— Канал открыт, ты в сети, трансляция запущена, Смертник, — раздался встревоженный голос Трева. — Слушай, брат, я всё понимаю, но это слишком круто даже для тебя. Явно должен существовать и другой способ. Давай я ещё раз попробую нагнать неписей на контракт?

— Существует и другой, но этот самый надёжный. Город сжирает всех, кто слишком слаб бросить ему вызов, поверь мне, я это знаю.

Трев замолчал, выждал короткую паузу, а затем задумчиво добавил:

— Ну хотя бы согласился остаться анонимом. Твой голос изменен, лицо размыто. Кто-нибудь, может, и попробует очистить картинку, но я посмотрю на то, как им это удастся, учитывая все уровни шифровки, которые мы использовали с Фи.

Капля крови сорвалась с кончика ножа и упала на холодный пол помещения. Я открыл интерфейс и заметил в углу датчик количества живых просмотров. Он начался с десятков, за секунду скакнул до трёх сотен, а теперь за мной следили шесть с половиной миллионов человек. Тёмная сторона киберпространства могла подарить целый букет возможностей, в том числе и путь к задней двери доски объявлений.

Треву и Фи удалось создать канал, который вещал на каждый зарегистрированный аккаунт так называемых наёмных убийц и активировал принудительную трансляцию. Помимо этого, она параллельно дублировалась на всех сайтах, которые так или иначе были связаны с тёмной стороной киберпространства. Как это им удалось? Понятия не имею, но главное, что сработало, так что растущие способности даркраннеров этих двоих уже можно было считать легендарными.

Мне удалось отыскать ещё три камеры, которыми пользовались ублюдки, изнасиловавшие Элли, и разместить их по всей комнате так, чтобы каждый порез, каждая капля крови, упавшая на пол, была отчётливо видна с любого ракурса. Заброшенное здание подошло как ни одно другое для моей маленькой операции, к которой я вот-вот готовился приступить.

Элли просила остаться. Она хотела видеть каждый момент и стать свидетельницей, как я буду разделывать его на части, медленно и методично. Я прекрасно понимал её чувства, но то, что должно произойти, будет для неё слишком сильным потрясением. Именно по этой причине пришлось поселить её в отель неподалёку, где она сможет привести себя в порядок, и нанять трёх бойцов, которые будут за ней присматривать. Никто не должен отвлекать меня от операции.

Агент сидел на стуле и молча смотрел перед собой. Я подлатал его рану в правом боку от моего клинка, дабы он не истёк кровью слишком рано, и разложил инструменты на небольшом кофейном столике. Ножи, мясницкие крюки, тесаки, ножницы, всё, что удалось купить по пути обратно в пыточную. Осталось лишь пустить всё это в дело.

— У каждого агента установлен трекер слежения, — спокойным голосом заговорил агент, как вдруг резко замолчал, и в его глазах поселился страх.

Нейролинк. Мой главный ассистент в пыточном деле будет помогать мне весь процесс. Я вырвал из памяти агента воспоминание, когда он впервые решил выкатить на меня заказ и приступить к выполнению его плана. Самоуверенный, самовлюбленный, у него не было ни капли сомнения, что задуманное вскоре воплотится в реальность. Вот только он немного ошибся.

Я слегка подправил воспоминание, добавил к нему истерики, ужаса, первобытного страха и то, что можно было назвать порицанием. Ямидзава. В этом сценарии он возненавидел своего бывшего напарника, и несмотря на то, что он фактически был мёртв, агент не сможет избавиться от этого чувства, как бы ни старался. Ещё раз проверил, оценил труды своей работы и загрузил в разум ублюдка, поставив на повтор.

Однако это всего лишь первый этап моей операции.

Слухи о трансляции ширились. Цифра постепенно приближалась к десяти миллионам прикованных к цифровым интерфейсам пар глаз, когда личность корпоративного агента перестала быть загадкой. Ясу. Агент Ясу. Именно такое имя назвал мне Трев, но оно мне ничего не говорило. Пока паскуда смотрела психоделические мультики, заставляя его разум усомниться в реальности, я взял небольшой нож, которым обычно орудовали скорняки, и принялся снимать кожу с правой руки.

Лезвие резало плоть, едва коснувшись поверхности, оставляя ровные борозды свежих надрезов. Ясу едва слышно застонал, но не мог сдвинуться с места, захваченный фальшивым сценарием, который для него ничем не отличался от реальности. Кожа снималась неохотно, будто всеми силами цеплялась за родную плоть, поэтому пришлось сделать дополнительный вертикальный надрез.

Процесс пошёл намного активнее.

Мне удалось спустить «рукав» до плеча, оголяя красные мышцы, среди которых проходили тонкие линии углепластиковых модификаций. Резким движением провёл вокруг локтя своей жертвы острым кончиком ножа, и в моей руке оказалась первая порция трофеев. Я закрыл глаза, поднял голову, глубоко втянул воздух и медленно выдохнул.

Это была вторая часть моей операции. Цифра просмотров скакнула до одиннадцати миллионов.

— Агент Ясу тронул близкого мне человека, — заговорил я вслух, описывая для аудитории причину сего представления. А ведь оно действительно было представлением. — Именно поэтому за каждый порез, который остался на её теле, агент корпорации Хасанаги, будет платить килограммом своей плоти до тех пор, пока долг не будет погашен.

Решил на время отключить воспроизведение воспоминания, чтобы получить полное и неразделенное внимание своей жертвы. Агент медленно повернул голову и заметил, что на правой руке с плеча до локтя у него отсутствовала кожа. Тренировки и закалки сделали из него хладнокровную машину для убийства, которую не заботили такие мелочи, вот только что поделаешь, когда собственный разум играет с тобой злую шутку.

Несмотря на то, что я не стал его привязывать, он покорно сидел и с ужасом в глазах смотрел, как мой нож заканчивал процесс, методично сдирая кожу до кончиков пальцев. Процесс был долгим и выматывающим, но мне некуда спешить. Трекер, о котором ранее обмолвился агент, был первым, что я обезвредил в его внутренней кибернетической сети, оставив отрезанным от главного севера корпорации.

Когда вторая порция кожи с тонким слоем мяса упала на весы, мне едва удалось достичь отметки в сто пятьдесят грамм, но это только начало. Окровавленный нож пришлось бросить и взять более удобное орудие для филирования мяса. Агент вновь погрузился в кому ужаса, просматривая ложное воспоминание на повторе, а я принялся срезать мышцы слой за слоем, швыряя тонкие лоскуты в общую кучу моей платы.

Каждый раз, когда лезвие с хрустом резало плоть, перед глазами всплывала Элли. Избитая, лишенная чести, привязанная к стене и стыдливо поджимающая ноги. Это придавало не только сил, но и заставляло работать быстрее, усерднее, орудуя ножом, словно заправский мясник.

От правой руки остались лишь окровавленные кости и болтающиеся куски жил. Агент на мгновение потерял сознание, и пришлось сделать ему укол коктейля из целого букета стимулирующих веществ. Слишком рано тебе ещё умирать, твой долг не выплачен. Я резким движением вырвал кости вместе с железом и бросил в общую кучу весов. Четыре килограмма. Пойдет за четыре пореза, которые у Элли были только на щеке.

Количество желающих прикоснуться к прекрасному скакнуло до пятнадцати миллионов. Больше, надо ещё больше. Пускай последняя скотина в этом Городе знает, что будет, если перейти дорогу Курьеру. Что никакая сумма не стоит того, чтобы стать жертвой больного мясника и превратиться в домашний скот, который медленно разделывают на бойне.

Агент пришёл в себя, и когда заляпанный кровью нож свалился на пол, я обошёл его сзади, уселся перед ним и, нахмурившись, спросил:

— Предоставлю тебе выбор, какой частью тела займёмся дальше?

Ясу быстро заморгал и, кажется, понял, что теперь у него лет правой руки. Он всячески пытался сохранить хвалённое спокойствие, но его выдавал взгляд. Мало того, что ублюдок не мог сдвинуться с места, так ещё и эта беспомощность только что стоила ему полноценной конечности. Страх, ужас, да! Всё это придавало мне сил, а прокручивающаяся в голове картина прикованной к стене Элли заставляла продолжить операцию.

— Я тебя всё равно убью! Тебя найдут! Убьют! — вдруг оживился ублюдок. — Всё Агентство встанет на уши, когда узнает, что я пропал! Ты и вправду думаешь, что сможешь…

— Тогда начнём с ноги, — прервал я его тираду и поднял с пола ржавые, покрытые пылью металлические арматурины.

Можно было бы заточить кончики, чтобы они легче вошли в плоть, но это слишком просто. Я возил первую в область чуть выше колена, потом ещё одну, и так до тех пор, пока вокруг ноги ублюдка не вырос настоящий ёжик. На видео именно этой конечностью он не давал поднять Элли голову, когда её раздевали его подручные. Я схватился за железные арматурины, словно за штурвал корабля, и медленно прокручивал по часовой стрелке.

Сначала рвалась кожа, затем под сухой хруст и шлепок мокрой ткани не выдерживали и лопались мышцы вместе с порванными сухожилиями. Агент впервые закричал. Он поднял голову и заревел как раненный кабан, но всё же не мог сдвинуться с места.

— Что, сука, больно? А когда её избивал, и она молила по пощаде под твоими ботинками, не было больно? Готовься, ведь это только начало.

Резким движением под хруст рвущейся плоти и треска костей я оторвал кусок ноги выше колена и небрежно отбросил его в сторону. Хлынувший фонтан искусственной крови выстрелил мне в грудь, однако уже через мгновение заработала его внутренняя система шлюзов. Они создавали нанитовые заторы, что-то вроде умных тромбов, который плотинами не позволяли жидкости вытечь наружу.

Уже лучше, если не считать железки, то двадцать килограмм наберётся. Благо агент попался подкачанный и здоровый. Кило на сто пятьдесят точно. Я понял голову и заметил, что он постепенно начал пробиваться сквозь невидимый сдерживающий барьер. Сначала дёрнулась левая рука, затем плечо, а после чего окровавленная культя едва не заехала мне по подбородку. Пришлось усилить давление Нейролинка и продолжить операцию.

Двадцать миллионов человек.

Я прекрасно догадывался, что среди них есть и те, кто наблюдает за всем процессом из Хасанаги. Даже сейчас они яростно пытаются триангулировать и выяснить, в каком районе Города происходит операция. И самое интересное —это то, что им это удастся. Как только они безошибочно выяснят, где был пойман их агент и, более того, как он там вообще оказался, по воздуху прилетит спасательная спецуха и начнёт яростно насаждать свободу и законопослушание.

Меня это не пугало, к тому же на такой случай в кармане имелся небольшой сюрприз, так что их прибытие не сильно повлияет на ход операции. А вот тот факт, что за ней наблюдает уже двадцать с лишним миллионов человек, вскоре должен принести свои плоды. Они не только будут держать от меня подальше потенциальных убийц, но и посеют семя сомнений в неприкосновенности и авторитете Хасанаги. А мне и то, и другое на руку.

— Хватит, прошу… — на удивление, замолил о пощаде агент, чем заставил меня работать ещё усерднее.

Я принялся отпиливать ему вторую ногу обычной ножовкой и, разрезая кожу, мышцы и кости, сквозь стиснутые зубы прорычал:

— Ной, ной, Ямидзава и так тебя ненавидит за то, что ты сделал.

Он повернул голову, посмотрел на валяющееся тело ублюдка в углу и заревел в ответ:

— Это не так! Это всё ложь! Всё было совершенно иначе!

— Да ну?! — переспросил я с широкой улыбкой, а когда ножовка добралась до кости, решил, что пора приступать к третьему этапу.

Нейролинк проник в его матричный импринт, разложив его на отдельные слои. Ясу вдруг перестал верещать, а его взгляд моментально опустел. Вся информация о том, каким он был записан в принтере, была у меня как на ладони. Возраст, пол, характер, предрасположенности и так далее. Я мог разобрать его и собрать в совершенно иное существо по моему разумению, но ублюдок этого не заслужил.

Я методично удалял целые пласты памяти, в которых происходило хоть что-то хорошее, и заменял их на искусственно созданные. В них Ямидзава представал в образе эдакого хорошего агента, который пытался остановить Ясу от плана похищения Элли, а когда тот, ослепленный яростью, его не послушал, то возненавидел его. Но это старый сценарий. В дополненной версии они встретились здесь. Ямидзава вновь попытался его остановить, но безумец Ясу в порыве гнева убил своего напарника.

Проверить, пересобрать и поставить на повтор.

Ублюдок вновь заорал, но не от физической боли, а от того, что его внутренний мир перевернулся. У него не осталось ни одного приятного воспоминания, всё, что он мог вспомнить, — это боль, боль и ещё раз боль. В единственном обрывке памяти он раз за разом убивал Ямидзаву, а затем всё повторялось заново.

Сорок три миллиона человек.

Нарезанные аккуратные и ровные кусочки плоти упали в общую кучу и опрокинули весы. На самом деле, мне уже было плевать, сколько там килограммов, так как мой разум уже успел глубоко погрузиться в процесс. Цифры зрителей трансляции росли на глазах. Сорок миллионов, пятьдесят, шестьдесят. Каждую секунду к трансляции подключались всё новые и новые участники, то ли наслаждаясь увиденным, то ли возмущаясь неимоверной выходке.

От агента не осталось ничего, кроме пустой оболочки. Его тренированный разум, обезумевший от жажды мести, попросту не справился и отключился. Ублюдок смотрел перед собой в пустоту и пускал слюни, в то время, как я снимал кожу с его левой руки. Во второй раз получалось намного ловчее, и даже не пришлось делать вертикальный разрез.

Пытка превратилась в шоу. Я мог бы убить агента сразу или разделать его на кусочки за несколько секунд, но это не принесло бы мне такого огромного количества удовольствия. Что уж говорить, этого бы не хватило, чтобы набежало как можно больше человек и разнесло показательную казнь агента на весь этот Город.

Я швырнул кожу в общую кучу и принялся за мышцы. Наточенное лезвие снимало лоскуты, оголяя железо и кости. Мне удалось настолько погрузиться в процесс, что я не видел ничего, кроме красной пелены, которая застилала мне взор. Внутренняя система шлюзов успевала не сразу, поэтому вокруг было столько крови, что в пору красить ею стены.

Мышцы, кости, всё полетело в кучу мяса на полу, оставляя ублюдка в бесполезном теле. Третий этап был завершён, и остался всего один. К тому моменту меня уже не интересовало, сколько людей наблюдает за моей работой, мне просто хотелось её закончить и оставить ублюдка в таком виде, которого он заслужил.

Я взял хирургический скальпель и сделал надрез чуть ниже живота. Сначала кожа, потом тонкий слой жира, а затем и мышцы. Кишки вывалились наружу, будто целая колония отожравшихся червей. Я вытянул их в длинные канаты, разрезал посередине и повязал на противоположных стенах помещения. У окна получилось закрепить на раму, а с другой стороны удобно стояла напольная вешалка для одежды, прикрепленная к стене.

Когда тело всё ещё живого агента обмякло, я искусственно поддерживал активность его мозга, изолировав от остального тела. К тому же в голове у ублюдка находился имплант с небольшим резервуаром искусственной крови на затылке, которая позволила бы функционировать мозгу даже при остановке сердца.

Сто двадцать три миллиона зрителей.

Y-образный разрез на груди получился неплохим, и я принялся за внутренние органы. Сначала лёгкие, затем сердце, печень, поджелудочная, желудок и, собственно, сердце. Вырвал даже почки, полностью распотрошив туловище агента. Все они полетели в общую кучу, под мокрое шлёпанье сливаясь с остальной биомассой.

Я проверил активность мозга ублюдка, и, на удивление, он всё ещё был жив. Отлично, так даже лучше. Не знаю, сколько протянет имплант, но, думаю, самого главного мне всё же удалось добиться, поэтому, закончив с финальным штрихом своего представления, я вытер окровавленные руки о тряпку, швырнул её в сторону и, развернувшись, заговорил в одну из камер:

— Смотрите внимательно, очень внимательно. Это цена, которую заплатит каждый, кто перейдёт дорогу Курьеру.

*** 

Хасагани не просто шёл, он бежал. Как только мужчина услышал о начале трансляции, и что, возможно, в ней учувствует источник его кошмаров, то первым делом направился к проснувшемуся отцу. Его саркофаг извлекли из «Камеры Покоя», и он изъявил желание подняться в свой собственный кабинет. Конечно, теперь он принадлежал его сыну, который устроил из него настоящую крепость.

Нынешний лидер корпорации оттолкнул склонившуюся перед ним работницу, рявкнул на человека, который осмелился встать на его пути, саданул кулаком тому в челюсть и побежал дальше. Охрана сразу занялась наглецом и утащила его для допроса с пристрастием. Трансляция всего действия, которую смотрело практически сто миллионов человек, а это одна десятая всего населения Кокона, постоянно мелькала перед глазами, будто кто-то насильно вытягивал её из тёмных глубин киберпространства.

— С дороги! — рявкнул он на собственного охранника, который открыл перед ним дверь кабинета.

Старший сидел в его кресле и с интересом смотрел за трансляцией на широкой голографической проекции. На ней человек с грубым искусственным голосом уже приступил к эксплантации внутренних органов агента, и, стоило признать, получалось это у него мастерски. Хасанаги-младший заметно дышал, а на лбу выступила холодная испарина. Он вбежал в собственный кабинет, не стал кланяться и высокомерно спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Старик, не отрывая взгляда от процесса, слегка повёл бровью и ответил:

— Что я делаю в собственном кабинете? Не задавай идиотский вопросов.

Мужчина стиснул зубы. Даже несмотря на то, что он занимал должность главы уже много лет, он всё ещё не мог отделаться, что отец жив и фактически является исполнительным директором всего Кокона. Но самое главное — это то, что он ничего не мог с этим поделать. Всё, что ему оставалось, — это закрыть рот и следовать его указаниям.

— Посмотри на то, как он держит нож, — задумчиво произнёс старик. — Как движется запястье, как кончик рассекает кожу. Это не просто безумный мясник, мой так называемый наследник. Этот человек — мастер своего дела, художник!

— Это Курьер? — спросил младший, попытавшись взять себя в руки.

Старик выдохнул.

— Пока не знаю, но очень на это похоже.

Они некоторое время молча смотрели за тем, как неизвестным с размытым лицом подвешивал туловище агента на собственные кишки, доставал внутренние органы и сбрасывал их в общую кучу мяса. Всё это время морщинистые и тонкие губы старика растягивались в довольной улыбке, будто он одобрял каждый шаг и умилялся тому, как работает неизвестный.

Наследник так и не сумел понять, что в этом такого нашёл его отец?! На его глазах фактически расчленяли штатного агента корпорации, выставляя их репутацию на посмешище всем, включая и дочерние филиалы. Нужно было срочно заниматься решением проблемы, оценкой повреждений и устранением источника трансляции, но вместо этого глава корпорации бездействовал. Бездействовал и улыбался.

Когда с представлением было окончено, а неизвестный обратился ко всему Городу, назвав себя Курьером, старик хлопнул в ладоши и сделал глоток теплого чая. Наследнику даже на мгновение показалось, будто его отец сбросил лет тридцать, а может, даже все сорок, настолько живы были его движения. Однако сам он не понимал, чему здесь можно радоваться.

— Это вызов всей корпорации! — вдруг заговорил младший первым.

Старик улыбнулся, поставил чашечку на стол, а затем повернулся и, посмотрев в глаза своему наследнику, поправил:

— Нет, не всей корпорации. Этот вызов напрямую направлен тебе, так что следующий ход за тобой, так называемый мой сын.