завести друзей. А лучший способ для этого – вступить в один из студенческих клубов Оксфорда, что наперебой зазывали в свои ряды. Стивен выбрал Лодочный клуб и стал членом гребной команды, которая принимала участие в гонках по местной реке. Хокинга взяли рулевым – он должен был задавать ритм гребцам, выкрикивая в рупор команды, направлять лодку и следить, чтобы она держалась на безопасном расстоянии от других. Ничего сложного! Чего не скажешь о гребцах, которым приходилось дружно ворочать вëслами… Но у Стивена был талант притягивать неприятности. На первом же соревновании он не справился с управлением – один из тросов застрял в штурвале. В результате лодка сбилась с курса, а команда выбыла из гонок.

Несмотря на всю свою невезучесть, Стивен наконец-то обзавёлся друзьями, чему он был безмерно рад. Теперь было с кем посидеть в баре и танцевать на вечеринках до глубокой ночи… Правда, ради этого приходилось нарушать строгие правила колледжа, ведь ворота в общежитие запирали ровно в полночь. За поведением студентов и студенток (они жили в разных зданиях) следило бдительное око начальства. Ну а если кому-то (то есть почти всем) хотелось выйти после полуночи, перед ним вставала преграда – стена, на которой угрожающе торчали ряды острых шипов. Впрочем, чтобы любители ночных прогулок не причинили себе вреда, администрация распорядилась оставить на стене небольшой участок без шипов… Стоит ли говорить, что все охотно пользовались такой лазейкой.

Стивен буквально купался в этой атмосфере непринуждённости, далёкой от мира учëных сухарей. Он сразу заметил, что в Оксфорде, по крайней мере в те времена, было не принято слишком усердно грызть гранит науки.

Среди студентов бытовало мнение, что если ты гений, то напрягаться незачем. Ну а если нет, то знай своё место – всё равно выше головы не прыгнешь! Здесь никто не стал бы зубрить с утра до вечера ради диплома с отличием. Это удел бездарей!

Юный Хокинг не стал исключением. Хоть программа обучения ему и нравилась, учился он с прохладцей и не горел желанием корпеть над учебниками. Позже он подсчитал, что за первые три года в Оксфорде он уделил учёбе около тысячи часов, то есть примерно по часу в день. Лекции Стивен не конспектировал, а листочки с решением задач, которые он щёлкал как орешки, сразу после проверки летели в мусорную корзину.

Впрочем, всем сразу стало ясно, что котелок у Хокинга варит. Как-то раз ему с товарищами задали выучить главу из книги «Электричество и магнетизм», к которой прилагалось тестовое задание из тринадцати вопросов. Ответы надо было сдать на следующий день.

Задание было столь сложным, что к вечеру товарищи Стивена едва успели ответить на один вопрос. Наступило утро, а беззаботный Стивен, к всеобщему удивлению, даже не заглядывал в книжку. Он заперся в своей комнате, а через пару часов вышел, держа в руках листочек с ответами.

– Ух ты, какие каверзные вопросы. Мне удалось ответить лишь на десять!

Восхищённые друзья так и застыли на месте – вот это да! Впрочем, Стивен продолжал относиться к учёбе спустя рукава.

– Как жаль, что он учится вполсилы, – огорчались его товарищи. – Такой мощный ум пропадает!