На моем семейном древе много ответвлений – одно другого витиеватее. Чтобы не потонуть в генеалогической листве, предлагаю вооружиться листиком – не из гербария, а бумажным. И карандашом, непременно со шляпкой-ластиком, – помарки неизбежны. Поверьте, я и сама иногда подолгу блуждаю в этом сосновом лесу.

Дедушка Володя служил командиром разведроты, прошел войну и получил кучу орденов: Отечественной войны, Суворова, Кутузова, Красной Звезды – в общем, отдал долг Родине сполна. А потом взял в жены бабушку Катю, нарушив правило Священных Писаний: мужчине-еврею следует жениться на женщине-еврейке. Маму они воспитывали примерно как в Институте благородных девиц: рисование, поэзия, музыкальная школа и далее по списку. В класс по фортепиано стояла очередь длиною с Бульварное кольцо, так что маленькую Софочку определили на виолончель. Особого восторга смычок не вызвал, но вскоре подвернулся случай переиграть все струнные разом.

После обстоятельного чае(или не чае–)пития харизматичный дедушка Володя и его приятель-шалопай дядь Юра летящей походкой отправились решать вопросики. Оба были красавцами, так что сердца директрисы и завуча были стремительно покорены. Охмурили с позволения бабушки Кати двух бальзаковских дам – и Софочка перешла в заветный класс фортепиано. А Володю, кстати, как я потом узнала, при рождении назвали Давидом-Вольфом Яковлевичем Вайсманом. В нашей семье загадочных историй пруд пруди: загадки, интриги, расследования и полная неразбериха. Располагайтесь поудобнее, мы начинаем наш сеанс. И попкорном запаситесь.

Дедушкина мама Чарна и ее родная сестра родились в многострадальном украинском городе Тульчин. Со времен Богдана Хмельницкого там все время происходит полный мрак. Сначала в местном замке спрятались от казаков тысячи евреев и их убили при осаде. В революцию Тульчин попеременно захватывали то большевики, то австро-немцы, то банды грабителей. Во Вторую мировую – оккупировали румыны, и евреев истребляли, истребляли, истребляли. Именно про холокост в Тульчине написал роман «Тяжелый песок» Рыбаков.

Но вернемся к Чарне. Точнее, к ее таинственной сестре, которую считали ясновидящей: не шучу, съезжались со всей царской России в поисках ответов, себя и пропавших родственников. Даже жандармерия Николая II, представьте себе, наведывалась: прабабушка помогала раскрывать преступления! Заметили, что я ни разу не упомянула ее имени? Тут такая штука: каким-то загадочным образом оно было утрачено – абсолютный нонсенс для еврейской семьи. Знаю одно: оно начиналось с буквы «С». По семейной легенде, отчасти поэтому маму назвали Софьей. Правда, сначала Чарна настаивала на Сильве или Солодифи. Бабушка Катя хлопнула кулаком по столу: «Уж лучше разведусь, чем моя дочь будет Солодифью!» На том и порешили: чего ни сделаешь, чтобы брак сохранить. Позже расскажу.

Имени прабабушки мы так и не нашли. Его наверняка знала Чарна, но тайна ушла в могилу вместе с ней. Но одну загадку разгадать все же удалось. Ясновидящая – дедушкина родная мама – умерла молодой, и, отгоревав, ее муж Яков взял в жены Чарну. И стали они вместе воспитывать дедушку Давида-Володю, сына Якова и загадочной вещуньи с утраченным именем.

С папиным родом тоже интересно: кровей в Виталии Витальевиче Рудском намешано не меньше, чем в маме. Прабабушка Екатерина была полячкой, и папа прислуживал священнику на мессах в католическом костеле почти все детство. Прадедушка – наполовину белорус, наполовину поляк. Прабабушка Ирма Францман была латышско-немецкого происхождения, а ее муж, папин дед, – белогвардейцем. Когда дед-белогвардеец пропал, Ирма вышла замуж за стрелка. До самого конца жизни, а прожила она долго, колоритная дама говорила по-русски с очаровательным акцентом. Очень эта великосветскость мне нравилась. В общем, соткана я из разных кровей, религий и культур.