Мама всегда была азартным игроком-любителем на рынке недвижимости: кажется, ее мозг не переставал выдумывать хитрые жилищные комбинации для себя и всех вокруг. Путем сложных манипуляций она снова обменяла квартиру на более просторную ближе к центру и перевезла нас на Ленинский проспект. Воробьевы горы, Нескучный сад – моя Москва была красавицей. Теперь эти места уже и не узнать: дороги, развязки, машины, машины.

Новая школа, новые учителя, новые проблемы. Начинался переходный возраст, и одноклассники выбрали меня объектом насмешек. Во-первых, я отличалась внешне: высокая и суперхудая. Во-вторых, была бунтаркой. А вы что думали? Полагаю, мятежный дух я унаследовала от еврейского дедушки Владимира-Давида. Пока все зубрили внеклассное чтение, я выискивала что-то вне школьных стен. Когда дрожащим голосом блеяли у доски «Стихи о советском паспорте» Маяковского, я выступала (ей-богу, как в театре) с балладой «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви»:

В восьмом классе девочки стали оформляться – у меня же не было ни намека на округлости. Поддевала под брюки пять пар колготок, чтобы нарастить объемы. Добавить себе весомости.

Классе в девятом у всех начались романы, сексуальные эксперименты – все мимо меня. В какой-то момент даже стала привирать, что в чем-то таком страшно секретном участвую.

Переход в десятый класс висел на волоске. Учительница физики грозилась: «Не сдашь экзамен – оставлю на второй год». Ну и выучила я эту физику. Прокляла все, сдала на четверку и благополучно забыла.

К тому времени я уже училась в спортивной школе и на обычную стала подзабивать. Сначала в пределах разумного: урок, два. Потом вошла во вкус: три, пять, целый день. В отличие от физички, некоторых учителей это не оскорбляло. Помню, что наши редкие рандеву пожилой учитель географии начинал с приветствия: «Космонавтка Рудская вернулась после долгого полета в космос». Педагог-хохмач был ко мне благосклонен и ставил тройки, а иногда даже четверки – видимо, предвидел, что вокруг света я облечу без навигации по контурным картам. Было очень приятно.

Итак, географ, как и остальные учителя, встречал меня в классе все реже. А где же меня можно было встретить в перерывах между утренней и вечерней тренировками (о них расскажу дальше)? Тусовалась в кино, гуляла по любимым переулочкам, шуршала разноцветными листьями в парке. В строго означенное время (тут без самоволок) отправлялась в фехтовальный клуб «Динамо». Путешествие начиналось на Ленинском: на 110-м автобусе через Ленинку до Пушки, на маршрутке от зеленеющего Пушкина до улицы Правды. Вечером все тот же маршрут в обратной последовательности.

Теперь, когда я сама трижды мама, восхищаюсь стойкостью родителей: ушла утром, пришла вечером, шляется где-то без телефона и даже пейджера, а маньяков-то никто не отменял! Мне же самостоятельность была по кайфу: все-таки по натуре я кошка, которая гуляет сама по себе. Опять удивила? Как есть.

Социальную пристройку я выработала через много лет в журнале Hello! (о нем поговорим во второй части книги). Конечно, светским этикетом я давно овладела в совершенстве. Но иногда от общения – наверное, как и каждый человек, – устаю. В такие моменты беру паузу: запираюсь на даче, читаю, смотрю сериалы, туплю. И, каюсь, дорогие читатели, зависаю в соцсетях, где вы хвалите и чихвостите меня без устали и сна. Приятно, что я вам небезразлична. Раньше, когда водила машину, часто садилась за руль и каталась по ночной Москве под любимую музыку. Предпочтения менялись от «Гражданской обороны» до Ленни Кравица, медитативная суть бесцельного катания оставалась прежней. Иногда рандомно выбирала маршрут и рулила, к примеру, по Новой Риге до Нового Иерусалима. Иногда практически на автопилоте наматывала круги по Садовому. Не волнуйтесь, опасности не создавала: спасибо широкоугольному объективу «рыбий глаз», в который неминуемо превращается оптика фехтовальщицы.

В общем, быть публичным человеком 24/7 крайне энергозатратно. И заходить в эту светскую реку заново ужасно тяжело. Помните, как неохота возвращаться в школу после каникул? А в спортзал после долгого отлынивания от тренировок? Со светской жизнью примерно так же, обсудим как-нибудь потом. Обещаю, точно обсудим, вам же любопытно.