или-были бедняки, муж и жена; жили они в ветхой избушке далеко-далеко в лесу, с трудом перебивались со дня на день, голодали и холодали, и надо им было кормить троих сыновей, а младшего сына звали Аскеладден, потому что он только и делал, что сидел у печи и копался в золе.

Вот однажды решил старший сын пойти по свету и попытать счастья. Мать с отцом сразу его отпустили, и он отправился в путь. Шел он, шел, целый день шел, а когда наступил вечер, пришел к королевскому дворцу. Король стоял на крылечке и спросил его, что ему нужно.

— Да вот хожу я по свету и ищу работу, — отвечал старший сын.

— Хочешь служить у меня и пасти моих семерых жеребят? — спросил король. — Если сумеешь весь день их пасти и вечером скажешь, что они едят и что пьют, я отдам тебе в жены свою дочь и полкоролевства в придачу, а если не сумеешь — я прикажу вырезать у тебя из спины три красных ремня.

Что ж, старший сын решил, что это работа легкая. «Неужели же я с нею не справлюсь», — подумал он.

Утром, когда рассвело, конюх вывел семерых жеребят, и они поскакали прочь, а старший брат Аскеладдена — за ними. И вот поскакали они через горы и долины, через кусты и овраги. Бежал он за ними, бежал и притомился. Потерпел он еще немного, и вот совсем ему надоело пасти жеребят, а тут как раз пришел он к опушке леса, и на опушке сидела старуха с веретеном и пряла пряжу. Увидела она, как бежит парень за жеребятами, а пот с него так и льется, и закричала:

— Поди сюда, поди сюда, сыночек мой милый, я у тебя в голове поищу!

Что ж, он с радостью согласился, сел рядом со старухой, положил голову к ней на колени, и искала она у него в голове до самого вечера, а он спокойно отдыхал.

Вот начало смеркаться, и брат Аскеладдена собрался в дорогу.

— Пойду-ка я потихоньку домой, — говорит, — а на королевском дворе делать мне больше нечего.

— Погоди, пока совсем стемнеет, — сказала старуха, — тогда семеро жеребят поскачут к королевскому двору, мимо этого места; а ты беги за ними следом, никто и не узнает, что ты целый день тут пролежал, подумают, будто ты жеребят пас.

Дала она ему кувшин воды и пучок клюквы и велела показать королю и сказать: «Вот это они едят, а вот это пьют».

— Ну что, ты правда их пас с утра до вечера? — спросил король.

— Правда, — ответил брат Аскеладдена.

— Тогда скажи-ка мне, что же едят и что пьют мои семеро жеребят?

Показал ему парень кувшин воды и пучок клюквы, что дала ему старуха.

— Вот их питье, а вот и еда, — говорит.

Тут король догадался, как он пас жеребят, и так рассердился, что велел сейчас же гнать его прочь, только сначала вырезать у него из спины три красных ремня и раны солью посыпать.

Воротился парень домой, и уж, конечно, не очень ему было приятно.

— Разок попробовал я поискать работу, и довольно с меня! — сказал он.

На другой день решил средний сын пойти по свету и попытать счастья. Отец с матерью не пускали его, просили-молили только взглянуть на спину старшего брата, но он стоял на своем, и — делать нечего — они его отпустили, и он отправился в путь.

Шел он, шел целый день и тоже пришел к королевскому дворцу. Король стоял на крылечке и спросил, что ему нужно. Средний сын ответил, что ищет работу, а король спросил, не хочет ли он служить у него и пасти семерых жеребят. И назначил он ему ту же награду и наказанье такое же, как и старшему брату. Парень сразу согласился и нанялся на службу. «Трудно, что ли, пасти семерых жеребят и сказать королю, что они едят и что пьют», — подумал он.

Рано утром, как рассвело, конюх выпустил семерых жеребят, и они опять поскакали через горы и долины, через кусты и овраги, а средний сын — за ними. И случилось с ним все точно то же, что и с его братом. Долго-долго он бегал за жеребятами и притомился, а потом увидел на опушке леса старуху, которая сидела с веретеном и пряла пряжу, и она закричала:

— Поди сюда, поди сюда, сыночек мой милый, я у тебя в голове поищу!

Что же, он был не прочь. Отстал он от жеребят, сел рядышком со старухой, да так и просидел целый день, до самого вечера.

А вечером, когда жеребята поскакали домой, старуха дала ему кувшин воды и пучок клюквы.

И когда спросил его король: «Что же едят и что пьют мои семеро жеребят?» — средний сын показал ему воду и клюкву и сказал:

— Вот их питье, а вот и еда.

Король рассердился и приказал вырезать из спины у среднего сына три красных ремня, посыпать раны солью и тут же гнать его со двора. Воротился он домой, рассказал обо всем, что с ним приключилось, и сказал отцу с матерью:

— Попробовал я раз поискать работу, и с меня довольно!

И вот на третий день собрался Аскеладден в путь-дорогу.

— Дай-ка и я попробую пасти семерых жеребят, — сказал он.

Стали тут братья над ним смеяться:

— Уж если у нас ничего не вышло, ты-то на что надеешься? Ты только и умеешь, что у печи сидеть и в золе копаться!

— А я все равно пойду, — сказал Аскеладден. — Как я задумал, так и сделаю.

И как ни смеялись над ним братья, как ни просили его отец с матерью — ничего не помогало, и он отправился в путь.

Шел он тоже целый день, а к вечеру пришел на королевский двор. На крылечке стоял король и спросил, что ему нужно.

— Да вот ищу работу, — отвечал Аскеладден.

— А откуда ты? — спросил король. Он решил теперь не нанимать на работу кого попало.

Аскеладден отвечал, что его братья уже стерегли семерых жеребят, а потом спросил, нельзя ли и ему попасти их завтра.

— Тьфу ты! — говорит король. Он о братьях Аскеладдена и слушать не хотел. — Коли ты им брат, так уж, верно, ни на что не годишься. Нет, довольно с меня таких работников!

— Ну, раз уж я сюда пришел, дали бы мне попробовать! — сказал Аскеладден.

— Ладно, если уж тебе охота, чтоб с тебя шкуру содрали, — пожалуйста! — сказал король.

— Нет, мне охота принцессу получить, — ответил Аскеладден.

Рано утром, как только рассвело, конюх снова выпустил семерых жеребят, и они поскакали через горы и долины, через кусты и овраги, а Аскеладден — за ними.

Бегал он за ними долго-долго и тоже прибежал на опушку леса. Там снова сидела старуха с веретеном и пряла пряжу. Увидела она Аскеладдена и закричала:

— Поди сюда, поди сюда, сыночек мой милый, я у тебя в голове поищу!

— Провались ты, старая ведьма, — отвечал Аскеладден и побежал за своими жеребятами.

Миновали они опушку, и тогда самый младший жеребенок говорит:

— Садись на меня, потому что пути нашему конца-краю не видно. — Аскеладден его послушался.

Так бежали они еще долго-долго.

— Видишь что-нибудь? — спрашивает жеребенок.

— Нет, — отвечает Аскеладден.

Снова они бежали долго-долго.

— А теперь? — спрашивает жеребенок.

— Ничего, — отвечает Аскеладден.

Снова прошло немало времени, а они все бежали.

— Ну, а теперь что-нибудь видишь? — спросил жеребенок.

— Да, теперь впереди будто бы что-то белеется, — отвечал Аскеладден, — словно большущий березовый пень.

— Туда-то нам и надо, — отвечал ему жеребенок. Подбежали они к пню, жеребенок отпихнул его в сторону, а под пнем дверца оказалась. Вошли они в ту дверцу и очутились в маленькой комнатке. Там ничего не было, только стол да печка, а за дверью висел большой ржавый меч и маленький кувшинчик.

— Можешь ты поднять этот меч? — спросил жеребенок.

Аскеладден попробовал, но меч был такой тяжелый, что не поднять. Тогда сказал ему жеребенок, чтобы он отпил из кувшинчика. Выпил он один глоток, потом второй, а потом и третий, и после этого меч ему легче перышка показался.

— Забирай меч с собою, — сказал жеребенок. — Этим мечом ты всем нам отрубишь головы в день твоей свадьбы, и мы снова превратимся в принцев. Ведь нас околдовал злой тролль, а мы, все семеро, братья той принцессы, которая достанется тебе в жены, когда ты расскажешь королю, что мы едим и что мы пьем. Только как отрубишь нам головы, приложи каждую на прежнее место, и тогда с нас спадут чары злого тролля.

Аскеладден обещал, что все так и сделает, и они поскакали дальше.

Долго-долго бежали они, и младший жеребенок спросил Аскеладдена:

— Видишь ты что-нибудь впереди?

— Нет, — сказал Аскеладден.

Снова бежали они долго-долго.

— А теперь? — спросил жеребенок.

— Нет, ничего не видать, — отвечал Аскеладден.

И опять бежали они долго-долго, через горы и долины, через кусты и овраги.

— А теперь? — спросил жеребенок. — Неужели и теперь ничего не видишь?

— Нет, — отвечал Аскеладден, — теперь я вижу, как далеко-далеко впереди словно вьется синяя дорожка.

— Это река, — отвечал жеребенок, — и нам нужно перебраться на другой берег.

Перебрались они на другой берег по красивому длинному мосту, а потом снова бежали еще долго-долго, и опять младший жеребенок спросил у Аскеладдена:

— Видишь ты что-нибудь впереди?

— Вижу, — отвечал Аскеладден, — что-то чернеется далеко-далеко впереди, словно высокая церковь.

— Туда-то нам и нужно, — сказал жеребенок.

Вошли они на церковный двор и превратились в людей, в семерых прекрасных принцев, и одежда на них так сверкала, что смотреть больно. И вошли они в церковь, а Аскеладден — за ними. Священник у алтаря дал им вина и хлеба и благословил их, и они вышли из церкви, и Аскеладден вышел вслед за ними, а вина и хлеба от святых даров взял с собою. Как только королевичи сошли с паперти, они снова превратились в жеребят; Аскеладден сел младшему на спину, и они поскакали обратно той же дорогой, только еще намного быстрее. Вот проскакали они мост, вот миновали березовый пень, вот промчались по опушке леса, где сидела старуха. Когда они бежали мимо, она что-то им закричала, но Аскеладден не расслышал, понял только, что она очень сердится.

Когда они вернулись на королевский двор, уже почти совсем стемнело, и сам король стоял у крыльца и ждал их.

— Ну? — спросил король у Аскеладдена. — Ты пас их целый день с утра до вечера?

— Я старался как мог, — отвечал Аскеладден.

— Тогда расскажи-ка мне, что они едят и что пьют? — сказал король.

Вынул Аскеладден хлеб и вино от святых даров и показал королю.

— Вот их еда, а вот питье, — говорит.

— Да, ты стерег их верой и правдой, — сказал король. — Получай же принцессу и полкоролевства в придачу.

Тут же стали готовиться к свадьбе, и король надумал устроить такой богатый и веселый пир, чтобы о нем говорили во всех соседних королевствах. А как сели все за свадебный стол, жених вдруг поднялся и пошел на конюшню.

— Я там кое-что забыл, пойду принесу, — сказал он. Вошел он туда и сделал все, как велели ему королевичи: сперва отрубил голову у самого старшего, потом у второго и так у всех семерых, и у самого младшего — у последнего, а потом каждому отрубленную голову к телу приставил. Как только он это сделал, все семеро превратились в королевичей, и Аскеладден повел их на свадебный пир. Увидал король своих детей и так обрадовался, что стал обнимать и целовать Аскеладдена, а принцесса, его молодая жена, полюбила его еще сильней прежнего.

— Полкоролевства ты уже получил, — сказал король, — а другую половину получишь после моей смерти. Потому что принцы, мои сыновья, теперь сами о себе позаботятся и сами завоюют себе страны и земли.

Ну и уж, конечно, на свадебном пиру все пили, ели и веселились вволю.

И я там был, в том пиру гулял, только никто меня не замечал… и достался мне один кусочек пирожка, и я намазал его маслом и на печку положил. Масло растеклось, пирожок сгорел, так я на пиру ничего и не ел.