Я понял, что прибыл в нужное место, когда увидел, что у лестницы, ведущей к единственному входу в заброшенное трёхэтажное здание, стоял чёрный фургон. Двигатель автомобиля всё ещё работал, но водителя не было на месте. Может, он отошёл справить малую нужду или вместе со всеми пошёл внутрь, это не имеет значения. Я остановил Дракона, активировал Нейролинк для поиска засады и вышел. Фантом в правой руке коротко пропищал и приготовился к выстрелу, однако в тот же момент по внутренней связи раздался звонок.

— Ты на месте? — послышался голос Трева.

— Да, только что прибыл, пока никаких следов Элли, но думаю, она где-то здесь.

— Уверен? Они могли послать тебя по ложному следу и устроить засаду. Об этом не думал?

Трев смышлёный малый, пожалуй, самый сообразительный из всех, кого я знал, но-кое чего ему всё же не хватало, чтобы увидеть картину целиком. А именно боевого опыта. Место для засады неплохое, вокруг старые жилые здания, в окнах которых можно устроить снайперское гнездо. В самом фургоне могут сидеть люди, а узкий въезд на улочку вполне реально блокировать всего лишь одним транспортом.

Однако во всей этой затеи не было смысла. Похищение Элли, дальнейшее её использование в качестве наживки и причины для встречи должны нести под собой весьма серьёзные основания. Кто бы за этим ни стоял, ублюдок смог меня отыскать и, более того, выяснить мой номер телефона. Это не может быть обычным совпадением, так что уверен, что Хасанаги не в курсе происходящего, тогда кто?

— Начинай работу. Мне нужны планы зданий, потенциальные точки и всё, что смогу использовать, когда начнётся резня. Элли не должна попасть под перекрёстный огонь, так что попробуй прикинуть, где её могут держать. Как будет информация — звони.

Я оборвал звонок, подошёл к гудящему фургону и заглянул внутрь. Двери нараспашку, внутри играет музыка, но в салоне никого. Элли точно здесь была, так как я отчётливо ощущал её запах, всё ещё свежий, всё ещё острый. Суки, если они хоть что-то с ней сделали, если хоть ещё один волосок упадёт с её головы, плевать, корпорация или нет, буду убивать уродов до тех пор, пока не останется никого в живых!

Чёрт, не надо было с ней встречаться, не надо было просить её установить Диксона, с этим справился бы любой другой мясник. Но мне хотелось, чтобы это сделала именно она. А как всем известно, хотелки крайней редко приводят к чему-то хорошему. Есть объективная реальность, а есть желания, потакать которым, особенно в моём случае, оказалось крайне идиотским решением.

Я закрыл дверь фургона, и из единственной двери старенького заброшенного здания вышли двое вооруженных автоматами людей. Они не спешили открывать огонь, однако дула их оружия были направлены прямиком на меня. Оба одеты в чёрные классические костюмы, оба с заметными следами кибернизации. Прокачанные, опасные и явно работающего на так называемого «господина», о котором говорил голос в недавнем звонке. К слову, о нём. Внутренняя связь вновь дала о себе знать, и я, не раздумывая, принял входящий звонок.

— Иди за этими людьми, — приказал он, сразу перейдя к делу.

— Сначала Элли. Я выполнил то, чего ты от меня хотел. Приехал, уложился вовремя и даже не убиваю твоих людей. Дальше будем играть в загадки или сразу перейдём к делу?

— Ты, урод, забыл с кем говоришь? Мне отрезать руку этой сучки, чтобы ты понял, насколько всё серьёзно?

Я медленно выдохнул, закрыл глаза и устало ответил:

— Ты, несомненно, можешь это сделать. Более того, ты можешь её убить, вот только прежде чем даже подумаешь о том, чтобы коснуться её тела, ответь мне на один вопрос. Насколько сильно ты любишь свою семью?

— Что? — переспросил тот, явно не ожидая такого вопроса.

— Насколько сильно ты любишь свою семью? — повторил я всё тем же спокойным и ровным голосом. — Родственники? У тебя же должны кто-нибудь быть? Жена, мать, брат, сестра, да кто угодно. Так вот, если Элли потеряет ещё хотя бы одну каплю крови, я развернусь и уйду, всё просто.

— Чего ты несёшь? Ты…

— И потрачу все свои ресурсы, чтобы найти каждого члена твоей семьи. Убивать я их буду не сразу. Сначала начну с тех, кто помладше, и буду резать по частям на глазах у родителей. Медленно, методично, кусок за куском, и всё это время они будут в сознании. Когда младшие вернутся в принтер, приступлю к старшим. К тому времени они наверняка будут молить о том, чтобы я их убил, но нет. Они будут жить, долго, около месяца, запертые в одном помещении с изуродованными трупами своих родственников. Рано или поздно их начнёт мучать жажда, затем голод. Мясо к тому времени сгниёт, но так получится, что в тот момент в помещении случайно окажется нож. Тупой, ржавый, таким только масло на хлеб намазывать, — я сделал паузу. — Мне продолжать?

Повисла тишина. Охранники всё ещё направляли на меня штурмовые винтовки, а я стоял на месте. Их матричные импринты давно были связаны в одну сеть, и стоит лишь отдать приказ, как они мгновенно перестанут существовать. То же самое я собирался сделать и с молчащим собеседником, однако всё, что осталось сделать, — это его найти. Я уже собирался прервать тишину первым, как вдруг голос внезапно очнулся и коротко произнёс:

— Просто иди за ними. Мой господин хочет с тобой поговорить.

Что, страшно, сука? Зря боишься, я всё равно собираюсь всё это сделать, как минимум потому, что кто-то из вас решился коснуться моей Элли. Я бы поступил точно так же за Фокс или Седьмую, однако осознание простого факта, что упыри выбрали беззащитную девушку и надругались над ней подобным образом, вызывало у меня ни с чем не сравнимую ярость.

Пускай, мои слова частично и были основаны на блефе, так как позволять ему резать руки или убивать Элли я не собирался, пока стоит держать себя в руках. Бойцы, видимо, получили приказ по внутренней связи и, опустив оружие, зашли обратно в здание. Первый этаж оказался полностью заброшенным. Когда-то здесь ютились в крохотных квартирках люди, однако теперь всё это место превратилось в обычный наркоманский притон.

Повсюду лежали шприцы, пустые ингаляторы, пластиковые пакеты, бутылки и прочий мусор. Где-то по углам можно было найти существующих лишь на одном усилие воли зомби. Обычно они стояли на ногах, при этом сложившись карточной колодой, отчего создавалось впечатление, будто наркоши вот-вот вскинут руки и набросятся как зомби.

Один из бойцов мотнул автоматом в сторону лестницы, и мы поднялись на второй этаж. Там уже вдоль стен стояли вооруженные люди. Все в чёрных костюмах, в руках такие же винтовки. Проходя мимо них, я открыто ощущал, как повисшее в воздухе напряжение заставляло кончики их указательных пальцев танцевать между спусковыми крючками и предохранителями.

Несмотря на то, что им отдали приказ не стрелять, они всё равно не могли отделаться от лёгкого мандража, который постепенно перерастал в откровенный страх. Мы прошли мимо них, поднялись на третий этаж, и на мгновение показалось, будто мне здесь уже приходилось бывать. Длинный коридор налево и направо, по всей длине которого ютились маленькие квартирки.

Я мог поклясться, что из одной такой вот-вот выйдет татуированный придурок с пистолетом и болтающимися на заднице штанами. С другой стороны, учитывая, что здесь теперь наркоманский притом, это место подходило под описание контингента как ни одно другое. Однако я всё ещё не мог избавиться от мысли, будто мне здесь приходилось бывать, причём совсем недавно.

Все мои мысли были заняты Элли и подсчётом количества будущих трупов, выпади мне возможность с ними разделаться, поэтому решил, что нахлынувшее чувство дежа-вю здесь не к месту, и со спокойной душой послал его к чёрту. Вместо этого лучше сфокусироваться на происходящем и исправить ситуацию, которая сложилось откровенно благодаря моей ошибке.

Выше подниматься мы не стали. Бойцы резко свернули вправо и повели меня к старой двери, на которой красовался номер триста сорок семь. Четвёрка лишилась своей нижней палочки, но всё ещё была достаточно читаема, чтоб я смог разглядеть номер. Три сорок семь. Эта цифра попадается мне уже в третий раз. И кажется, впервые она появилась, когда…

— Сюда, — прервал мои мысли вооруженный боец, открыв передо мной дверь.

Я зашёл внутрь и заметил, что там собралось пять человек. Двое стояли по сторонам, направив на меня винтовки, один стоял у окна, сложив руки на груди, а напротив него, накинув плащ на плечи, сидел на стуле развалившийся человек. Последний прятался в тени. Не знаю, планировал ли он драматический выход или просто не хотел светить своё лицо, однако Нейролинк уверенно обнаружил контуры его тела и вывел на интерфейс.

— Ты пришёл, — раздался загадочный голос из тёмного угла.

Я медленно выдохнул и, сдерживая раздражение спросил:

— Где Элли?

— Она в безопасности, — ответил голос, а затем его владелец шагнул вперёд и вышел из тьмы.

Агент. Точно такой же плащ, какой был у Ямидзавы, спускался до пят, обтягивая крепкое тело, а высокий ворот защищал уязвимую шею. Мужчина сверкнул в приглушенной тьме красными глазами и широко улыбнулся.

Значит, Элли похитил агент. Агент, который работает на Хасанаги. Отсюда возникает вполне логичный вопрос, почему здания все ещё не кишит спецухой, и вместо того, чтобы яростно пытаться убить друг друга, мы вдруг ведём обычный светский разговор? Однако каков бы ни был ответ, спешить с выводами не стану, особенно если против меня выступает агент.

— Говори, что тебе надо, — угрожающе выпалил я, но ответа так и не получил.

Вместо него заговорил тот, что стоял у окна, и его голос показался мне чертовски знакомым:

— Закрой пасть и жди, пока тебя спросят.

Ах ты ж сука! Я сразу узнал в нём моего загадочного телефонного собеседника и, щёлкнув по предохранителю, не глядя выстрелил. Пуля вошла прямиком в коленную чашечку, отчего ублюдок свалился на пол и принялся яростно орать. Я бы тоже не был в восторге, когда в колено попадет разрывной патрон с начинкой из белого фосфора.

Бойцы резко вскинули оружие, но агент поднял руку, и те не осмелились открыть огонь.

— Зачем ты это сделал? — холодным голосом спросил посланник корпорации.

— Мне не нравится его голос и то, как он со мной разговаривал. Скажи спасибо, что твои коленные чашечки ещё на месте, и, если хочешь, чтобы так и осталось, начинай уже говоришь, к чему ты устроил всё это театральное представление? Решил вспомнить былые времена в местном ТЮЗе?

— А ты точно такой же, как он и описывал. Сильный, бесстрашный и настолько безумный, что, глядя смерти в лицо, находишь в себе силы плюнуть ей в морду.

— Кто? О чём ты, блаженный? Тебя разве не послала корпорация?

Агент широко улыбнулся, и, признаюсь, на мгновение мне стало не по себе. Он, не обращая внимания на нытье раненного человека, снял с себя защитный плащ, оставшись с оголённым торсом, и бросил его мне под ноги.

— Видимо, тебе не знаком путь Агента, — произнёс он с особым чувством гордости. — Тогда позволь мне сказать, кто мы такие. Агент — это не просто звание, а жизненный путь, по которому мы следуем до конца наших дней. Агенты занимаются решением любых проблем правящей семьи и стоят на страже интересов корпорации и рода Хасанаги. Однако это не всё. Каждого из нас тренируют не только дедукции, способу решения проблем и физической подготовке. Нет. Главным оружием агента является его Путь. Набор догматов, которым должен следовать любой, причисливший себя к рядам Агентства. Такие как честь, служение, благонравие, смиренность и целеустремлённость.

— А какой твой? — я прервал его рассказ, примерно начиная понимать, к чему он вёл.

Агент улыбнулся. Жестоко улыбнулся.

— Месть, — сорвалось с его губ, будто брошенный в меня камень. — Он сумел меня убедить, что с Курьером будет покончено и я ему поверил.

— Ямидзава, — произнёс я имя ублюдка, бросая его в ответ, как бесполезный мешок с дерьмом. — Значит, ты пришёл мстить за Ямидзаву, а не потому, что тебя послал Хасанаги.

Агент кивнул.

— Правящей семьей и совету директоров неизвестно о нашей с тобой встрече. Ямидзава, узнав, кто ты такой на самом деле, не поделился этой информацией с господином, чем нарушил один из догматов. Я раньше не понимал, зачем он это сделал, но, когда его сигнал пропал на ВР-1, мне явилось откровение. Ямидзава… мой… он знал, он знал, что значит быть настоящим агентом.

Мне показалось, или суровая и хладнокровная машина убийства вот-вот заплачет? Стоп, он ведь не хочет сказать, что… Нет, пожалуй, в эту сторону лучше дальше мысль не развивать. Неожиданно. Очень даже неожиданно. Однако я всё же дал ему закончить, а затем, догадываясь, что дело идёт к резне, спросил:

— Значит, Хасанаги не знает, что тебе известно о том, кто такой Курьер, и ты действуешь за его спиной?

— Именно, — не став юлить, открыто признался агент.

— И награда за мою башку в пятьдесят кусков — тоже явно не дело рук Хасанаги. Слишком маленькая сумма.

Агент улыбнулся ещё шире.

— За такую сумму возьмётся, пожалуй, только посредственный убийца. Я знал, что никто из нижних слоёв Кокона не сможет одолеть убийцу Агента. Всё, что от них требовалось, — это подсадить тебя на постоянную паранойю и заставить думать, что за тобой следят, и рано или поздно ты бы совершил ошибку. Например, вместо того, чтобы защищать любимую, ты оставил её одну в огромном и беспощадном Городе. Ошибка, которую ты совершил, слишком понадеявшись на свои способности.

Только я подумал, что он закончил, как на лице ублюдка появился издевательский прищур, а затем он кивнул в сторону лежащих у ножки стула очков виртуальной реальности. Я их не сразу заметил, так как они были похожи на те, которые носил с собой Трев, однако через мгновение их истинное предназначение обрушилось на меня входящим сообщением. Оно было от неизвестного, коим явно являлся мой будущий противник.

Я нехотя открыл сообщение, увидел вложенную в него видеозапись и открыл. Элли, раздетая ниже пояса, привязанная цепями к бетонной стене. Даже несмотря, что её лицо было залито кровью, а скомканные волосы закрывали её глаза, она даже не шмыгнула. Вокруг неё стояло трое мужчин, включая того, который снимал всё происходящее на видео.

Перечислять то, что там происходило, означало для меня потенциально потерять контроль. Над ей издевались, били, унижали, а судя по количеству синяков на ногах, уже успели надругаться. Разум говорил, нет, он кричал и требовал, чтобы я закрыл видео и перестал на него смотреть. Более того, удалить его к чертям и больше никогда не касаться этого дерьма, от которого откровенно смердело ненавистью. Но я досмотрел до конца. До самого последнего момента, где её бросили, словно использованную куклу, и оставили в тёмной и сырой комнате.

Я закрыл интерфейс и увидел, как агент, показывая мне спину отошёл к дальней стене и дёрнул за ручку двери. Единственная болтающаяся на длинном проводе лампочка осветила истерзанное тело Элли. Девушка, всё ещё обнаженная ниже пояса, стыдливо поджимала под себя стёртые в коленях ноги и боялась поднять голову.

Первый удар. Моё сердце пропустило толчок, выплеснув в кровь такое количество адреналина, что я едва не сошёл с ума. Второй удар. На глаза опустилась красная пелена, а разум продолжал кричать: убей, убей, убей! Третий удар. Я ощутил, будто у меня из глаз хлынула кровь, а стиснутые зубы скрежетали и жаждали вцепиться во вражескую плоть.

Вдруг Элли подняла голову, посмотрела на меня испуганными глазами, полными сожаления, а затем едва тихо прошептала:

— Прости меня.

Агент резким движением захлопнул дверь и, расплывшись в самодовольной улыбке, произнёс:

— Я не хочу, чтобы ты себя сдерживал. Ямидзава рассказывал, какой ты на самом деле зверь, так что давай, скотина, зверей! Я хочу, чтобы ты бился со мной так же, как бился с моим Ямидзавой! Зверей! — прокричал он последнее слово, будто выданный бешенному псу приказ.

Четвертого удара не произошло. Я закрыл глаза, медленно выдохнул и напомнил себе больше никогда не совершать ошибок. Никогда не доверяться случаю и больше никогда не выпускать из виду Элли. Даже если придётся уничтожить весь этот сраный Кокон, я сделаю это с широкой улыбкой на лице, лишь бы она была в безопасности.

Моя рука подалась вправо, будто указывала направление, как через секунду пальцы сжимали голое тело Ямидзавы. Засохшая кровь на его туловище, из которого торчали провода и шипы, осталась точно там же, где и в момент нашей битвы. Тело повисло безжизненным сосудом, устало опустив болтающиеся руки. Одним движением я бросил труп к ногам агента и выдвинул раскалённые клинки.

Улыбка пропала, исчезла — и сменилась гримасой ужаса. Я поднял голову и нащупал его матричный импринт. Вот он, тёпленький, на расстоянии вытянутой руки. Я мог сорвать его как созревший плод и раздавить так быстро, что он даже не поймет, что случилось. Но нет. Это слишком быстро, слишком человечно и слишком просто. Вместо этого я направил клинок в его в сторону, оскалился и злобно прохрипел:

— Эта была твоя самая большая ошибка в жизни.

Выпущенный Нейролинком импульс моментально убил всех, кто находился в радиусе двухсот метров. Собранные в единую сеть сознания разом перегорели, будто новогодние лампочки, ровно тогда, когда агент меня атаковал. Удар получился мощным. Я полетел назад, пробивая спиной стену за спиной, при этом не отводя взгляда от противника.

Агент следовал за мной. Он нанёс крепкий удар кулаком в печень, затем ещё один в челюсть и замахнулся для третьего. Когда мы оказались достаточно далеко от Элли, я на ходу схватил его кулак, со всей силы вывернул и засадил клинок в правый бок. Агент даже не поморщился. Он продолжил бить свободной рукой, поэтому пришлось провернуть клинок и заставить того замедлиться.

Однако даже этого оказалось недостаточно. Разъяренный ублюдок, вместо того, чтобы вывести меня из равновесия, сам стал жертвой собственной ярости и лупил во все стороны не глядя. Я ощутил, что, несмотря на бешенный напор с его стороны, преимущество всё ещё было за мной. Он попытался атаковать мой Нейролинк, прощупывая его киберзащиту, но выстроенная имплантом стена не дрогнула.

В сравнении с Ямидзавой, которому практически удалось дотянуть свои невидимые пальцы до моего мозга, ублюдок, чьё имя я даже не спросил, действовал совершенно иначе. Хвалённая стойкость и хладнокровие должны было работать в связке с другими тренированными качествами и умениями агента. Вместо этого он бросал в меня всё, что попадётся под руку, стараясь брать не качеством, а количеством.

Наконец мы достигли обратного конца этажа, и силы агента оказались не такими уж и впечатляющими. Мне удалось затормозить, отбить нейронное нападение и тут же контратаковать. Красные глаза ублюдка смотрели на меня с такой яростью, будто пытались взглядом испепелить на миллиарды маленьких угольков.

С правого бока противника капала синтетическая кровь, а клинок вошёл так глубоко, что практически мог дотянуться до сердца. Рот агента скривился в отвращении и ненависти, он плюнул мне в лицо, что-то яростно проревев.

Я мог бы убить его здесь и сейчас. Вонзить клинок глубже, ударить вторым и остановить его чёрствое и холодное сердце. Слишком просто, слишком быстро… слишком… слабо! Вместо этого я выдернул клинок, погрузил большие пальцы в его глазницы с искусственными имплантами и со всей силы ударил головой.

Ублюдок качнулся, но этого было недостаточно, чтобы вырубить агента. Пришлось пустить в дело Нейролинк, и, пока защита противника представляла из себя полный хаос и несобранность, коснуться его разума и погрузить в глубокую кому. Всего за одну секунду он из разъяренного зверя превратился в обмякший кусок дерьма, коим фактически и являлся.

Почему я его не стал убивать? Потому что он оказался пустышкой! Только и мог, что толкать пафосные речи да пускать скупую мужскую слезу по своему очень близкому товарищу! О, нет, у меня внутри бушевала такая буря, усмирить которую не в силах было банальное убийство…

А ещё у меня были планы на его счёт. Планы, узнав которые, в самое ближайшее время он успеет тысячекратно пожалеть, что коснулся тела моей Элли.

Я позволил телу упасть под ноги, а сам, переступив его, побежал в комнату, где всё началось.

Дверь не открылась. Она была вырвана к чертям — настолько мне было плевать на любые препятствия. Элли взвизгнула, попыталась ударить меня ногой, но я увернулся и, присев, крепко её обнял.

— Пусти! Пусти! — кричала она, пытаясь от меня отбиться.

— Тихо, спокойно. Элли, это я, Смертник.

Вдруг девушка перестала биться, обмякла, а затем, оторвав голову от моей груди, посмотрела в глаза.

— Смертник?

Что же они с тобой сделали? Я буквально не мог её узнать. Даже когда ей пришлось пройти через Чёрный узел и оказаться в плену на фронтире, готовясь к превращению в монстра, она всё равно казалась спокойной, но не сейчас. Из глаз девушки потекли слёзы, которые так и не смогли стереть с её лица кровавые пятна, а сама Элли крепко меня обняла, вцепилась пальцами в спину и, заплакав, прошептала:

— Прости меня, прости меня, прости меня, прости меня…

— Тихо, тихо, моя девочка. Всё хорошо, всё кончено. Я больше никогда тебя не отпущу и не позволю никому прикоснуться к тебе. Больше никогда, слышишь?

— Смертник… — прошептала она, давясь слезами.

Я крепко её обнял и посмотрел назад. Как только она окажется в безопасности, я буду твердо уверен, что это так. Нам с агентом предстоит устроить небольшую частную сессию. Личный разговор, который проведу с особым пристрастием, и более того, наш разговор увидит весь этот сраный Город. Увидит ту черноту во мне, рядом с которой черствое сердце наёмника покажется светом в конце тоннеля.

Хватит… пришла пора показать, кто наконец сумел вернуться домой!