Диксон-86 — это интегрированный нейрофотонный имплант активной маскировки, предназначенный для кратковременного вывода пользователя из визуального и сенсорного поля наблюдения.

Принцип работы:

Имплант создаёт вокруг тела пользователя динамическую фазово-искажающую оболочку, используя связку из фотонных наноматриц и нейронного предиктивного модуля. Нейролинк в реальном времени анализирует позу, микродвижения и траекторию взгляда потенциальных наблюдателей, после чего управляет наноструктурами на поверхности одежды и кожи, перенаправляя падающий свет, тепловое излучение и часть радиодиапазона так, будто объект отсутствует.

Я читал строки описания моего нового импланта, который обошёлся мне в восемьдесят три тысячи омни, но думал совершенно о другом. Я — ручной пёс корпорации Хасанаги. Мои руки, мои умения, мой разум — всем этим пользовались, как удобным оружием для решения каких-либо проблем. Мне приходилось убивать, расчленять, избавляться от трупов, заниматься корпоративным шпионажем и одним богам известно чем ещё.

У меня не было причин ненавидеть Хасанаги и его империю, но после того, как увидел Рубежи, уже не знаю, о чём стоит думать. Неужели раньше я был настолько слеп, что не замечал жизнь вне стен Кокона, и своего рода паломничество по ВР изменило моё мнение? Слишком удобно, слишком предсказуемо и, скотина, слишком банально.

Система берёт меня, человека с прямым доступом к главе корпорации, хватает за шкирку, ставит мнемоблок и выкидывает в самый дальний угол этого мира. Она прекрасно понимает, что меня инстинктивно будет тянуть обратно, но пройденное расстояние и новые впечатления заставят задуматься, воспитают во мне дух смирения и превратят в священного воина-крестоносца-самурая, несущего святую ярость возмездия жадной и прогнившей корпорации.

От одной мысли о том, что госпожа может мыслить столь примитивно, у меня зачесался затылок. Нет, всё не может быть настолько банально. Откуда у меня Нейролинк, почему именно я и вообще, где гарантии, что моё безразличие перерастёт в покорное смирение и воспитает внутри неистовую ненависть? Правильный ответ — их нет!

Система не могла быть столь глупой и наивной, будто маленькая девочка, начитавшаяся историй про рыцарей и добро, которое всегда побеждает зло. В реальности вещи обстояли немного иначе. Однако даже несмотря на это, я всё ещё не мог отделаться от странного чувства, что даже моё прошлое всегда было в чьих-то руках.

Квартиры, машины, женщины, счёт на три десятка миллионов в банке с личными прихлебателями — всё это я заработал, решая проблемы других людей. И теперь, когда всё перепрыгнуло с ног на голову, я вновь вернулся с того, на чём остановился, в этот раз решив добраться до самого дна. Узнать ответы и выяснить прошлое Рубежей и Города-Кокона.

Меня периодически всё ещё посещала мысль, будто Эм не просто так манипулирует мной, скрываясь за кулисами. Происходящее вокруг казалось слишком наигранным, слишком банально-приторным, после чего в горле оставалось противное горькое послевкусие. Меня опять используют, как удобное орудие, которое должен выполнить чужую грязную работу. Однако здесь меня это устраивало. План Эм был единственным и более практичным, когда вопрос касался проникновения в корпорацию.

Я покрутил в руках жетон, точнее сказать, его виртуальную проекцию, и остановился на инкрустированной бриллиантами надписи «Возмездие». Она была помещена на него не просто так, да и это слово несколько раз появлялось в моих воспоминаниях и сценариях КС. Мы о нём разговаривали вместе с Мей. Влажная мечта даркраннеров создать свой виртуальный мир-антиутопию. Забавно, но именно мне, а лучше сказать, Треву, в конечном счёте, удалось этого добиться.

Теорию о реальности внутри реальности я отринул практически сразу, хоть это и могло объяснить все эти игровые условия, прокачку, характеристики и прочее. Слишком много факторов не совпадало, слишком много переменных не стояло на своих местах. Значит пока буду придерживаться старой теории и двигаться вперёд, тем более, что у меня осталось не так уж и много времени на раздумья и рефлексию.

Пока Элли занималась установкой нового, точнее сказать, целой сети небольших имплантов по моему телу, я решил погрузиться в киберпространство. Первым делом прошёл изнурительную пятичасовую тренировку, качнув Нейросинтез до третьего уровня. Пускай Нейролинк и контролировал большинство связей в моём мозгу, но рассчитывать на него вечно я всё же не мог.

Мне удалось укрепить связи и сообщение между нейронами, тем самым понизив время, требуемое для передачи информации, для более быстрой реакции и способности принимать решения во время боя. Трев и Фи были заняты, создавая собственные Ясли. Мелкие носились, как и положено детям, убегая от возмущенных и преследующих их неписей-воспитателей. Процесс, в который лучше не лезть, я оставил на Фи и Трева не просто так, но погружение было не только ради прокачки и коротания времени.

Мне надо было поговорить с Мышью, точнее, выяснить, во что он превратился.

Виртуальное преображение его аватара из ежа в обычного человека было закончено ровно на половину. Он частично вернул себе память, научился говорить на уровне десятилетнего ребёнка и, конечно же, первым делом послал меня на хер. Мне удалось спросить его, помнил ли тот о времени, проведенном в личине ежа, на что Мышь ответил неуверенно, а затем спешно удалился, и я не стал его преследовать.

Я уже готовился выгружаться, как из здания к лавочке, на которой обычно сидел, вышел Мышь. Его лицо всё ещё было деформировано теми уродствами, которые ему пришлось пережить при жизни, но даже сквозь них я смог рассмотреть, что парня явно терзали нахлынувшие мысли. Он подошёл, лязгая механическими ногами, и, выставив вперёд когтистый указательный палец, спросил:

— Это правда?

Я посмотрел по сторонам, будто ответ витал где-то здесь, и, пожав плечами, ответил:

— Смотря о чём идёт речь. Правда вообще вещь такая, что она исключительно в глазах смотрящего.

Мышь нахмурился.

— Не юли, Смертник. Говори, это правда или нет? Ты задумал поселить меня в тело урода, который пытался тебя убить?

Его голос звучал одновременно и пискляво, как у того мелкого суетливого раба, но и всё ещё отдавал тем самым низким басом, которым обычно рычал ёж. Однако несмотря на это, передо мной стоял Мышь. Раб-смертник с ВР-3, точнее, его матричный импринт, и я не мог сдержаться, чтобы не начать задавать ему тысячи вопросов:

— Ты вообще понимаешь, что с тобой произошло? Или тебе дать ещё несколько дней подрасти лет на десять?

— Я ни хрена не помню, Смертник! — грозно выпалил он, а затем задумчиво пояснил. — Всё как в тумане. Не могу понять, что было реальностью, а что нет. В один момент я пялюсь на точку в стене, не понимая, что происходит, в другой откусываю кому-то башку! Я до сих пор чувствую горячую кровь и мокрые мозги у себя во рту. Но ведь понимаю, что всё это не правда, всего этого не было. Сука, ощущение такое, что в меня загрузили чужие мысли, ну ты понял, да? Я этого не делал, меня… я…

— Ладно, успокойся, — прервал его рассказ, пока неокрепший разум бывшего раба полностью не слетел с катушек.

Пускай, Мышь и говорил, как обычный десятилетний ребенок, хотя и при жизни он не особо блистал интеллектом, но я понимал, что сейчас происходило у него внутри. Очнуться непонятно где с воспоминаниями, которые принадлежат тебе, но в них действует совершенно другой человек. Каково это — понять, что тело мертво, ты существуешь в виде виртуального аватара, а вокруг происходит необъяснимое.

Думаю, Треву придётся хорошенько заняться его программированием или, лучше сказать, воспитанием. Не то чтобы он нуждался в нём, скорее, помочь привыкнуть к новым реалиям существования. Мне хотелось ему всё рассказать, как он стал ежом, где нам пришлось побывать и как его героические действия спасли меня от неминуемой смерти. Думаю, он бы оценил, что собираюсь поместить разум в тело его же убийцы, но, сам не знаю почему, мне вдруг стало жалко Мышь.

Даже не был уверен, что способен испытывать подобные чувства, но потерянное лицо бывшего раба заставило проснуться нечто глубокое и похороненное под тяжелой плитой сознания. Да, лучше не тревожить старые раны и дать ему время привыкнуть к новой реальности, но не успел я выгрузиться, как он меня остановил и снова задал свой вопрос:

— Так это правда?

— Правда, — ответил я честно, посчитав, что ложь здесь будет неуместна. — Естественно, это не произойдет без твоего согласия. Если тебе нравится здесь…

— Нет! — взмахнув передо мной рукой, резко выпалил Мышь. — Трев мне рассказал, но не всё, да и не уверен, что хочу знать подробности.

— Хорошо, тогда чего ты хочешь?

Мышь нахмурился, посмотрел в сторону пробегавшей ребятни, которая не обращала внимания на изуродованного человека, и ответил:

— Не быть таким.

Я ухмыльнулся.

— Ты и не будешь таким. Твой аватар изменяется, а Трев найдёт способ сделать тебя хоть накаченным мачо, если захочешь. Здесь вопрос исключительно времени, а не…

— Ты не понял, Смертник! Я не хочу жить остатками памяти. Я согласен на перенос, но сделаю это не для того, чтобы жить дальше, а для того, чтобы окончательно умереть… Не надо было меня доставать из той машины, брат-Смертник. Уж лучше бы я тогда окончательно сдох.

С этими словами он развернулся и, опустив голову, зашаркал к ближайшей двери, ведущей в трёхэтажное здание. Фи попыталась бы его успокоить, Элли заварила бы виртуального чая и принялась гладить по голове, уверяя, что вся жизнь впереди, но они не видели того, что видел я. Мышь не просто не хотел существовать в такой форме, он был настолько сломлен, что предпочёл бы извечное забвение, нежели второй шанс на жизнь, которая ему не нужна. И если честно, не знаю, стал бы винить его за это или нет.

Он родился рабом, как и все мы. Шустрил на ватагу Мышьяка, потом увязался за мной. Его постоянно шпыняли, били, даже я относился к нему, как к назойливой липкой мухе, которая больше раздражала, чем помогала. Ведь несмотря на своё поведение и весьма хлюпкий внешний вид, Мышь был далеко не дураком. Он понимал, что это его роль, его маска, которую он должен носить, если хочет выжить на ВР-3.

Шут, клоун, местный дурачок, которого можно пнуть, обоссать, назвать как угодно, а он будет улыбаться, кланяться и просить добавки. Незавидная участь даже для обычного человека, что уж говорить о том, что с ним стало дальше. Неудачная попытка воровства, прилёт наказания от системы и приказ на незамедлительную ежефикацию.

Думаю, когда я его нашёл, те частички сознания, оставшиеся в нём, произносили моё имя раз за разом, не пытаясь привлечь внимание или даже моля о спасении. Скорее всего, Мышь попросту пытался попросить его убить. Избавить от подобного жалкого существования и уйти в забвение, пока ещё может. Вместо этого я взял его с собой, тащил, как ношу, кормил и всё это время думал, что помогаю ему. Да, ёж, да, незаконченный с остатками сознания, но всё же живой! Даже после убийства мне удалось вытащить его матричный импринт лишь для того, чтобы вернуть истерзанного изнутри человека, который всё это время хотел умереть.

И что дальше? В очередной раз стать марионеткой в чужих руках? Поселиться в теле, которое ранее принадлежало другому человеку? Опять не иметь ничего своего и продолжить существовать в качестве сраного питомца или раба-помощника? Думаю, что его желание покончить с жизнью — это первое осознанное и собственное действие, которое он совершит самостоятельно.

Он… Потому что именно он так решил, а не кто-нибудь другой.

В этот момент мне нечего было ему сказать. Да и вряд ли нашлись бы слова, которые смогли бы его утешить или переубедить в обратном. Живи, Мышь! Впереди целый Город-Кокон! Помнишь, как ты на него глазел каждый день, выполняя ежедневки? Мало? Держи миллион! Хочешь другое тело? Да не вопрос, найду тебе симпатичного паренька, уничтожу его матричный импринт, и смело полезай внутрь! Чёрт… да это ведь мечта!

Только вот, чтобы всего этого хотелось — нужна причина для жизни. А когда последняя тростинка лопнула ещё на ВР-3, а воспоминания о пережитом тянут камнем вниз, тут уже ничего не поможет.

Выгружаться пришлось с тяжёлым сердцем. Никогда бы не подумал, что буду так грустить о судьбе перерожденного раба. Хотя, больше думал не о нём, а о том, как может сложиться судьба человека, который просто хотел избавиться от рабского ярма. И том, как может измениться отношение к смерти, когда вся жизнь построена на отсутствии свободы выбора.

— С тобой всё хорошо? — поприветствовал меня озабоченный голос Элли.

Я открыл глаза, оказавшись на её стуле мясника, и заметил, что процедура была закончена. Она одарила меня тёплой улыбкой, которая всё ещё могла прогнать даже самые дурные мысли, отщёлкнула браслеты и позволила меня сесть.

Мы обосновались в светлом помещении, которое раньше принадлежало одному из довольно известных мясников Города. Теперь этот магазинчик, точнее, студия, принадлежала мне. Не хотелось возвращаться в квартиру для установки имплантов, но доверить собственное тело я мог только Элли. И ей было известно о Нейролинке, с помощью которого операции происходили быстрее. Да, видеться вот так, когда за мной идёт охота, опасно, но обстоятельства были исключительными.

— Всё со мной в порядке, Элли, просто немного устал.

Девушка позволила мне встать, а затем наблюдая, как я разминаю мышцы, спросила:

— Ты говорил с ним?

— С кем? — сделал вид, что не понял её вопроса.

— С Мышью!

Я слегка повернул голову и, задумавшись, ответил:

— Не трогай его, Элли. Не надо…

— Всё настолько плохо? Нет, мы ожидали, что, возможно, его воспоминания вернутся, но… может, есть способ ему помочь?

— Я серьёзно, Элли, не лезь к нему. Лучше расскажи, как работает эта штука.

Кажется, мне удалось сменить тему, и она, протерев руки тряпочкой, ответила:

— Всё завязано на Нейролинк. Я опущу основные подробности, что и куда пришлось тебе вживлять, но знай, что теперь ты на шесть килограмм тяжелее. Они не будут ощущаться из-за характеристик, но, возможно, придётся провести калибровку. Однако скажу сразу, раздеваться тебе не надо. Механизм создает вокруг тебя динамическую фазово-искажающую оболочку из фотонных наноматриц и нейронного продуктивного модуля. Потом в дело вступает Линк. Он проводит анализ твоего тела и указывает импланту плотность, позу и угол создания поля. Для стороннего зрителя не совсем исчезаешь, а скорее, адаптируешься под окружение, сливаясь с фоном. Имлпант перенаправляет падающий свет и маскирует тепло и радиоволны, чтобы тебя невозможно было обнаружить обычными способами. Попробуй.

Я посмотрел на собственные ладони, выдохнул и мысленно приказал активировать маскировку. Забавное чувство, будто меня щекотали невидимые руки, постепенно переросло в ощущение, словно залез под тёплое одеяло. Меня накрыло невидимой волной и тело возбуждённо затрепетало.

Мои ладони растворились в пустоте, а за ними последовало и всё тело. Однако, если присмотреться, то можно было заметить преломление света, которое оставляло после себя активированное поле. Помимо этого, я на физическом уровне ощущал, как из меня вытягивается энергия. Если клинки требовали лишь малую часть, то Диксон черпал из меня вёдрами, совершенно не стесняясь опустошать колодец.

Усилием мысли отключил маскировку и увидел, как широко улыбалась Элли. Чёрт, а ведь она действительно красива, когда не хмурится и не ругается на меня. К сожалению, её улыбку я увижу не скоро. Чем меньше времени мы проведём вместе, тем крохотнее становится шанс, что нас обнаружат жадные взгляды убийц. По этой причине я осмотрел новенький салон, улыбнулся и, разведя руками, спросил:

— Ну что? Когда грандиозное открытие?

Странно, но Элли не улыбнулась. Вместо этого она серьёзно посмотрела на меня и, выдохнув, ответила:

— Сейчас я скажу то, что тебе не понравится, Смертник.

— А может, лучше не надо? — постарался перевести в шутку, но она явно не оценила.

— Я благодарна тебе, что ты всё ещё заботишься обо мне, но тебе не стоило покупать для меня это место.

— Что? Слишком маленькое? Если хочешь, я могу купить для тебя другое или в другом районе. Но по отзывам…

Она подошла, взяла меня за руку и крепко поцеловала. Тут даже у меня закончились версии, поэтому дождался, пока она оторвётся от моих губ и услышал остальное.

— Я пойду с тобой. Нет, послушай меня, не перебивай! Мы все хотим тебе помочь, и ты прав, у каждого свой путь. Фокс уже подалась в наёмники, Седьмая, не поверишь, собирается открыть пекарню. Думаю, это временно, и она тоже возьмётся за контракты, но они смогли найти свой путь. Я же, куда ни смотрела, как ни пыталась, всё равно не могу выбросить тебя из головы. Сама мысль о том, что ты пойдешь куда-то один и будешь опять рисковать жизнью, заставляет меня сидеть как на иголках! Я знаю, что боец из меня никакой, но мне всё равно хочется тебе помочь, хоть как-нибудь. Я хочу быть рядом с тобой до самого конца, причём неважно, когда он наступит и как скоро мы окажемся в объятых смерти. Поэтому, вместо того, чтобы забрасывать меня подарками, лучше подумай, что мне хочется на самом деле. Я обещаю, что не буду мешать тебе и путаться под ногами. Просто… Задумайся, Смертник, и скажи, как могу тебе помочь. Я выполню любой твой приказ.

Вот такого я точно не ожидал. Элли всегда была тихоней в нашей ватаге. Конечно, со временем она почувствовала себя лучше и даже один раз, не моргнув глазом, меня убила, но всё равно. На фоне яркой и кричащей Седьмой, похотливой и не стесняющейся своей сексуальности Фокс, величайший мастер всех Рубежей откровенно терялась.

Понятия не имею, что на неё нашло и почему, в отличие от других, она не может наслаждаться спокойной жизнью. Тем более учитывая, что я выкупил для неё этот салон за полтора миллиона омни, а бывший владелец… Скажем так, он ушёл на раннюю пенсию. Даже не смотря на тот факт, что она может заниматься своим любимым делом и прославиться, как один из самых лучших мастеров всего Кокона, Элли до сих пор тянуло ко мне.

— Ты ведь понимаешь куда я иду?

— Да, — шепотом ответила она.

— И ты понимаешь, к чему всё в конечном счёте может привести?

— Да, — всё так же прошептала девушка, уверенно смотря мне в глаза.

— И ты понимаешь, что мы можем умереть в любой момент? Что за мной всё ещё идёт охота, и тех, кто окажется рядом, не пощадят?

— Да, да и да. И я всё равно готова разделить с тобой каждую секунду, даже если их осталось не так много.

Я смотрел в глаза Элли и понимал, что в мире недостаточно слов и крутых салонов для того, чтобы её переубедить. Конечно, мог бы обмануть её, заставить мне поверить или, в конечном счёте, просто вырубить и пропасть из её жизни, но поступить вот так с ней? Нет… После этого я себя точно не прощу. Она была настолько уверена, что на мгновение даже смогла меня убедить, будто впереди есть светлое будущее, в котором мир может измениться.

Не знаю, говорили ли во мне сентименты или остаточная грусть после общения с Мышью, но по какой-то причине я кивнул и уверенно ответил:

— Тогда собирай вещи, бери всё, что тебе может понадобиться, и встреть меня через два часа по этому адресу. Если не передумаешь, обратного пути уже не будет.

Элли подтянулась на носочках, широко улыбнулась и, поцеловав, ответила:

— Больше никаких сожалений. Только обязательно меня дождись!