Тот факт, что Хасанаги так и не смог узнать во мне человека, который засунул его собственную дочь в мешок для трупов, слегка меня удивил. Пускай, я ещё не до конца сумел провести временную линию с моего прошлого визита, но не могло же пройти столько лет, что старик вконец впал в маразм и забыл, кто я такой. Однако его взгляд не врал.

Смесь разочарования и откровенного интереса открыла читалась в его глазах в то время, как он пытался понять кто перед ним стоял. Очевидно, что он ожидал увидеть кого-то другого, кого-то более знакомого, но придётся его разочаровать. Возможно, ему хотелось встретить другого курьера, одного из тех, кого я нашёл в вентиляционном коллекторе недалеко от Эхо-12. Как бы то ни было, ему придётся смириться с реальностью, тем более, что выбора у него нет.

Больше самого Хасанаги меня заинтересовал мужчина, который пытался меня убить. Высокий, плечистый, неплохо сложенный для офисной крысы и с густой копной чёрных волос. На лице едва заметные следы кибернизации, уходящие бороздами под белый ворот рубашки, а глаза… Глаза никогда не врут. Они в точности копировали глаза старика, повторяя в том числе и карий цвет, и форму зрачков.

Интересно, однако что-то я не могу припомнить наследника Хасанаги, точнее, он был, только немного другой. Получается, либо я пропал лет на тридцать, что не бьётся с моим настоящим возрастом, либо корпорация придумала способ, как всего за пару лет из подростка сделать половозрелого мужика, разменявшего уже четвертый десяток.

Он всё ещё держал в руке пистолет и, глядя на меня, дрожал как осиновый лист. Судя по его внешнему виду, дорогому костюму и тому, что, ослушавшись приказа отца не стрелять, он всё ещё был жив — думаю, Хасанаги-старший ушёл на заслуженный покой и посадил своего преемника на трон корпорации.

Чёрт, да сколько же меня не было?

В голове никак не укладывался факт, что могло пройти лет пятнадцать, а может? и все двадцать. Это, по крайней мере, объяснило бы, почему старик не узнал меня в нынешнем амплуа и почему, как ни искал, мне так и не удалось отыскать ни Скрин, ни Мей. Причём даже намёков на существование этих людей, как и группировку её отца, не было в сети киберпространства.

Казалось, что на каждый факт, который хоть как-то связывал меня с Коконом, сразу находился обратно противоположный, всё глубже уводя меня в тупик размышлений. Но одними мыслями сыт не будешь, и постоянно мучать себя вопросами долго не придётся. Так как человек, который мог знать на них ответы, стоял передо мной.

— Что значит не стрелять?! — возмущенно пробубнил младший, стараясь не запинаться о собственные слова.

Старик ничего не ответил. Он молча продолжал осматривать меня с ног до головы, будто пытался увидеть хоть что-нибудь знакомое. Татуировку, типичный шрам, любая мелочь была бы полезной. Вместо этого перед ним предстал совершенно другой человек, и он не понимал, как это вообще возможно. Я шагнул к нему на встречу и не успел произнести и слова, как наследник мегакорпорации закричал на весь кабинет:

— Не подходи! Огонь! Огонь! Убейте Курьера!

Бойцы переглянусь и неуверенно посмотрели на Хасанаги. Старик молчал и не отдавал приказа, поэтому его сыну пришлось взять убийство на себя и нажать на спусковой крючок. Я отбил все четыре пули клинками, не забывая, что за спиной у меня пряталась Элли. Пока ей лучше не выходить, так как они явно опять воспользуются ею в качестве приманки, а этого допустить никак нельзя.

Когда обойма пистолета опустела, наследник швырнул его в мою сторону и возмущенно завопил:

— Почему вы не стреляете? Отец! Это Курьер!

— Курьер, — медленно протянул старик, протягивая мне руку. — Подойди поближе.

Нейролинк обнаружил у него довольно мощный внутричерепной имплант второго поколения. Судя по описанию, старик мог в любой момент атаковать меня на программном уровне и запустить довольно опасное ПО. Однако ему было столь же интересно, сколь и мне, поэтому упускать такой шанс познакомиться, вместо битвы, которую он явно проиграет, Хасанаги не стал.

Я подошёл и позволил ему положить морщинистую ладонь мне на лицо. Его искусственные, но всё же выдающие истинный возраст глаза сканировали меня изнутри. Сложилось такое впечатление, будто он пытался заглянуть в мой матричный импринт и узнать, кто я такой на самом деле, но, если бы это произошло, Нейролинк тут же бы меня уведомил, так что пока всё в порядке.

— Отец! Что ты…

— Цыц! — резко выпалил старик, затыкая своего обнаглевшего наследника. — Я не узнаю твоё лицо.

Сам факт, что старик относился к человеку, который чуть ли не уничтожил всю его корпорацию, лучше, чем к собственному сыну, вызвало у наследника приступ истерии. Он подбежал и, выхватив у одного из бойцов оружие, веером выпустил автоматную очередь. Я успел среагировать, отразил три пули, а вот старшему повезло не так сильно.

Две из них попали человеку в бок, но тот сделал вид, что даже и не заметил. Он был настолько погружен в размышления, что полностью игнорировал тот факт, что его наследник только что фактически его прикончил. Я натравил на стрелка Нейролинк, на всякий случай связал оставшихся бойцов спецназа и отправил обратно в принтер. Младший схватился за голову и, упав на колени, принялся глухо стонать. Убивать его пока ещё рано, даже учитывая, что за панорамным окном замигали первые лучи света.

Я удивлён, что эвакуационный транспорт не прибыл ранее, но им всё же удалось прибыть до того, как корпорация лишиться верхушки. Правда, у одного из левого бока хлестала кровь, а второй пытался удержаться распадающиеся на части собственные мозги. Единственные, кто воспользовался случаем, — это трое членов правления, которые, соскочив со стульев, побежали к зависшему в воздухе транспорту.

— Система тебя описывала совершенно иначе, — пробубнил старик, неосознанно делая шаг назад. — Ты должен был умереть, как и все до тебя. Однако вот ты стоишь передо мной, а я истекаю кровью на собственном ковре. Получается, ты меня убил.

Я наклонил голову и увидел, как бойцы специального отряда выжгли проход в окне и запрыгнули в офисное помещение главы корпорации. После того, как испуганные члены правления оказались на борту, они распределились по кабинету и изготовились к стрельбе.

Вдруг старик повелительно поднял руку, и все, как один, запрокинули головы и попадали мёртвым грузом. Нейролинк не оповестил о кибератаке, а значит, её и не было, тогда как? Неужели я слишком недооценил Хасанаги?

— Почему? — корчась от боли, промямлил младший. — Они ведь могли нас спасти.

— Думаешь, у меня нет контроля над собственными войсками? — холодно процедил старший, наконец заметив, что из бока хлестала кровь. — Туп, как всегда, не видишь ничего дальше собственного носа.

Когда пилот заметил, что весь отряд моментально погиб, то резко дёрнул за штурвал и повёл транспорт прочь. Не хватало ещё, чтобы члены правления сбежали и вернулись с подкреплением. По крайней мере, не сейчас. Я активировал Линк и разложил матричный импринт пилота на части, чем заставил транспорт спикировать вниз и врезаться в башню.

Ударная волна заставила старика потерять равновесие, и он, держась за правый бок, не выдержал и упал на колени. Я смотрел в его глаза и пытался понять, что он имел ввиду. Система меня описывала? Если да, то почему он ждал именно другого человека? Быть может, система оказалась неправа? Мне нужно заглянуть ему в голову.

Вдруг в дверном проеме показалась Элли. Девушка медленно зашла в комнату, держа на прицеле корчащегося на полу Хасанаги, и подошла ко мне. Я, не отрывая взгляда от старика, присел перед ним на колени и коротко произнёс:

— Прикрой меня, я быстро.

Элли сразу поняла, что должно произойти дальше, и встала у меня за спиной. Я положил ладони на морщинистые щёки старика и медленно выдохнул. Даже в таком состоянии, на грани смерти, он так и не воспользовался своим имплантом и не пытался меня убить. Вместо этого он продолжал искать ответы в моих глазах, словно я мог ему в этом помочь.

— Значит, вот как всё закончится, — пробубнил он. — Я умру от рук Курьера… Забавно… Система вычислила, что наша встреча будет решающей для всего Города, но почему-то во снах я представлял, что всё пройдёт совершенно иначе.

— Она не ошиблась, — впервые заговорил я, запуская протоколы чтения памяти. — Просто она показала тебе сценарий, где перед тобой стоял другой человек.

— Возможно, ты окажешься прав, — прошептал Хасанаги, а затем широко раскрыл глаза и быстро задышал.

Я погружался в его разум и пытался отыскать нужное мне воспоминание. В сравнении с другими жертвами, пробираться сквозь гремучий лес его разума оказалось намного сложнее, чем предполагалось. Хасанаги успел прожить яркую и полную будоражащих моментов жизнь. На моём пути они загорались как новогодние лампочки, маня своим ослепительным светом. Однако меня интересовало совершенно другое, и, нащупав нужный фрагмент памяти, я схватился за него цепкими пальцами и сосредоточился на нём.

Я чувствую полное умиротворение, как после удачно выполненного плана. Моя работа была всего лишь частью длинной цепочки событий, но теперь, когда могу спокойно выдохнуть и погрузиться в глубокий стазис предков, мир кажется совершенно иным. Мой разум напрямую подключён к системе, и пускай тело спит, он всегда останется в сознании, и я продолжу впитывать знания.

Сто тридцать восемь лет прошло с момента, когда меня перепечатали уже в шестой раз. Шесть раз моё тело погибало, а матричный импринт возвращался в семейный принтер Хасанаги. Шесть раз я возвращался в мир Кокона, чтобы, в конечном счёте, занять своё законное место во главе моей корпорации. Седьмой раз должен стать последним.

Система продолжает получать сигналы от неизвестного источника. Никто не может понять откуда, ведь прошло уже много лет, но я всё ещё помню откуда мы пришли. Всё ещё помню, как мир выглядел раньше. Однако я и представить не мог, что в один день сигнал вновь проснётся, и система сможет его зафиксировать.

Она постоянно мне рассказывает про какого-то Курьера. Человек, с которым я должен встретиться лицом к лицу, и он навеки изменит не только облик моего Кокона, но и должен будет стать тем самым Возмездием, о котором она постоянно твердила. Именно по этой причине не стану перепечатывать свой матричный импринт и встречу его как есть.

Я погружаюсь в стазис. Сознание бодрствует, а система всё чаще рисует передо мной образы человека. Высокий, крепкий, отлично сложенный, с широкой челюстью и тёмно-каштановыми волосами. Порой образы меняются, будто система в режиме реального времени адаптирует его внешний вид. Местами он предстает блондином, затем брюнетом, и снова всё начинается по кругу.

Сбиваюсь со счёта времени. Оповещения от системы продолжают приходить один за другим. Курьер становится всё ближе, но каждый раз он не решается зайти в Город. Что его останавливает? Не могу дождаться момента, когда мы с ним наконец увидимся.

Воспоминание уносит меня назад на пятьсот лет.

Я стою на вершине своей башни и созерцаю всё ещё молодой Город. Нам предстоит пройти длинный путь, но всё, чем занят мой разум, это попыткой сдержать нарастающий гнев от трепа одного очень настырного человека.

Знаю, что проект «Возрождение» был его идеей, но идиот даже не представляет, что он всего лишь рекламное лицо проекта, а не исполнительный директор. Последнее слово всегда останется за мной. Меня будоражит мысль, что все принтеры теперь связанны в единую цепь одного искусственного интеллекта, чей уникальный программный код постоянно эволюционирует.

Представить только, к чему это может привести, если дать ему свободно развиваться на примере корпорации и собственного поведения. Я планирую создать уникальный управленческий элемент, аналога которому ещё не было. Осталось только разделаться с этим идиотом Вознесенским, чтобы больше никогда не слышать его имени.

Меня переносит на двести лет вперёд.

Я занимаю место во главе после очередного витка печати. Система полностью взяла на себя управление над принтерами и Рубежами. Производство достигло максимального показателя, но этого всё ещё мало. Проект «безымянных» показал свою эффективность. Производственные узлы полнятся теми, кому не нужно ни платить, ни заботиться об их здоровье. И есть возможность избавиться и от однократных выплат их семьям. Система предложила новую модификацию с помощью проекта «Криптократов». Пожалуй, назову их Транклами. Подходит их титулу.

По телу пробежали мурашки. Я предвкушаю потенциальную прибыль. Введенная почти двести лет назад система ежедневных заданий оправдывает себя ежеминутно, а социальные эксперименты продолжают приносить плоды. Общество Кокона вкушает их каждый день и, возможно, в будущем нам удастся перейти на следующий уровень существования социума. Осталось только найти верный алгоритм.

Главное, больше не вступать в спор с системой. Последний раз произошло внезапное отключение, после которого всё едва не рухнуло. Кажется, она начинает воспринимать себя полноценной единицей. Нет… Совокупностью сущностей. Не единой богиней — а настоящими Богами. Богами Города-Кокона.

Очередной скачок воспоминаний привёл меня в самый конец его пути.

Я стою и смотрю в окно своего кабинета. За спиной верещит мой наследник, и ничего не чувствую, кроме дикого отвращения с желания наконец увидеть Курьера. Его лицо намертво отпечаталось в моём сознании, и пока моя башня горит, мне не терпится встретиться. Что он мне скажет? Что я ему скажу? Что должен сказать?

Он первый за всё время, кому действительно удалось добраться сюда, с того дня, когда система впервые заговорила о нём. Этот чем-то отличается? Два года она постоянно упоминала о появлении очередного Курьера на Рубежах. Только один из них добрался до Кокона, но этот сумел меня удивить.

Слышу отдалённые выстрелы. Наследник вновь начинает истереть. Зря оставил его управлять корпорацией, пока ждал Курьера в стазисе, но это не важно. Сейчас мы с ним встретимся, один из нас умрёт, а когда вся эта история с загадочными Курьерами закончится, я вернусь в принтер и вновь возглавлю свою корпорацию.

Тело старика обмякло. Его глаза закатились наверх, обнажая пожелтевшие от возраста белки. Мозг не выдержал столь глубокой терапии кражей воспоминаний, попросту спёкся и превратился в бесполезный выжженный орган.

Я не мог избавиться от странного чувства грусти, будто мы были старыми друзьями, и он первым покинул этот мир. Однако на самом деле мой разум всё ещё пребывал в некой прострации, ощущая себя на месте старика. Его память, его действия, всё, к чему он прикасался, превращалось в золото, кроме тех людей, которые погибали из-за его амбиций.

Шесть перерождений в частном принтере Хасанаги — это не шутки. Не знаю, чему удивлялся больше — что у него действительно имелся свой собственный принтер или что, прожив полдюжины полноценных жизней, он всё ещё умудрился от них не устать.

В голове ураганом проносились воспоминания, будто они принадлежали мне, и пройдет ещё некоторое время, прежде чем мозг перестроится. Однако даже в тот момент мне стало стыдно и чертовски противно за поступки, которые явно принадлежали другому человеку.

Строительство Кокона. Зарождение системы. Вознесенский. Ежедневные задания и создание транклов. Теперь, когда мне удалось проникнуть в его сознание и побывать в шкуре настоящего монстра, я понял, что причина всему была проста. Желание наживы. Хасанаги упивался властью, превращая Рубежи в свою игровую площадку с социальными экспериментами и прочим бредом.

Пока люди трудились и умирали каждый день, все ресурсы текли прямиком в Кокон, где их тут же реализовывали для поддержания работы всей это махины. Однако не одним Хасанаги будем сыты. Система, может, и зарождалась из обычного искусственного интеллекта, но, в конечном счёте, она превратилась в уникальную единицу, госпожу, богиню, ту… которая и предлагала все эти идеи.

Так что не стоит заблуждаться в собственных суждениях. Хасанаги был всего лишь винтиком в огромном механизме, которым управляла система. Массивным, одним из самых важных, но всё же винтиком, и, думаю, Элли была права. Порой хирургический удар — это всего лишь удаление одной опухоли, но если организм весь охвачен болезнью — то поможет только массовая бомбардировка.

— Смертник, ты в порядке? — раздался за спиной голос Элли.

Я положил труп Хасанаги на пол его бывшего офиса и понял, что такой человек не заслужил права жить. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его матричный импринт переродился в седьмой раз. Именно по этой причине я активировал Нейролинк и без толики сожалений, всё ещё ощущая себя странно, разложил его на атомы.

Может, где-нибудь в принтере и осталась копия его сознания, но, по крайней мере, именно эта копия больше не вернётся.

Младший перестал выть и, заметив тело отца, довольно улыбнулся. Он даже попытался схватить автомат и попробовать убить меня в очередной раз, но вмешалась Элли и пинком сломала ему нос. Мужчина вновь свалился и двумя руками прикрыл хлынувшую из разбитого лица кровь.

Я поднялся на ноги и первым делом отыскал едва приметный частный лифт, который должен был отвести меня к серверу. Госпожа была столь близка, что буквально удавалось ощущать её присутствие, будто она находилась не дальше, чем Элли. Сама же девушка скрутила руки Хасанаги за спиной и, направив на него дуло пистолета, покорно ждала моей команды.

Она изменилась…

Хотя, что я несу… Все мы изменились… Никто больше не будет прежним.

После короткого кивка она нажала на спусковой крючок, и мозги младшего украсили его дорогой и густой ковёр. Элли оставила труп на месте, вытерла руки и подошла ко мне, когда я достал из инвентаря небольшой матерчатый мешочек с прахом тел Трева и Фи.

— Как думаешь, им бы здесь понравилось?

Элли посмотрела на Кокон и затаила дыхание. Прохладный ветер ласкал её волосы, а под светом ночного города она казалось намного красивее. Не знаю, что происходило у неё на уме в тот момент, но она выбросила пистолет, взяла меня за руку, крепко сжала пальцы и ответила:

— Я думаю, это место идеально.

Вот и мне так казалось. Я развязал мешочек, медленно выдохнул и развеял прах всё ещё живых друзей по ветру. Да, мне не часто выпадает использовать это слово, тем более, бросаться им вот так легко, но если и было что-то и хорошее во всём моём путешествии — так это то, что мне удалось встретить людей, которые стали полноценной частью моей жизни.

Пальцы разжались в тот момент, когда последняя пылинка навеки стала частью Кокона, и мешочек отправился в свободный полёт. Мы молча стояли на вершине горящей башни Хасанаги и смотрели за тем, как он, качаясь на ветру исчезает в ночной тьме Города-Кокона. Момент, который замер во времени навеки.

Однако, к сожалению, всё рано или поздно заканчивается, вот и нам пришлось оторваться от захватывающего зрелища и приступить к последнему этапу моего путешествия. Но прежде, чем это случилось, Элли повернула меня к себе, крепко поцеловала и, выдохнув, прошептала:

— Я с тобой до самого конца, любимый.