Я сел в машину, нажал на клавишу зажигания и медленно выдохнул. Приборная панель загорелась агрессивно-красными цветами, а двигатель привычно замурлыкал, встречая своего старого хозяина. Мой Дракон. Верный конь, который спасал ни в одной ситуации и вывозил даже из такого положения, из которого, казалось, выхода нет.
На мгновение в голове промелькнула мысль, что это одна последних наших встреч. Мей осталась в Японии, а мне пришлось вернуться в Ночную Москву, чтобы покончить с неотложными делами. Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем мы сумеем приступить к выполнению задуманного плана, и до тех пор я должен вести себя словно ни в чём не бывало.
А это означало, что, возможно, придётся взяться за работу.
Над головой пронеслось скоростное шоссе, которое красной стрелой вело из космопорта Шереметьево, пронзая Ночную Москву яркой линией современный технологий. Тысячи и тысячи людей каждую минуту курсировали по ней, приезжая и покидая самый крупный трансмегаполис всей планеты. Технологическое чудо, собравшее в себе сборную солянку человечества и ставшее домом самым продвинутым, кровожадным и беспощадным корпорациям. Кротов, Хан, Тулин, Никсон и, конечно же, Хасанаги.
Неофициальная пятёрка, которая фактически держала всю планету, точнее, то, что от неё осталось, в ежовых рукавицах агрессивного капитализма. Каждый рубль был учтён, каждая потраченная копейка, не окупившая себе втрое, могла стоит работнику карьеры. А каждый украденный червонец у корпорации обычно приводил к тому, что в дело вступали такие как я. Серые странники. Безликие и обычно безымянные наёмники, стоявшие на страже и неофициальной службе у капиталистических гигантов.
На лобовое стекло упала первая капля прохладного осеннего Московского вечера, плавно переходящего в ночь, и Дракон автоматически активировал защитную плёнку. Влага стекала по скользкой поверхности, не оставляя после себя и следа, ровно так же, как и происходило в этом городе с людьми.
За это мне и нравилась Ночная Москва. Город, в котором всегда можно было затеряться и не оглядываться назад. Где даже богатые и влиятельные люди в один момент держали вселенную за её вертлявую задницу, а на следующий день их запаковывали в мешки для трупов в собственном дерьме и блевотине. Где и без того хрупкий и шаткий баланс каждый день колебался из стороны в сторону, но каким-то невообразимым образом город всё ещё существовал.
Моя теория была в том, что всё это благодаря Серым Странникам. Мы, будто волки, настоящие санитары леса, поджирали за остальными, вычищая всё дерьмо до последней крошки лишь для того, чтобы богатые не запачкали свои белые тапочки. Взамен мы получали награду: деньги, женщин, уважение, а главное — репутацию среди своих же. Каждый мечтал оказаться на вершине, чтобы все эти жадные ублюдки из корпораций ползали у ног и молили о помощи.
Кому-то это удавалось, кто-то подыхал ещё на стадии уличного становления. Что же до меня? Я как раз и был на вершине мира. Взращённый самыми отпетыми и кровожадными агентами Хасанаги, мне впервые пришлось убить в семь лет. В то время, когда мои сверстники давили жуков и стреляли из воздушек по воронам, я убил человека, едва удерживая в руках пистолет.
Этим бедолагой стал обычный уличный наркоман, который подрезал меня в очереди, заставив пролить холодный ржаной квас на мои новенькие синие джинсы. Кто-то может спросить: «И что, это стоит того, чтобы отнять его жизнь? Клякса холодного кваса на штанах?» Вот и я так думал, но мои кураторы решили иначе. Именно в тот день мне объяснили, что уличная репутация должна стать тем, над чем я должен работать постоянно.
Будь то обычный наркоман или прохожий, который решил, что сможет подрезать тебя в очереди, — это не имеет значения. А вот что имеет — это то, как на тебя потом будут смотреть люди и что станут шептать на тёмных улочках Ночной Москвы. Именно тогда мне дали пистолет, наказали исправить совершенную ошибку и выбросили на улицу.
Я отыскал ублюдка, благо это было не так тяжело. Он доживал остатки своих дней в небольшом наркоманском притоне, в бывших трущобах когда-то старого Арбата, где его и настигла карма. До сих пор помню все запахи, помню, как новоиспечённая мать качала на руках новорождённого ребёнка, попутно загоняя себе по вене так называемого «крокодила». Помню, как он плакал, как у неё изо рта пошла пена, а парочка трахающихся рядом подростков даже не обратила внимания.
Всё изменилось тогда, когда раздался громкий хлопок. Некоторые проснулись, подумали, что кто-то хлопнул дверью или потолок наконец обрушился им на головы. Другие же бежали в ужасе, оставив меня наедине с моим первым всё ещё свежим трупом. Мои руки дрожали, но не от страха или бьющего в кровь адреналина. Они дрожали, потому что пистолет оказался намного тяжелее, чем тот, с которым мне приходилось практиковаться, а ставить железо в таком возрасте было ещё слишком рано.
Я избавился от отпечатков, вложил его в руку спящему рядом наркоману, инсценировав пьяную потасовку, и вышел. На улице стояло обычное московское лето, и наклёвывался приятный тёплый дождь. Я натянул на голову капюшон ветровки и молча пошёл по тротуару в сторону шпиля Хасанаги. Не помню, о чём думал в тот момент, но когда за спиной промелькнули красно-синие маячки, то понял, что меня подставили.
Полиция налетела со всех сторон. Я остановился, поднял руки, как учили кураторы и оставил всё адвокатам Хасанаги, которые так и не появились. Меня продержали в клетке три недели, каждый день отводя на бесконечные допросы, яро приправленные мотивационным насилием, пытаясь меня расколоть. Не помогла даже одиночная камера метр на метр, где фактически мне приходилось спать стоя. Мне… Семилетнему мальчику.
Ровно через три недели на пороге появилось лицо моего куратора. Холодное, безразличное и даже огорчённое. Я хотел его убить, разорвать ему глотку, вцепившись у неё зубами, но потратил последние силы на то, чтобы одарить его презрительным взглядом.
Не знаю почему мне вспомнился именно тот день, когда в воспитательных целях меня подставили свои же, но всё было именно так. Я ехал по Ночной Москве и задумчиво смотрел перед собой. При виде моего Дракона, дорогу уступали даже полицейские кортежи, из которых доносился звонкий русский мат уличных ублюдков.
Было бы легко указать пальцем и обвинить моего куратора или Хасанаги в том, что они превратили меня в монстра. Однако реальность была такова, что лишь благодаря их урокам я стал тем, кем стал. Самый уважаемый человек в этом ублюдочном городе, которого боялись даже те, на кончиках чьих пальцев находилось будущее всей планеты.
Однако этого оказалось мало. Мне удалось достигнуть вершины своего пути, и теперь я готовился к тому, чтобы пожертвовать всем, включая и свою жизнь, ради исправления ошибок моего приемного отца.
Гордыня никогда не являлась одним из моих пороков. Похоть и гнев — да, но никогда Гордыня. Репутация приносила мне славу и известность, но лишь благодаря тому, что она являлась неотъемлемой частью моей работы. Я не собирался жить вечно и тем более претендовать на трон Хасанаги, и какой-то частью своего разума понимал, что к этому может привести безраздельная власть, но урод зашёл слишком далеко. Создавать собственные миры, заселять своими копиями всю Солнечную систему? Это балансирует на грани синдрома Бога.
С другой стороны, я всегда ненавидел людей, который лгут сами себе, пытаясь скрыть истинные мотивы под личиной чего-то более благородного. Может быть, где-то глубоко внутри я и хотел тем самым очистить свою совесть за годы убийств, насилия, подстав, краж и всего, за что платили мне миллионы, но правда была такова, что я достиг своего предела.
Ночная Москва давно стала моей личной игровой площадкой, где передо мной расступались даже люди с целой россыпью звёзд на погонах. На всей планете не было городов больше и влиятельнее, чем этот, а душа всё ещё требовала испытаний. С самого детства мне постоянно приходилось прогрессировать, расти, двигаться вперёд, рискуя быть задавленным более опытными Странниками. Это, в конечном счёте, и сделало меня тем, кем являлся на данный момент, но этого мне было мало.
Космический перелёт к спутнику Сатурна, в одиночку, без моего железа, денег, экипировки, и дальнейшее свержение Хасанаги станет истинным испытанием моих умений. Я должен буду использовать весь накопившейся опыт, рефлексы и критическое мышление, если захочу не только выполнить задуманное, но и остаться при этом в живых. Моя версия огромного мясистого члена, который вывалю на Вселенную и громко заявлю, что мне это удалось.
А потом? Потом уже не важно…
С этой мыслью я свернул на улицу, где находился известный своей репутацией клуб «Крипто» и зашёл пропустить стаканчик-другой. Превращение Мей в искусственный интеллект, который будет сопровождать меня весь путь, всё ещё терзало мой разум, и алкоголь не лучший способ, чтобы это пережить.
Я прекрасно понимал, что не смогу её переубедить, более того, Молли вряд ли отыщет дикий ИИ, который станет мне подчиняться, а времени создавать и обучать новый нет. Все искусственные интеллекты, включая и одичавшие, — это когда-то оцифрованные сознания особо одарённых людей, чей мозг работал не как у других. Мей была по своему одарённой не только своей сногсшибательной красотой и длинными стройными ногами. Она в своё время была довольно опытным даркраннером, не один раз помогавшая мне с моими заказами.
Кто бы мог подумать, что четыре года назад, когда она курировала ограбление финансовой ячейки Хан, что мы полетим на Титан не для романтического путешествия. Хотя мы оба их терпеть ненавидели, в любом случае. Но реальность сложилась именно так.
Я зашёл в клуб, где без остановки долбила громкая музыка, и заказал себе привычный виски. Когда напиток оказался готовым через пару секунд, выпил и повторил заказ. Придётся ещё много над чем поработать, но хотя бы начало уже положено. Пока Молли колдует над Нейролинком, мне нужно убедиться, что в Коконе не стану ни в чём нуждаться.
По древним планам проекта «Возрождение», осколки которого всё ещё хранились на сервере Хасанаги, корабль планировали сделает точной копией Ночной Москвы. Конечно же, по проектам шестисотлетней давности, но город уже тогда достиг пика своего развития. С тех пор башни становились выше, жилые районы плотнее и грязнее, но, в целом, толком ничего не изменилось.
Даже если отбросить очевидные погрешности, мне всё равно удастся обеспечить себя всем нужным. Рубежи придётся проходить с тем, что найду по пути, это и станет моим главным испытанием. Придётся вставлять в себя местное железо, прокачиваться по правилам системы и зайти в город уже опытным пользователем.
Если мне предстоит выступить против целой корпорации, мне понадобятся ресурсы. В первую очередь, деньги. Нужно не перенести все мои ресурсы с Москвы в Кокон, а создать полновесную копию. Дракон, мой пистолет Фантом, парочка конспиративных квартир и, конечно же, несколько миллионов денежных единиц.
Деньги на Земле мне не пригодятся, поэтому нет смысла здесь их оставлять. Молли обмолвилась, что Скрин, не без помощи Нейролинка, сумели связаться с ячейкой даркраннеров в Коконе. Установленный сигнал был слаб, но именно с помощью него им удалось выкачать всю информацию, в том числе, и полную схематику современного Кокона.
Если суметь перевести накопленные деньги, вместе с планами моего авто и оружия, возможно, получится воссоздать их в точности и оставить дожидаться нового хозяина. Это, конечно же, при условии того, что они не заберут ресурсы и не кинут нас с голыми задницами. Однако это риск, на который я готов пойти.
В любом случае, они должны стать лишь довеском на моём задании, а не основным орудием. Им будет моё тело и мой опыт. Молли права, лучше идти с мнемоблоком. Система не должна распознать во мне человека, которому заранее всё известно. К тому же, мы понятия не имеем как она функционирует, лишь со слов даркраннеров Кокона. Но даже они утверждают, что система непостоянна. Сегодня она не даёт о себе знать, а завтра выкатывает эдикт, полностью перестраивающий целые рубежи и районы Города.
Если я стану обычным засранцем, который ничем не отличается от других, — это поможет мне на старте. Грамотно расставленные триггеры будут открывать лишь тот кусок информации о моём прошлом, которого будет достаточно, чтобы не попасть в прицелы системы. Опасно… но вполне объяснимо.
Я заказал новый напиток.
Конспирация. Лучше вообще не знать, кто я такой, но Нейролинк должен быть всегда. Скрин должны оставить ровно столько, чтобы я знал о наличии скрытых воспоминаний, но при этом не потерял себя. Думаю, имени и знании о наличии загадочного импланта будет достаточно. Так, что дальше?
Знакомства. Мне придётся обживаться связями, но ни в коем случае нельзя привязываться к этим людям. Они всего лишь инструмент для выполнения моего замысла, не более того. К счастью, мне это удавалось довольно неплохо, и лучше себя полностью закрыть, натянув ту личину, которая поможет мне двигаться дальше.
Оборудование. Каждый Рубеж будет потихоньку меня знакомить с технологиями проекта. Мне потребуется стабильный источник апгрейда. Можно попробовать самому, но лучше обзавестись стабильным мясником, как Тревор в Ночной Москве. Человек, который будет следить за состоянием моего железа и постоянно его улучшать. Ну и самое главное…
Система. Судя по словам Молли — это самобытная единица, с помощью которой раскрывают истинный потенциал напечатанных тел. Мои болванчики, которые будут собирать для меня данные, точнее, для Мей, смогут качаться, но вот я… Не знаю, что придумают Скрин, но мне придётся пользоваться всеми плюшками, которые может предложить Система.
Если против меня будут выступать «прокачанные» люди, способные поднимать в несколько раз больше веса собственного тела и молниеносно двигаться, мне придётся как-то им соответствовать и даже превзойти. Будет не просто, особенно учитывая, что я останусь в своём обычном теле, но это лишь добавит азарта моей задумке.
Вдруг в кармане прожужжал телефон, и на экран интерфейса информативных линз выскочило сообщение. На нём мой контакт на Марсе, которому два года назад спас жизнь и помог покинуть планету, ответил, что вариант существует. Опасный, но всё же существует.
«Это полное безумие, но если кто и справиться, то это ты… Буду держать в курсе. Ф.» — гласило сообщение, а под ним небольшое зацикленное по кругу видеоизображение. На нём пролетающий в сторону Сатурна грузовой корабль, выплёвывает спасательную ячейку, и полётом в один конец. Она добирается до поверхности Титана, залетает в точку проникновения старой программы терраформирования и опускает под кору спутника.
«Вход» достаточно большой, ведь в свое время именно через него и приземлился «Кокон» проекта, раскрыв свои лепестки нового начала. С тех пор, правда, он заметно оброс ледяной шапкой, но для маленького судна, вроде моего, должно хватить. Меня больше волновала сама посадка, а не способ проникновения внутрь. Однако Фольстер не стал бы предлагать этот вариант, будучи неуверенным в том, что он сработает. Засранец слишком меня боялся, особенно в виде мстительного призрака в случае смерти.
Бармен предложил добавки, но я отказался. Алкоголь действительно не был решением, и мысль о том, что Мей покорно дожидалась, когда её превратят в искусственный интеллект, заставляла кулаки чесаться. Мне захотелось дать кому-нибудь в рожу. Детский, откровенно идиотский позыв, не характерный моему профессиональному амплуа, но все мы люди. Мне удалось сдержать порыв, заплатить за выпивку и выйти на улицу.
Лёгкий дождик перерос в настоящий ливень, вновь напоминая о дне, когда впервые убил человека. Удивительно, но это место находилось через дорогу, где теперь, вместо старых трущоб и наркопритона, находился азиатский салон красоты. Недалеко от него крутился маленький мальчик, от силы лет восьми. Он был одет в спортивную ветровку, скрывая лицо под капюшоном, а в руке неумело держал пистолет.
Он озирался по сторонам, будто пытался понять не следит ли за ним полиция, а затем резко обернулся и выставил перед собой оружие. «Пиу, пиу, пиу!» — прокричал на всю улицу выскочивший из-за угла мальчик, притворяясь, что убил своего друга. Щелчки воздушки утонули в гудящей улице Ночной Москвы, а затем оба ребятёнка побежали вдоль широко тротуара.
Я взглянул на часы, вспомнил, что у меня назначена встреча с Хасанаги, и о том, что не так уж и давно засовывал в мешок для трупов его родную дочь. Мне прекрасно было известно, что разговор получится тяжёлым, более того, скорее всего, закончится не так, как это представлял старик. Пускай, ему не было известно, что мы собираемся уничтожить его наследие в Солнечной системе, но я никак не мог отделаться от мысли, что он был моим так называемым приёмным отцом.
Мне не принесёт удовольствия то, что собираюсь сделать, но если хочу, чтобы моя затея в конечном счёте увенчалась успехом, придётся ему напомнить о его дочери и произнести очень неприятные слова.