После произошедшего прошлым вечером, я думал, что так и не смогу сомкнуть глаз. Мне пришлось громко заявить о себе на весь Город и заставить каждую скотину понять, что ко мне не стоит соваться. Проблема с заказом была решена, и даже не понадобились неписи Трева. Он, конечно, ещё некоторое время атаковал сервис по раздаче заданий, но вскоре бросил эту затею, когда выяснил, что уже несколько часов никто, кроме его ботов, не брался за выполнение.

Однако из этого возникала следующая проблема — Кокон полнился не только отбросами низкого и среднего уровня. Это настоящий океан, в котором плава рыба, с которой они даже не могли сравниться. И теперь эти хищники знают о моём присутствии. Я даже не пытался тешить себя иллюзиями, что Курьер, о котором периодически говорила Система и кто совсем недавно стал единоправным диктатором ОлдГейта, появился в Городе незамеченным.

Если Хасанаги действительно являлись приёмными родителями госпожи и могли взаимодействовать с ней напрямую, то, думаю, мой титул пару раз точно попадал в объективы жадных глаз и камер. Кто-нибудь назвал бы моё действие безумным и, возможно, оказался бы прав. Променять анонимность на решение такой мелкой проблемы, как заказ на убийство, в противостояние чему? Потенциально разозлить целую корпорацию, в руках которой находилась небольшая армия из самых сильных бойцов? Вполне логично, только вот всё обстояло немного иначе.

В момент, когда моя милая мордашка окажется в объективах всех камер на территории корпорации, личность Курьера моментально станет достоянием общественности. Не существует способа проскочить незамеченным и добраться до сервера Системы, при этом нигде не наследив. Даже при моей частично вернувшейся памяти, я местами вспоминал, что выше тридцатого этажа башня Хасанаги превращается в настоящий форт. Тысячи датчиков, камер слежения, считывающих ЧСС работников, ритм дыхания и степень потоотделения для более грамотного управления всей этой махиной. Кто бы ни был главной безопасности корпорации, этот человек в своё время явно был параноиком.

Ну так что, всё? Сворачиваем операцию, всех благодарим, уходим со сцены и опускаем занавес? Нет, я проделал слишком длинный путь, чтобы теперь всё бросить и уйти в закат. Пока ещё рано, тем более, у меня был план, который требовал лишь небольшой доработки. Осталось добавить к нему один маленький элемент.

Я открыл глаза, ощутив, что впервые за долго время по-настоящему выспался. Сон на кровати, на которой могло поместиться без малого человек пять, был воистину волшебным. Миллионы на счету открывают безграничные возможности и покупают молчание даже самых ответственных сотрудников. Если уж вскоре придётся нырять в бассейн с акулами, то пускай хотя бы раз с самого ВР-3 высплюсь, как настоящий король.

Первое, что увидел, это шелковистые чёрные волосы Элли. Девушка прижималась ко мне спиной и медленно водила пальцем по моей шершавой ладони. Я заметил, что проснулся ровно в такой же позе, что и уснул, обнимая обнаженную девушку сзади. По моим движениям и дыханию Элли поняла, что больше не сплю, и решила удивить с самого утра.

— Он мучился?

Я медленно проморгался, расклеивая слипшиеся веки и переспросил:

— Кто?

Элли замолчала. Её дыхание участилось, будто она на меня разозлилась, однако ответила спокойным и ровным голосом:

— Ты знаешь кто.

— Элли, — я устало выдохнул, потягивая затёкшие мышцы. — Вот зачем тебе это знать?

Девушка резко обернулась, оказываясь на расстоянии поцелуя, и серьёзно посмотрела мне в глаза.

— Рановато для таких откровений, тебе не кажется? Может, сначала заваришь хотя бы кофе?

— Я смотрела трансляцию, — выпалила она как на духу, чем лишила меня слов. — Я всё видела.

Я молча смотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствовала в этот момент, а затем ответил:

— Значит, ты и сама знаешь ответ.

— Нет! — она резко возразила. — Я хочу, чтобы ты это сказал. Он мучился?

Я посмотрел в её большие фиалковые глаза и серьёзным голосом сказал то, что она хотела услышать:

— Да, он мучился.

После чего Элли меня поцеловала, встала и пошлёпала босыми пятками к холодильнику. Я проводил её взглядом, проверил интерфейс на наличие входящих сообщений и осмотрелся. Пентхаус одного из самых дорогих отелей, в котором зарегистрировался по фальшивой биометрике прошлого меня, казался настоящим дворцом по сравнению с теми канавами, где пришлось бывать раньше.

Светлый, просторный, с панорамным стеклом во всю стену, через которое прекрасно было видно Город и мою главную цель — Башню Хасанаги. Элли открыла холодильник, достала прозрачный графин с апельсиновым соком, а затем, вильнув бёдрами, закрыла дверь. Для той, с которой совсем недавно случилось то, что для любой женщины было настоящим кошмаром, она выглядела слишком радостной. Даже не так, я бы сказал, даже счастливой.

Она налила сок в стакан с широким горлышком, сделала несколько глубоких глотков и, посмотрев сквозь панорамное окно, сказала:

— Знаешь, раньше я не понимала, откуда в людях вся эта злость. То есть да, жизнь на Рубежах нельзя назвать сказкой. Монстры, грязь и тёмный век, всё это может воспитать в человеке озлобленную сущность, но посмотри на Город. Здесь есть всё, о чём жители Рубежей могут только мечтать во снах, а люди всё равно одни и те же.

Я перевернулся набок и, осмотрев обнажённое тело Элли с ног до головы, настороженно спросил:

— А теперь что-то изменилось?

Она поставила пустой стакан на столешницу напротив холодильника и ответила:

— В этом-то и дело, что ничего не изменилось. Может, я, наконец, подняла голову и открыла глаза, заметив, что окружающий мир намного сложнее, чем кажется. А может, он всегда таким и был, просто я не хотела замечать, уютно ощущая себя в своём маленьком углу, — она задумалась. — Но знаешь, ещё не всё потеряно. То, что ты сделал с этим ублюдком, лишь со стороны кажется жестокостью, но это не так.

Меня удивили её слова настолько, что они смогли прогнать прочь оставшуюся дымку сна, и я, не раздумывая, спросил:

— Вот как?

— Именно, — как на духу выдала Элли. — Это не было актом жестокости, а уроком. Нельзя творить всё, что заблагорассудится, и при этом не принимать последствий своих действий. Вспомни, к примеру, мою бывшую ватагу на ВР-2, особенно как вы её отделали. Они относились ко мне, как к предмету, рабочему станку, который клепал для них импланты и ухаживал за уже существующими. Однако даже в тот момент мне было их жалко, когда черепа скрипели под ботинками ватаги. Почему?

— Потому что ты, Элли, самый уникальный человек на всех этих сраных Рубежах, которая сумела сохранить теплоту и доброту в своём сердце.

Она резко обернулась, качнув упругой грудью, и покачала головой.

— Вот именно! В чём отличие того, что ты сделал с теми гопниками и с этими ублюдками, которые надругались надо мной?

Я ухмыльнулся.

— Ну, разница всё же немного есть.

Элли несогласно покачала головой.

— Нет, процесс — это всего лишь процесс. Главное, что результат подействовал в миллионы раз сильнее, чем бесконечные угрозы. Сколько мне пришлось терпеть их постоянные издевки, унижения? Я тебе скажу — три года! Три года я сидела в своём тёмном углу и молча занималась конструированием, опасаясь даже поднять голову. Знаешь, сколько раз я пыталась им возразить? А что толку? Затем пришёл ты, хорошенько их отделал — и всё! Всё на этом закончилось! Три года добровольного рабства пришло к концу после одной хорошей порции лещей! — Элли обернулась, посмотрела на Город с высоты пятьдесят шестого этажа и коротко добавила. — Всё ещё может измениться.

Нет, я, конечно, зачастую придерживался мнения, что насилие — это выход, и меч сильнее пера, но подобные изменения в Элли мне не нравились. Она начинала мыслить, как человек, переступивший за черту, и этот шаг оказался для неё до боли приятным. Не знаю, может, это, конечно, только мысли, но я явно не ожидал такой реакции.

— С тобой всё хорошо? — решил уточнить на всякий случай.

— Да, — не оборачиваясь ответила Элли. — Это лишь ещё одно подтверждение, что я сделала правильный выбор, оставшись с тобой до конца, — вдруг она оторвалась от созерцания Города, подбежала к кровати и, прыгнув сверху, крепко обняла. — Думаю, рядом с тобой я становлюсь сильнее. Не хочу возвращаться в мастерскую и день и ночь сидеть за рабочим столом.

Пришлось насильно оттягивать её от себя, и, переложив её набок, я сказал:

— Ну, пока ещё тебе всё равно придётся поработать. Мы не закончили.

Элли легла на спину, широко раскинув руки и ноги, и, посмотрев на потолок, добавила:

— Да, Мышь, я помню. Здесь есть всё, что нам понадобится для погружения в КиберМир и переноса сознания Мыши, если, конечно, у Трева там всё готово.

Я ухмыльнулся.

— Уж у кого-кого, а у него-то явно всё готово. Но сначала надо в душ, что-нибудь забросить в желудок, кроме кофе, и можно погружаться.

Элли сначала перевернулась набок, затем оседлала меня и, широко улыбнувшись, пропела:

— Можно, или можно всё это отложить, скажем, на часик-другой.

*** 

Погружаться пришлось уже ближе к обеду, зато с полным желудком отменной ресторанной еды с доставкой в номер и с неплохим зарядом бодрости. Никаких больше ванн с переодеванием в гидрокостюмы. Прямой путь мозг-киберпространство посредством подключения через Индекс. Всё, что требовалось для погружения, — это напрямую подключить тоненький кабель к разъему в ладони и наслаждаться путешествием.

В этот раз мы оказались не одни. Вся ватага собралась в полном составе, включая Фокс и Седьмую. Мы решили, что не будем рассказывать о произошедшем, но зачинщиком разговора выступила Фокс. Она вновь попробовала меня утащить в тренировочную комнату, но стрельнувший взгляд Элли, которая старалась от меня не отходить, приятно удивил рыжеволосую девушку.

Трев специально на этот случай наколдовал для нас целую парковую зону с зеленью и всем из неё вытекающим. Правда, смысла в цифровой еде и напитках я так и не смог найти, но Седьмая, с привычной для неё яростью, всё же уплетала булочки и запивала их молочным коктейлем. Единственного, кого не хватало, — это Мыши. Он всё ещё прятался ото всех и старался сильно не сближаться, прекрасно понимая, что его ждёт впереди.

— В общем, поставила я его на колени, прижала к голове ствол и ору: «Если ты, сука, хотя бы попробуешь дёрнуться, я тебе кишки через горло вырву, понял?!» — Фокс продолжила рассказывать историю о своём последнем задании.

— Прямо как Смертник, — ухмыльнувшись, добавила Седьмая.

— Не, Смертник бы сначала хорошенько бы отделал, а уж потом угрожать начал. Подкрепить, так сказать, слово кулаком, — поправил её Трев.

Фокс улыбнулась.

— В общем, стоит ли говорить, что тот в штаны напрудил, заревел как девка и сделал всё, что я от него требовала? Но шутка не в этом! Скачала всю информацию для клиента, собираюсь уже выходить, а он мне в спину кричит, что влюбился и на свидание зовёт, прикинь?

— Согласилась? — украдкой улыбнулась Элли, явно специально подначивая Фокс.

— Пф… с таким нытиком? Он при мне в штаны нассал, тоже мне мужик, называется, — гордо выпалила девушка, не реагируя на подколки Элли.

Пока все хохотали, я заметил, как ко мне подошла Седьмая, запрыгнула пятой точкой на край стола и, серьёзно посмотрев в глаза, поинтересовалась:

— А ты, значит, всё уже для себя решил, да? Не угомонишься, пока не проникнешь в Хасанаги и не выяснишь, что здесь происходит?

Я кивнул.

— План всё тот же ещё с ВР-3, а что? Тебе уже не интересно?

Седьмая бросила короткий взгляд на ватагу, пожала плечами и ответила:

— Знаешь, наверное, нет. Да, странно звучит, но… не знаю… может быть, путешествие с тобой рука об руку кое-чему меня научило.

Я рассмеялся.

— Меня много как называли, но точно не учителем, Седьмая.

Вдруг она опустила голову, нахмурилась и задумчиво сказала:

— Ты слишком мало о себе думаешь, Смертник. Может, для других ты и эдакий герой, лидер и вся подобная чушь, но не для меня. Я ведь до сих пор помню, как ты мне помог с Харэно. С этим стариком, заставившим меня стать его наложницей, и я этого никогда не забуду.

— Слушай, да эта история уже быльём поросла, может…

— Нет! — резко выпалила Седьмая. — Дай мне закончить. Это важно. Я всегда буду помнить то, что ты для меня сделал, и раньше, может, и не понимала, но сейчас для меня всё стало ясно как никогда. Несмотря на весь ужас, через который пришлось пройти, ты сделал для меня главный подарок — а именно, подарил возможность. Мне больше не надо думать о том, как пройдет мой завтрашний день, и я могу делать всё, что мне будет угодно. Может, именно поэтому меня больше не интересует, откуда взялись эти чёртовы принтеры, каким раньше здесь всё было и откуда взялась система. Ведь, в конечном счёте, какая разница, да?

— Ну… — я медленно протянул, не зная, что сказать, однако за меня продолжила Седьмая.

— Да, да, я знаю, что ты всё равно не успокоишься. Таким уж тебя напечатал принтер. Уверена, что в твоём матричной импринте записано всего одно слово — «Никогда не сдавайся»!

— Это три.

— Да пошёл ты, Смертник! — наконец рассмеялась Седьмая, а затем мило улыбнулась, крепко поцеловала в губы и прошептала. — Наверное, вот так я хочу сказать тебе «спасибо». Ты изменил мою жизнь к лучшему.

— Да не за что, — коротко ответил я, на мгновение почувствовав, что это наше прощание.

— Чего вы там сюсюкаетесь? — издевательски прокричала Фокс, готовясь рассказать очередную историю из своих походов, как вдруг вспомнила, щёлкнула пальцами и, имитируя мой голос, начала кривляться. — Это цена, которую заплатит каждый, кто перейдёт дорогу Курьеру! — затем она рассмеялась и спросила уже своим голосом. — Это что ещё за выходка такая была? Обязательно свои маниакальные наклонности демонстрировать на весь Город? Хотя, знаешь, это было довольно сексуально, точно не хочешь в тренировочную забежать? Мы же в прошлый раз проверили, что синхронизация с телом полная.

Я ухмыльнулся, заметил недовольный взгляд Элли, и вежливо отказался:

— Надо подготовится кое к чему, скоро буду.

Пускай, Фокс и шутила, но по её нетипичному местами поведению было видно, что она скрывает грусть разлуки. Ничего, так будет лучше, и, по крайней мере, Седьмая с этим смирилась. Я был счастлив, что она действительно думала, мол, мне удалось изменить её жизнь к лучшему, и, возможно, в конечном счёте, существовал малюсенький шанс, что я не был уж таким полным дерьмом.

Единственный человек, который не веселился вместе с остальными, — это Мышь. Он продолжал своё превращение из ежа обратно в человека, но даже этот факт не мог его порадовать. Я зашёл в комнату виртуального дома, где на кровати сидел парень и с грустью смотрел в окно. Мышь должен сыграть одну из ключевых ролей в моём плане, но если вдруг мне удастся его переубедить, то, может, будет даже к лучшему.

— Не выйдет, даже не пытайся, — произнёс он тихим голосом, словно сумел прочитать мои мысли.

— Я знаю, ты с ними не особо знаком, но остальные там веселятся. Может хотя бы попробуешь перестать изображать из себя порядочную скотину и присоединишься?

Он повернул голову, задумчиво на меня посмотрел, а затем вернулся к созерцанию виртуальных улиц.

— Чтобы сблизиться перед тем, что должно произойти дальше? Это жестоко даже с твоей стороны, Смертник, так что нет, я, пожалуй, откажусь. Лучше скажи, всё готово, или мне ещё несколько дней прозябать в этом светлом мире радуги и счастья? От детских воплей меня уже блевать тянет!

Я зашёл в комнату, сел напротив на стул и честно ответил:

— Всё готово. Тело готово. Трев говорит, можем начинать в ближайшее время.

— Отлично! Давай уже с этим покончим! — гневно выпалил парень, а затем бросил на меня недовольный взгляд. — Или ты пришёл сюда, чтобы придаться воспоминаниям? Не надо винить себя, Смертник, тебе это не идёт. Ты лучше в образе бессердечной скотины, которая не станет щадить остальных на своём выложенном трупами пути. Не превращайся в бабу и не начинай ныть.

— Возможно, изменилась не только Седьмая, Мышь, — ответил я с улыбкой. — Но ты прав. Не время для сантиментов. Я пришёл, чтобы лично убедиться в успехе переноса и предложить тебе небольшую роль в моём замысле.

Мышь ухмыльнулся.

— Используешь все инструменты до последнего, да, Смертник? Всё же ты остался таким же бессердечным ублюдок, что и на ВР-3. Ладно, рассказывай, чего ты от меня хочешь, а я пока придумаю, как красочнее послать тебя на хер.

На моих губах растянулась довольная улыбка, я пододвинулся поближе, словно не хотел, чтобы кто-то услышал и, наклонившись, произнёс:

— Можешь посылать меня как хочешь, но я хочу предложить тебе уйти из этого мира красиво, мазнув при этом хером по губам тем, кто изначально тебя сюда засунул. Ну что, стало интересно?

*** 

— Почему мы только сейчас об этом узнаём? — возмущенно прокричал седоволосый человек.

— Да! Вы должны были рассказать нам намного раньше! — присоединился к нему другой.

— Вы глава корпорации и наследник имени Хасанаги, но это не означает, что вы можете единолично принимать решения, не посоветовавшись с советом директоров! — уже в приказном порядке выпалил третий.

Старик сидел на стульчике у стены и с улыбкой наблюдал, как наследника разносят в пух и прах. Его никто не уважал, никто не боялся и явно воспринимал всего лишь как блеклую тень былого лидера и правителя. Подобная сцена вызывала смех у Хасанаги-старшего, но он не мог отделаться от ощущения, что, помимо порки, частично издеваются и над его именем.

Наследник продолжал молчать. Всё, что он делал в ответ на обвинения, это сидел в кресле во главе стола и натужно пыхтел. Двадцать человек, по очереди принимая эстафету, уже третью минуту возмущались тем фактом, что о потенциальной угрозе никто не объявил. Более того. Он вывел из стазиса старика и занимался тем, что распределял дополнительные ресурсы корпорации на усиление защиты. Защиты от кого?

После выпущенного ролика весь Город стоял на ушах, и имя Курьера было у всех на языке. Его называли маньяком, убийцей, кровожадным упырём и прочими эпитетами. Некоторое даже уже сколотили банды и всячески пытались до него достучаться, ожидая, пока тот придёт и их возглавит. Другие же сетовали на корпорации, называя Курьера побочным продуктом пропаганды страха и насилия, что случалось уже не первый раз.

Однако все они были неправы. Курьер не был маньяком, не собирался создавать собственную банду и не был продуктом Хасанаги. Однако никто так и не мог ответить прямо, кем он был и какой добивается цели. И именно этот факт разжигал в старике пламя, которое не полыхало последние лет пятьдесят. Чувство неизвестности, чувство азарта.

— Вы так и будете молчать? Господин Хасанаги, прошу вас, раз уж ваш преемник пробудил вас от глубокого сна, может, вам стоит вмешаться в сложившуюся ситуацию, пока не поздно? Объясните сыну, что угроза так называемого Курьера пуста! Кто-то из дочерних филиалов специально её раздувает, чтобы измазать нашу репутацию в грязи. Ведь речь идёт и о вашей фамилии, в конце концов!

Старик окинул повелительным взглядом наглеца и спокойной произнёс:

— Это компания моего сына. Последнее слово теперь за ним.

— Но ресурсы! Он тратит ресурсы на пустую угрозу, ещё больше подливая масла в огонь, мы должны внести директивы в систему и заставить её отреагировать!

Хасанаги-младший сидел во главе стола и смотрел на своего предшественника. Он всё ещё помнил о словах, которые прозвучали из его старческого рта, о том, что он должен как-то ответить. И да, ответ у него имелся. Мужчина послал короткое сообщение, и через несколько секунд в зал для совещаний вошли экипированные бойцы его личного спецназа во главе с самыми лучшими агентами.

— Что это значит?! — возмутился разгоряченный член совета. — Вооружённые люди в стенах зала — это чуть ли не святотатство! Ну всё, с меня хватит! Я скажу, как есть! — он встал, указал пальцем на Хасанаги-младшего и продолжил. — Ты — не твой отец! В тебе нет духа, нет качеств лидера и, вообще, ты трясёшься больше за свою жизнь, чем за благо корпорации. Жалкая копия насто…

В одно мгновение в ладони наследника появился пистолет, а затем он выстрелил. На лбу члена совета возникла аккуратная ровная точка, а на лице навеки замерла предсмертная гримаса страха. Когда тело свалилось обратно на кресло, застывшие в ужасе члены совета не знали, что им делать дальше, поэтому Хасанаги воспользовался случаем и, наконец, заговорил:

— Изменения будут приняты, нравится вам это или нет. Все пущенные на создание защитных групп ресурсы распределены, исходя исключительно из интересов моей семьи. Семьи Хасанаги. Бойцы будут отправлены на защиту всех узлов Эхо для обеспечения безопасности системы. Если у кого-то есть какие-то возражения, я с радостью их выслушаю.

Возражений не поступило, лишь медленные овации одного человека, который сидел у стены на обычном стуле и всё это время наблюдал за процессом. Старик хлопал и впервые смотрел на сына с частичкой гордости. Он ещё не полностью заслужил его доверие, но это было начало, и именно поэтому старик улыбнулся и спокойным голосом произнёс:

— Возможно, я ошибался на твой счёт. Ну что же, теперь посмотрим, что произойдет дальше.