Как мама-пианистка могла не отдать меня в музыкалку, спросите вы. Конечно, никак – отдала. Чтобы поступить, нужно было что-нибудь сыграть и спеть, а у меня, должна вам признаться, не было слуха. Мама решила пойти по стопам своих родителей – в обход. По счастливому для нее стечению обстоятельств учительница музыки Наталья Ивановна была родственницей ее подруги Танечки Стебловой. Короче, дело оказалось в шляпе. А для меня – шляпой.

За движением рук Натальи Ивановны я наблюдала с открытым ртом. Только перехватывало дух не от музыкального восторга, а из-за колечек «Неделька» на тонких пальцах. А как она одевалась!

Отмотав на фэшн-энтузиазме три класса, я сказала родителям: «Баста». Мама не сопротивлялась, но поставила условие. Неожиданное, скажу я вам. Звучало примерно так: «Провалишь экзамен – разрешу бросить». И я поняла: вот он, мой единственный шанс закончить музыкальную пытку. А главное, чтобы схватить удачу за хвост, не нужно ничего делать! Вообще ничего, в прямом смысле слова.

Помню как сейчас битком набитый актовый зал с пыльным бархатом над сценой. Застегнутых на все пуговички – не знаю, как они вообще дышали, – педагогов. Трясущихся от страха «коллег» по музыкальному цеху. Вызывают на сцену. Торжественно сажусь за инструмент, расправив плиссированную юбку (как же я ее ненавидела). Замираю. Минута, две, три… Размышляю, сойдет ли уже эта пауза за мхатовскую? Выношу вердикт, что вполне, поднимаюсь с потрепанной банкетки и, не поведя бровью, чеканю: «Я все забыла».

Так бесславно закончилась моя музыкальная карьера. О чем я, кстати, жалею и что пытаюсь наверстать (об этом поговорим в третьей части книги). Забавно, что много лет спустя мы с Наташей Ветлицкой выяснили: оказывается, Наталья Ивановна была нашим общим педагогом. Видите, как по-разному нам зашла музыка.