ил да был человек, и вот однажды сидел он у себя дома и ковш вырезал. Выла буря, свистел ветер, ему даже страшно сделалось. И вдруг он услыхал, что в дверь кто-то скребется. Открыл он дверь — а там еж, да только был тот еж не простой, а говорил человечьим голосом.

— Впусти меня переночевать. — говорит еж.

— Вот еще выдумал, — человек отвечает, — тебе в доме не место, ты и на улице переночуешь.

— Сам на улице ночуй в такой холод, — говорит еж. — А мне неохота. Впусти меня переночевать.

Делать нечего, пришлось человеку впустить его в дом. Сел еж у печки и стал смотреть, как человек ковш вырезает. Смотрел-смотрел и говорит:

— Я этот ковш у тебя куплю.

А человек ему в ответ:

— Чем же ты мне платить-то будешь?

— Выйдешь завтра на рассвете в сени — сам увидишь, — сказал еж.

Ну, пришлось человеку отдать ежу ковш, сел он в ковш, а ковш, оказывается, будто нарочно по мерке для него сделан.

Прошло немного времени, и петух на печке заворочался, а еж услыхал и говорит:

— Продай мне петуха.

Не хотелось человеку с петухом расставаться, да еж ему столько денег посулил, что пришлось ему согласиться.

Наутро запряг еж петуха в ковш, сам туда сел и укатил в ковше на петухе, только его и видели. Ну, а человек тоже в накладе не остался, денежки-то в сенях и вправду лежали.

Ехал еж, ехал и к вечеру приехал к королевскому дворцу и стал под окнами разъезжать туда-сюда, петух даже притомился.

Вот выглянула в окно старшая принцесса, да темно уже было, и она побежала в сад, разглядеть, что там за повозка, она такой еще в жизни не видывала. Еж — в калитку, по дорожке покатил, к ягодным кустам, а принцесса — за ним. Вот подъехал еж к крыжовенному кусту, из ковша выпрыгнул и плюх! — прямо в куст.

— Либо ты меня поцелуешь, — говорит он принцессе, — либо под крыжовенным кустом проползешь. — А сам стал кружиться, кружиться, как ошалелый, иголки выставил — как зубья на бороне.

Не захотела принцесса целовать такого урода, вот и пришлось ей под крыжовенным кустом ползти. Прибежала она домой и сразу в постель — до того вся исцарапалась.

Так же точно и со средней принцессой получилось.

И вот пришла к крыжовенному кусту младшая принцесса, и опять еж говорит:

— Либо ты меня поцелуешь, либо под крыжовенным кустом проползешь!

— Да кто же станет целовать этакого урода! — отвечает принцесса.

— Не хочешь — не целуй, но тогда тебе придется под кустом проползти, не то я тебя не выпущу, — сказал еж, а сам давай кружиться.

— Уходи, страшилище! — закричала принцесса и хотела дать ему пинка, да побоялась, иглы-то у него, как зубья на бороне, торчали.

— Ну, полезай под куст! — сказал еж.

— Нет, я боюсь поцарапаюсь! — сказала принцесса.

— Ясное дело, приятного мало, — сказал еж. — Ну, тогда меня поцелуй!

— Ах, да ведь у тебя же такое рыло!

— Зато на нем иглы не растут!

— Тошно мне!

— А если тошно, полезай под куст!

— Господи, хоть бы не видеть-то тебя! — сказала принцесса. — Ну можно, я тебя через платок поцелую?

— Это можно, — сказал еж, но она и ахнуть не успела, а еж платок отдернул и поцеловал ее прямо в губы. И в ту же минуту обернулся принцем красоты неписаной. Оказывается, злой тролль превратил его в ежа, чтоб ходил ежом, покуда его в таком гадком образе не поцелуют.

Застыдилась принцесса, зажмурилась, а принц тотчас к ней посватался, и говорил он теперь красиво и ласково, ну, принцесса и согласилась, ведь он ей сразу понравился.

— Может, ты снова через платок меня поцелуешь? — спросил принц.

А принцесса тут хохотать и говорит:

— Все равно ведь ничего не получится.

Сыграли они свадьбу, восемь дней гуляли, а потом жили долго и счастливо, небось и сейчас еще здравствуют.

А из петуха чучело сделали и в шкаф поставили. Я сам видел, он там до сих пор стоит.