— Я отозвал своих людей, но внутри останутся Спящие и его личные служанки. Не заставляй меня пожалеть о моём поступке. Я ухожу в тень и… считай, что мы расчёте.

Звонок сорвался, и голос начальника безопасности Хасанаги, который так и не смог простить себе смерть своей любимой и по совместительству дочери главы корпорации, утонул в коротком гудке. Они тайно встречались и даже планировали пожениться, а когда девушка, которая никогда в жизни не притрагивалась к наркотику, была найдена с передозом, он, как и я, сразу всё понял.

Ему бы и удалось отомстить, если бы мне не пришлось вовремя вмешаться и его переубедить. Тогда Хасанаги мне всё ещё был нужен живым, и обваливать экономику целой страны из-за разбитого сердца стало бы неуместно. Однако теперь старик сам себя пережил, и всё ещё скорбящему человеку удалось в какой-то мере отомстить.

— Значит, всё готово?

Я опустил голову, зажмурился, ощущая лёгкое давление в области правого виска и натужно ответил:

— Чёрт, Мей, я…

— Хватит! — ровным голосом ответила девушка. — Я сама приняла решение, и мы больше никогда не будем возвращаться к этому вопросу, понятно? Лучше вытри каплю крови с правого лацкана рубашки.

Я открыл глаза и заметил, что она оказалась права.

— И что, ты теперь даже такое замечаешь?

— Нет, просто ты всегда отличался неаккуратностью, когда работаешь и позволяешь эмоциям взять вверх над холодным разумом. Не забывай, они для меня загораются как лампочки.

На моих губах растянулась улыбка.

— Да? Ну и о чём я сейчас думаю?

— Не о том, о чём должен, впрочем, я не удивлена, что ты даже в такой ситуации думаешь о сексе.

— Кхм, — вмешалась Молли по внутренней связи Нейролинка. — Вас, голубков, не оставить наедине? Нет? Не будешь передёргивать на её голос? Хорошо, поэтому лучше проверим как работает система.

— Работает, — ответил за Мей, но виртуальный голос девушки тут же вмешался.

— Идёт процесс адаптации. Загруженные препараты и протоколы позволят сымитировать биохимические изменения в теле Макса и позволят ему развиваться. Повторим побочные эффекты?

Я посмотрел, как цифры этажей сменялись одна за другой и раздраженно ответил:

— Всё и так понятно. Доза стимуляторов и коня свалит, нейронные адаптеры должны были давно сжечь мой мозг, а генетический корректор превратить в дельфина.

— Не только это, — продолжила Молли. — У тебя снизится естественный иммунитет. Ты станешь подвержен тому типу заболеваний, которые будут распространены на Титане и к которым выработали иммунитет другие.

— Я не боюсь простого чиха, — холодно ответил, замечая, что лифт пересёк отметку сотого этажа.

— Ну, будем надеяться, что кроме Титановской простуды местные не откопали более опасных бактерий. Хотя к нам поступали вести о каких-то существах, но это надо ещё проверить. В любом случае, с помощью Нейролинка система должна будет распознать в тебе обычного пользователя и подкорректировать остальное. Нам бы удалось лучше воссоздать имитацию сокрытого в напечатанных телах потенциала, которым наградила их система, но для это понадобится свежий труп с той стороны.

Я нахмурился, проверив содержимое обоймы и уточнил:

— Если этого будет достаточно, разберусь с мелочами на месте. Что насчёт денег? Ты всё подготовила?

— Тебе повезло, что у Титановских даркраннеров остались дальние родственники на Земле. Они пообещали, что приступят к сборке и всё подготовят в течении семи месяцев, а деньги их семьям я перевела через крипту. Скрин будет следить за тем, чтобы они внезапно не стали покупать особняков и хвастаться внезапным богатством. Что-нибудь ещё? — Молли замолчала, а затем цокнула и добавила. — Ах, да, точно! Это не наверняка, но твой интерфейс и личная система могут немного отличаться от остальных. Не забывай, ты всё же будешь имитировать, поэтому старайся сильно не перегружать нервную систему. Мей будет контролировать корректировку системы, как только к ней подключишься, но, если вдруг решишь, скажем так, нюхнуть чего интересного за углом, крайне советую воздержаться. Эффект будет неожиданным.

— Понял, — ответил, разминая мышцы шеи. — Что-нибудь ещё, что я должен знать?

Молли протянула:

— Да вроде всё. А, да, я сразу направила запрос на печать твоего сфабрикованного матричного импринта, который ты загрузил в сервер, но не знаю, когда начнётся процесс. Так что будем просто ждать.

Лифт остановился на двести втором этаже. Башня Хасанаги отличалась не только тем, что была самой высокой из всех, но и фактически являлась телепортом в другой мир. Я бывал здесь десятки раз, но каждый из них был особенным. Ещё до того, как двери открылись, в нос попал сладковатый запах цветущей вишни. Выращенные деревья доставляли из самой Японии из личного сада Хасанаги, и фактически, башня являлась единственным местом, в котором всё ещё можно было найти чистые органические растения без синтетических примесей.

Я шагнул через открытые двери лифта и попал в совершенно иной мир. Купол внутри башни, с пятиэтажным особняком, выполненном в древнеазиатском стиле, с покатыми крышами из выпуклой и вогнутой черепицы. Искусственно созданное вокруг голографическое освещение следовало внутренним часам, сменяя день безоблачной ночью.

На дворе смеркалось. Красный диск несуществующего солнца уходил за фальшивый горизонт, придавая моменту ещё более драматический оттенок. Я ступил на белый камень, как вдруг работающие в саду молодые женщины подбежали к дорожке, выстроились у бордюров и склонились в приветственном поклоне.

— Добро пожаловать домой, господин Хасанаги.

Дом. Эта фамилия. Ни одно, ни другое мне не принадлежало. Единственные моменты, когда мне приходилось здесь оказываться, — это по велению старого ублюдка для того, чтобы кого-нибудь убить. Фамилия тоже не была моей собственностью. Меня так называли лишь в стенах башни корпорации, так как за её пределами я вновь превращался в Серого Странника.

Я ступил вперёд, вышагивая по белоснежному и начищенному камню, направляясь в сторону особняка. Старик знал о моём приближении, более того, он понял, что произойдёт нечто интересное, ещё тогда, когда штатная охрана покинула свои посты и спешно удалилась. Оттягивать момент было бы столь нелогично, сколь могло показаться на первый взгляд, но я не мог не насладиться им, любуясь пышными кронами розовых лепестков на фоне красного диска.

У двери меня встретила служанка. Я на мгновение заметил страх в её глазах и приказал как можно скорее покинуть своего господина. Она кивнула, но подчиняться отказалась и покорно устроилась у двери, ожидая, когда её услуги могут понадобиться. Меня провели через одно помещение, затем через другое, и, когда я поднялся на третий этаж по лестнице из красного дерева, передо мной появились они.

Спящие. Больше киборги, чем люди, запрограммированные на беспрекословное подчинение и служение одному господину. Внутри машин всё ещё находились человеческие разумы, тренированные десятилетиями, а то и сотнями лет лишь для одной цели — защитить главу Хасанаги. Я понимал, что с ними придётся не просто, поэтому, пропуская прелюдии, заговорил первым:

— Я пришёл убить вашего господина. Готовьте оружие.

Трое киборгов в традиционных красных доспехах самураев с рогатыми шлемами и масками, изображающими демонов, вышли вперёд и коротко поклонились. Такт требовал от меня того же самого, поэтому я встал напротив, вытащил из ножен подаренную мне Хасанаги катану и занял боевую стойку.

Тот, что находился слева, атаковал первым. Учитывая, что их тела фактически были заменены на кибернетику, двигался он в несколько раз быстрее человека. Я успел расстегнуть пуговицу пиджака и плавно шагнул в сторону, широко рубанув сверху вниз. Спящий ожидал мою атаку, поэтому, пригнувшись, ударил меня в живот эфесом меча и попробовал распороть мне живот.

Я выставил перед собой лезвие, отведя орудие противника прочь, выписал в воздухе восьмёрку и одним движением обезглавил противника. Второй спящий даже не взглянул на поверженного охранника, из раны на шее которого фонтаном брызгала тёмно-красная кровь. Повисла пауза. Я резким движением стряхнул кровь с клинка и вызвал спящего на бой.

Он высоко занёс ногу, будто собирался громко топнуть, а затем со всей силы ударил о бамбуковый татами. Дощечки аккуратными секторами поднялись в воздухе, закрывая мне обзор, и противник бросился в бой.

— Самое время опробовать Нейролинк в бою, — раздался голос Молли. — Мей, подключись к железному дровосеку и попробуй нащупать его импланты.

Я вовремя заметил кончик клинка, приближающийся к моему лицу и, отбив его, пропустил противника за спину, мысленно ответив:

— Это будет последним, что вы обе сделаете.

Повисла тишина, и больше предложений и вмешательств в мой поединок не происходило. Татами кое-как упали на толстые деревянные балки фундамента особняка, и спящий попробовал атаковать вновь. В этот раз я решил, что не стану защищаться, и пора заканчивать наш бой, и ринулся навстречу.

Пускай их и тренировали десятки лет, оттачивая технику мастерства ближнего боя. Пускай всё, чем занимались эти люди, — это улучшали свои навыки, но у них не было того, что было у меня. А именно непоколебимой уверенности и настойчивости. Я попросту отказывался принимать тот факт, что во всей вселенной существует человек, способный меня превзойти в бою один на один.

Каждодневные изнурительные тренировки, самое лучшее железо и оттачивание инстинктов убийцы превратили меня в идеальный организм, инструмент, созданный лишь с одной целью. И сейчас я планировал её достичь.

В то время, как спящий рубанул точным, коротким и метким ударом, нацеленным прямиком на мою ярёмную вену, мне удалось на полном ходу пригнуться и полоснуть его по правому бедру. Лезвие ожидаемо чиркнуло о крепкий углепластик его второй кожи, и со стороны могло показаться, что моя атака провалилась. Однако на самом деле всё оказалось именно так, как и планировал.

Мне удалось проскользнуть за спину противнику, не дожидаясь, пока он среагирует, и воткнуть катану ему в спину. Спящего это не убило, и он, как смог, повернулся и попытался одним ударом меня обезглавить. Я шагнул вперёд, вжимая голову в плечи и, сорвав с его же пояса короткий меч, перехватил рукоять поудобнее и вогнал ему в подбородок.

Тело спящего обмякло. Он, медленно падая на татами, качнулся на месте, и я успел выдернуть свой меч. Оказалось проще, чем предполагалось, но именно поэтому я всё ещё жив. Кто-то был слишком уверен в собственных умениях, кто-то, наоборот, считал, мол, ни на что не способен, но я готовился к каждому сражению, будто оно могло стать для меня последним.

К счастью, этот момент пока не настал.

Я стряхнул капли крови с моей катаны, прошёлся льняной тряпочкой и убрал в её ножны. Относись к оружию бережно — и однажды оно спасёт тебе жизнь. Я придерживался этого правила, даже когда кровь противника ещё не успела остыть, и, не обнаружив дополнительных спящих, зашёл в личные покои Хасанаги.

Старик, который давно превратился в настоящую мумию, поддерживаемую лишь благодаря личному мобильному кокону, из которого последнее время практически не выбирался, находился посреди комнаты, окружённый двумя гейшами. Они медленно обтирали его сморщенное, словно губка, худощавое тело, аккуратно не касаясь проводов.

Хасанаги смотрел на меня белыми искусственными глазами, которые придавали ему ещё более пожилой вид. Однако в них всё ещё сохранилась та самая бойкость молодого и горящего парня, готово уничтожить весь мир, лишь бы это помогло достичь ему желаемого. Пожалуй, единственная черта, в которой мы с ним были похожи.

— А… — медленно протянул старик, облизывая сухие, шершавые тонкие губы. — Мой названный сын. Скажи мне, почему до меня доходят слухи, что ты проник в серверы моей корпорации? Может, расскажешь, что ты там делал? И, пожалуйста, не капай кровью на мой пол. Ты ведь знаешь, что я её ненавижу.

Служанки никак не отреагировали на моё появление и продолжали промакивать его тело влажными полотенцами. Я шагнул вперёд и, не обнаружив охраны, ответил:

— Чтобы загрузить свой матричный импринт.

— М-м-м, и для этого тебе пришлось подделать мою виртуальную подпись? Прекрасная работа, кстати, как и всегда, но ты ведь мог меня просто попросить. Неужели тебе нечем заняться?

Он мне всегда напоминал то, во что может превратиться человек, если позволить ему достаточно долго жить. Речь, естественно, шла не о внешнем виде, пускай это тоже играло не малый фактор, но и о том, как старик себя вёл. Ему прекрасно было известно, что я собираюсь его убить. Он знал, что его начальник безопасности трахал его дочь и затаил на него злобу за смерть Кимико. Однако Хасанаги был настолько поглощён властью и величием, что накрепко был уверен, будто смерть обойдёт его стороной.

И всё это из-за того, что ублюдок слишком часто играл в Бога, создавая свои собственные миры-игрушки.

— Зачем ты отдал приказ об убийстве Кимико, Таканори? Чем помешала тебе собственная дочь?

Взгляд старика немного изменился. Видимо, ему всё ещё была неприятна эта тема, но я пришёл не для того, чтобы ублажать его чувства.

— Серый Странник, работающий на меня больше десяти лет. Ты исправно выполнял все мои приказы и служит на благо семьи Хасанаги, не задавая ни одного вопроса. Что изменилось? Неужели те средства, которые я вложил в твоё обучение, кров и даже моя фамилия не смогли купить твою верность? Я удивлён.

Я сделал ещё несколько шагов.

— Моя верность никогда не принадлежала ни тебе, ни кому-либо другому, Таканори. Я даже не уверен, что она принадлежала мне самому, так как никогда об этом не задумывался. Мы не станем с тобой дискутировать за чашкой чая насчёт моего детства, тем, кого ты из меня вырастил и копаться в моём прошлом. Мне надо ещё успеть на корабль.

— Далеко собрался?

— Титан.

— Титан?

— Титан. Что, попробуешь меня остановить?

Старик расплылся в самодовольной улыбке.

— Марико, девочка моя, убей моего названного сына.

Гейша, как ни в чём не бывало и не меняя лица, выпрямилась, сложила руки у пояса и, поклонившись, произнесла:

— Сейчас я буду вас убивать, пожалуйста, приготовьтесь и извините меня.

Она одним движением рук сбросила с себя кимоно и, оказавшись в чёрном обтягивающем костюме, выбросила три острейших иглы. Я увернулся от двух, на сантиметр обнажил катану и отбил последнюю. Гейша прыгнула на меня пантерой, чем заставила шагнуть вперёд и вытянуть меч.

Её мёртвое тело с мокрым чавканьем упало за спиной, а сверху меня обдало фонтаном крови. Я медленно поднял голову и одарил старика озлобленным оскалом. Вторая девушка даже не заметила, как пала её подруга, и продолжила обтирать тело Хасанаги.

— Я ещё раз спрашиваю: Кимико — твоя дочь, зачем ты её убил?

— А какая разница? — переспросил тот. — Скажи мне, что ты собираешься делать на Титане после того, как меня убьёшь? Попробуешь закрыть проект? Что тебе о нём наговорили Скрин, мой названный сын? Проект «Возрождение» — не более чем моя ошибка, которая стоила триллионов корпорации, но тебя ведь не он волнует, да? Ты собираешься убить мою копию. Уничтожить принтер… Разрушить матричные импринты, ведь так? Этого ты добиваешься? А что дальше? Ты настолько зациклен на мне, что не видишь ничего дальше собственного носа. Даже если тебе удастся, в чём я крайне сомневаюсь, я всё равно буду частью тебя, ведь ты даже примерно понятия не имеешь, что происходит вокруг твоего маленького мирка, мой названный сын.

Я сделал три шага вперёд, оказавшись на расстоянии удара, и заметил, как скользнул взгляд второй гейши. Однако без приказа Хасанаги девушка не стала бы его защищать, даже если бы над ним нависла гильотина. Покорность, выполнение приказов и преданность. Три параметра, которые более всего ценил в своих работниках Таканори Хасанаги.

— Самовлюбленный до самого конца. Даже в присутствии смерти всё равно продолжаешь говорить о себе.

Я демонстративно отбросил его подарок прочь, присел перед ним на колено и посмотрел глубоко в глаза. Хасанаги улыбнулся. Служанка отошла на несколько шагов, а сам мужчина наклонился вперёд и, улыбнувшись, приготовился слушать.

— Я убью не только тебя, но уничтожу всё твоё наследие. Ты собственноручно избавился от той, которая могла принести тебе наследника и продолжить ветвь семьи. Однако твоя гордыня и постоянное чувство паранойи не позволило смириться с тем, что рядом может быть человек, который, несмотря на всё то дерьмо, что ты для неё сделал, всё ещё может тебя любить.

Заинтересованная улыбка сменилась на озлобленную, и Таканори самодовольно произнёс:

— Знаешь, почему я приказал её убить? Потому что она была беременна, мой названный сын, беременна твоим ребёнком! А я не позволю, чтобы моя дочь принесла в этот мир наследника, в котором будет течь твоя гнилая, озлобленная и паршивая кровь, безотцовщина. Более того… Я приказал убить и тебя! Ты должен был умереть на свадьбе дочери Дракона. Сдохнуть как паршивый пёс вместе со своей девкой за то, на что вынудил меня пойти. Убить мою маленькую Кимико, мою маленькую принцессу. Так что да, валяй! Думал, сможешь трахать мою дочь, и тебе за это ничего не станет? Брось, мой названный сын, за кого ты вообще меня держишь? Я Хаса…

Моя ладонь прикрыла ему рот, два пальца правой руки крепко сжали старческие ноздри. Я медленно, с особым наслаждением смотрел как жизнь покидает его тело, он, дряхлый и беспомощный, пытается схватиться за неё руками. Каким надо быть больным животным, чтобы заказать собственную дочь лишь за то, что она носила моего ребёнка?

Насколько глубоко в нём сидела ненависть, которую он не мог в себе побороть из-за того, что я не падал перед ним на колени? Зачем вообще трогать Кимико, если у него было множество вариантов меня казнить? Неужели он тем самым хотел меня попросту проучить или заставить мучиться?

Видимо, этот вопрос для меня навеки останется загадкой, так как единственный человек, способный на него ответил, медленно угасал от моих рук. Гейша, опустив голову, смотрела себе под ноги, стараясь лишний раз не шуметь, а когда глаза Хасанаги закатились, я схватил катану, встал и одним ударом отсёк ему голову.

Странно, но думал, что убийство этого ублюдка принесёт мне хотя бы толику удовольствия, хоть что-нибудь. Однако, вместо удовлетворения, я не ощущал ничего, кроме гнетущей внутри пустоты. Пустоты, заполнить которую могла лишь моя цель.

Получается, Кимико умерла из-за меня, а когда я засовывал её хладный труп в чёрный мешок, она носила моего ребёнка. Прошло от силы два месяца, и раз она не избавилась от него раньше, значит, планировала принести в мир новую жизнь.

Сука… Как же всё паршиво вышло…

Пускай и половине слов Хасанаги нельзя было верить, однако я по какой-то причине вбил себе в голову, что именно это оказалось правдой. Возможно, действительно существовала и другая причина, по которой он мог забрать жизнь собственной дочери, но, как и сказал ранее, ответа уже не узнать.

Я наклонился, поднял морщинистую голову старика на уровень глаз, внимательно осмотрел каждую складку, а затем, шарахнув об пол, размозжил одним ударом ногой. В мутной массе из мозгов, крови и жидкости мне удалось отыскать его личный черепной имплант. Запасной чип, на котором можно было частично сохранить сознание. Он оказался меньше спичечного коробка, но мог в будущем сыграть со мной самую злую из шуток. Именно по этой причине я медленно выдохнул, кончиком туфли подцепил его из общей массы и мысленно произнёс:

— Если хотели опробовать Нейролинк, сейчас самый подходящий момент.