ила-была на свете старуха вдова, и было у нее три дочери. Жили они на самом краю села у высокой-высокой горы и были такие бедные, что ничего-то у них не было, кроме одной-единственной курицы. Дороже самого драгоценного сокровища была старухе эта курица, и носилась она с ней как с писаной торбой.
Но вот однажды курица возьми и пропади. Кинулась старуха туда-сюда, обшарила каждый кусточек вокруг избушки, но все напрасно, — курицы как не бывало.
— Ступай-ка, дочка, да поищи нашу курицу, — говорит старуха старшей дочери. — Хоть из-под земли, да найди ее.
Собралась старшая дочка и отправилась искать курицу. Шла она, шла, искала-искала, кликала курицу и так и этак, но все напрасно. Собралась она уже было идти домой, как вдруг слышит из горы чей-то голос:
А курица давно в горе!
А курица давно в горе!
Решила девушка разузнать, что бы все это значило, но только подошла к горе, как провалилась в глубокую-глубокую яму, полетела вниз и очутилась в подземелье. Пошла она тогда куда глаза глядят и прошла великое множество комнат, одну прекраснее другой. Как вдруг в последней комнате появился перед ней огромный безобразный великан.
— Хочешь стать моей женой? — спрашивает.
— Нет, — ответила она. Вовсе она не хочет стать его женой. А хочет она выбраться из подземелья и найти пропавшую курицу.
Как услышал великан ее слова, рассердился пуще зверя лютого. Схватил девушку, оторвал ей голову и бросил в глубокий погреб.
А вдова глаза проглядела, поджидаючи дочь. Ни слуху, ни весточки не подавала о себе старшая дочка. Подождала старуха еще немного и велела собираться в дорогу средней дочери.
— Ступай-ка поищи свою старшую сестру, — говорит она ей. — Да и курицу покличь, может, где и сыщется.
Отправилась средняя дочь в путь-дорогу, и случилось с ней то же, что и со старшей сестрой. Шла она, шла, так и этак кликала курицу и вдруг слышит вдалеке чей-то голос:
А курица давно в горе!
А курица давно в горе!
Удивилась девушка и пошла разузнать, что бы все это значило. Но только приблизилась к горе, как провалилась в глубокую-глубокую яму, полетела вниз и очутилась в подземелье. Пошла она куда глаза глядят и прошла великое множество комнат. Вдруг в последней комнате появился перед ней великан.
— Хочешь стать моей женой? — спрашивает.
Нет, не хочет она стать его женой. А хочет она выбраться из подземелья и найти пропавшую курицу.
Рассердился великан. Схватил он девушку, оторвал ей голову и бросил в погреб.
А вдова сидит в своей избушке, поджидая среднюю дочь. Семь дней миновало и семь ночей, а дочь все не подает о себе весточки.
Говорит тогда старуха младшей дочери:
— Придется, верно, дочка, собираться тебе в дорогу. Ступай поищи своих сестер. Куда как худо, что курица пропала, но еще горше будет, коли не сыщем мы твоих сестер. Да и курицу покличь по дороге, может, где и сыщется.
Пошла младшая дочь из дому. Шла она, шла и на всем пути своем искала и кликала курицу, но не сыскала она ни курицы, ни сестер. Долго ли, коротко ли, подошла она к горе и вдруг слышит:
А курица давно в горе!
А курица давно в горе!
«Что за невидаль такая? — подумала девушка. — Пойду-ка посмотрю».
Но только она так подумала, как провалилась в глубокую-глубокую яму, полетела вниз и очутилась в подземелье. Пошла она по комнатам, одна красивее другой. Она нисколько не испугалась и старалась запомнить все, что ни попадалось ей на пути. Заметила она и глубокий погреб. Заглянула в него и сразу увидала на дне обеих своих сестер. Только-только успела закрыть она крышку погреба, как появился перед ней великан.
— Хочешь стать моей женой? — спрашивает.
— Хочу, — ответила девушка. Смекнула она уже, какая судьба постигла ее сестер.
Услыхал великан ее ответ и надарил ей много красивых платьев, таких красивых, каких только пожелать можно. И чего бы она ни захотела — все тут же появлялось перед ней, — вот как обрадовался великан, что захотела девушка стать его женой.
Живет старухина дочка в подземелье у великана и с каждым днем становится все грустнее и печальнее. Спрашивает ее великан, о чем она кручинится.
— Ах, — отвечает девушка, — оттого я кручинюсь, что не могу повидаться с моей матушкой. Чует мое сердце, что умирает она от голода и жажды, и никого нет с ней рядом, и некому-то ее накормить, напоить.
— Не отпущу я тебя к ней, — отвечает великан. — Возьми-ка мешок, положи в него еды, я сам отнесу его твоей матери.
Поблагодарила его девушка и принялась за дело. Насыпала она полный мешок золота и серебра, а сверху положила чуть-чуть еды и сказала великану, что мешок готов. Но прежде чем великану уйти, она взяла с него слово, что он не будет заглядывать в мешок.
Только вышел великан из пещеры, стала она подглядывать за ним сквозь трещину в горе. Прошел он немного и говорит:
— Что-то тяжеловат мешок. Дай посмотрю, что там такое, — и давай мешок развязывать.
А девушка как закричит:
— Я тебя вижу! Я тебя вижу!
— Ну и глазищи у тебя, черт побери! — пробормотал великан и больше уже не пробовал в мешок заглядывать.
Пришел он к избушке вдовы и мешок в дверь бросает.
— Вот тебе еда от дочери, только не вздумай ее искать! — говорит.
Так и живет младшая дочка вдовы в пещере у великана. Случилось как-то раз, что в пещеру свалился козел.
— Кто тебя звал, косматая тварь! — в ярости закричал великан.
Схватил он козла, оторвал у него голову и бросил в погреб.
— Что ты наделал! — запричитала девушка. — Останься он в живых, все бы мне веселее было.
— Не печалься, — отвечает ей великан. — Мне ничего не стоит оживить его.
Снял он со стены кувшин, приставил голову козла к туловищу, побрызгал водой из кувшина — козел и ожил!
«Ладно, — подумала девушка. — Этот кувшин, видать, дорогонько стоит».
Долго ли, коротко ли — живет девушка в пещере у великана. Вот как-то раз ушел великан из дому. Вытащила девушка из погреба старшую сестру, приставила ей голову к туловищу и побрызгала водой из кувшина — точь-в-точь как это делал тролль, когда козла оживлял. Старшая сестра мигом и ожила!
Девушка велела ей залезть в мешок, а сверху положила немного еды. Вернулся великан домой, а она ему и говорит:
— Придется тебе, муженек, еще раз снести поесть моей матушке. Сдается мне, что она голодает, бедняжка. Живет она одна-одинешенька, и некому ее накормить и напоить. Только смотри не заглядывай в мешок.
Великан согласился отнести мешок и обещал не заглядывать в него.
Идет он, идет и думает: «Ну и тяжелый мешок!» Прошел еще немного, и стало ему невмоготу. «Дай, — думает, — погляжу, что там такое. Какие бы ни были у нее глазищи, так далеко ей меня не увидать».
Но только он собрался развязать мешок, а старшая сестра закричала из мешка:
— Я тебя вижу! Я тебя вижу!
— Ну и глазищи у тебя, черт побери! — пробормотал великан, ведь он решил, что это крикнула та сестра, что дома осталась. Больше он уже не пытался заглядывать в мешок и что было сил припустил к старухиной избе. Добрался до избушки, бросил мешок в дверь и говорит:
— Вот тебе дочка прислала еды, не вздумай только ее искать!
Прошло еще немного времени, и младшая дочка старухи проделала со своей второй сестрой то же самое, что и с первой: приставила голову ее к туловищу, побрызгала водой из кувшина и велела залезть в мешок. Но на этот раз насыпала она в мешок столько золота и серебра, что для еды осталось совсем немного места.
— Придется тебе, муженек, еще раз сходить к моей матери и отнести ей немного еды, — говорит она великану. — Только смотри не заглядывай в мешок!
Великан сразу согласился и обещал не заглядывать в мешок. Идет он, идет, а мешок все тяжелее и тяжелее. Прошел он еще немного и совсем из сил выбился. Сбросил мешок с плеч на землю и сел дух перевести. И захотелось ему развязать мешок и поглядеть, что там такое. Но только он взялся за веревку, а средняя сестра как закричит из мешка:
— Я тебя вижу! Я тебя вижу!
— Ну и глазищи же у тебя, черт побери! — пробормотал великан и больше не пробовал заглядывать в мешок. Взвалил он его на спину и что было сил припустил к старухиной избушке.
— Дочка прислала тебе еды. Не вздумай только ее искать! — сказал он старухе.
Так и живет младшая дочка в пещере у великана. Вот как-то раз собрался великан из дому. Притворилась девушка больной и говорит великану:
— Раньше полудня не возвращайся! Что-то мне неможется — до полудня мне никак с обедом не управиться.
Только великан за дверь, а она давай набивать свое платье соломой. Поставила соломенное чучело к плите, а в руку ему уполовник сунула. Ну, ни дать ни взять — сама стоит у плиты! И побежала что было духу домой. По дороге прихватила она с собой охотника и спрятала его в избушке у матери.
В полдень или около того вернулся великан домой.
— Подавай есть! — крикнул он чучелу.
А чучело-то молчит.
— Подавай есть, тебе говорят! — снова крикнул чучелу великан. — Я проголодался!
А чучело-то молчит.
— Подавай есть! — закричал великан в третий раз. — Заснула, что ли? Смотри, разбужу!
Ну, а чучело с места не сдвинулось.
Рассвирепел тогда великан и так хватил чучело, что солома по всему подземелью разлетелась. Понял великан, что его провели, и бросился искать девушку. Подбежал к погребу — глядь, а сестер и след простыл!
— Поплатится же она у меня за это! — крикнул он и кинулся к старухиной избушке. Но только подбежал к избушке, как раздались выстрелы. А великан подумал, что это гром гремит. Не осмелился он войти в избушку. Помчался домой, но только подбежал к пещере, как выглянуло солнышко, и великан лопнул!
А в пещере той золота да серебра осталось — не счесть. Вот бы ее найти!