“Как мы сами говорили, мы жили на Тюремном острове” – так в 2017 году описывал журналистам свое детство Ларри Аудлалук, ныне старейшина Грис-Фьорда. Трудно вообразить себе остров Элсмир иначе как первозданным диким пространством, где свободно живут люди и звери. Однако для 87 эскимосов он стал отдаленной резервацией. По выражению Аудлалука, он и члены его сообщества сделались “живыми флагштоками” в геополитической войне за контроль над Арктикой. Канада переселяла эскимосов, чтобы заявлять свои права на северные острова.

Судно канадской береговой охраны “К. Д. Хоу” должно было создавать видимость канадского присутствия на арктических островах. Судно могло перемещаться во льдах и доставляло товары и продукты питания на удаленные посты RCMP и метеостанции по всей Арктике. С 1953 года, за два года до начала “Операции Франклин”, “К. Д. Хоу” получило новое назначение. Теперь оно должно было перевозить людей на север, чтобы отстаивать суверенитет Канады в Арктике.

Когда Аудлалуку было два года, RCMP начали привлекать семьи из Инукьяка в Северном Квебеке заманчивыми предложениями переехать на острова Элсмир и Корнуоллис. Эскимосам обещали земли с лучшими климатическими условиями и лучшими условиями для охоты, а также более легкую жизнь, чем в Квебеке. И, как это часто бывает в ситуациях с переселением, семьям обещали полное возмещение расходов, если новые условия жизни им не подойдут. Если им не понравится на новом месте, через два года их обещали бесплатно вернуть обратно. Единственная сложность заключалась в том, что они могли взять с собой лишь небольшую часть имущества.

Судно “К. Д. Хоу” перевозило семьи к северу, останавливаясь в городке Понд-Инлет в Верхней Арктике, чтобы захватить с собой людей, знающих условия жизни в регионе. Эти люди должны были служить наставниками для прибывавших семей. На месте ситуация стала выглядеть менее привлекательной. При приближении к островам семьям объявили, что их поселят в трех местах: часть на юге острова Элсмир, часть в заливе Резольют на острове Корнуоллис и часть во фьорде Александра. Взволнованные предстоящим расставанием с родными, люди начали опасаться, что скоро обнаружат скрытую сторону проекта.

Сойдя с корабля в своем новом месте жительства на юге острова Элсмир и на Корнуоллисе, люди были поражены суровым пейзажем, состоявшим из скал, грязи и льда. Здесь не было привычной тундровой растительности. А с течением времени ситуация еще больше ухудшилась. В отличие от Квебека, на этой территории ночь длится шесть месяцев в году. В 2021 году Аудлалук опубликовал воспоминания “Что я помню, что я знаю: жизнь в арктической ссылке”, в которых описывал, как его мать, не привыкшая к темноте, пошла за льдом, чтобы добыть воду для питья. Но вместо льда набрала камней. Здесь не было черники, ревеня и других растений, которыми они питались раньше на юге. Покрытые дерном жилища протекали и были не такими удобными и безопасными, как на родине. Правительственные законы определяли, когда и где они могли охотиться. Ухудшение качества питания и условий проживания, длительная темнота на протяжении зимних месяцев и нарушение традиционных способов взаимодействия с землей влияли на здоровье людей.

Аудлалук был совсем малышом, когда переехал из Квебека в то место, которое впоследствии стало называться Грис-Фьордом. Дети быстро перестраиваются. Родителям гораздо сложнее. После переезда на Элсмир отец Аудлалука стал тихим и замкнутым. Переселившись из родных мест, он думал только о том, как вернуться домой в Квебек. У него случались обмороки, и всего через несколько месяцев после переезда он внезапно умер, пока домочадцы готовили рыбу.

Ларри Аудлалук

Ближайшая торговая точка находилась в дне пути от места их проживания. На базу RCMP в соседней деревне Крейг-Харбор продукты доставляло судно “К. Д. Хоу”. Но переселенцы лишь изредка получали сахар, чай и муку. Это было частью плана. Магазины для эскимосов не открывали из‐за опасения, что люди привыкнут пользоваться снабжением и не научатся жить самостоятельно. Такие ограничения приводили к регулярным периодам голода, особенно с февраля по май. Тяжелые годы не стерлись из памяти, и даже почти пятьдесят лет спустя Аудлалук говорит, что до самого последнего времени ему трудно было радоваться весне.

Оценка ситуации со стороны RCMP была совершенно иной, чем со стороны эскимосов. В газете RCMP Quarterly констебль Фрайер писал, что поначалу эскимосы были “подавленной и вялой группой индивидуумов, в значительной степени зависевшей от продовольственной помощи белых людей”. Однако через несколько месяцев он сообщил, что эскимосы оживились и “выглядели гораздо более активными” на новом месте проживания. Если судить по воспоминаниям Аудлалука, этот отчет не имел ничего общего с реальностью.

Лишившись привычных взаимоотношений со средой в субарктических условиях Северного Квебека, сообщество эскимосов, к которому принадлежал Аудлалук, вынуждено было приспосабливаться к незнакомым циклам света, ко льду, к растениям и животным Верхней Арктики. Семья Аудлалука была переселена из родных мест, чтобы Канада могла заявлять свои права на новые территории. В 2000 году была создана комиссия “Правда Кикиктани”, призванная произвести оценку событий, происходивших на этих территориях с 1955 по 1975 год. Отвечая на отчет комиссии, в 2019 году канадское правительство принесло переселенцам формальные извинения. Однако работа по возмещению причиненного ущерба все еще продолжается. В частности, последствия переселения эскимосских семей продолжают сказываться и поныне. Жизнь в Грис-Фьорде чрезвычайно дорогая: поход в местный магазин за консервами может вызвать шок, поскольку цены здесь в несколько раз выше, чем на юге. Без государственной помощи одним из последствий переселения 1950‐х годов для местных жителей стала бы непрерывная экономическая борьба за выживание.

Представителям народности юпик из западной части Аляски пришлось пережить другой опыт, связанный с переселением. Они живут в субарктической тундре, во влажной и плоской местности вблизи воды – либо вдоль рек, либо на побережьях Берингова или Чукотского моря. Это полукочевой народ, который переселяется с места на место в разные периоды года: летние поселения располагаются там, где есть рыба и ягоды, а зимние – там, где можно охотиться на животных. Но когда американское Бюро по делам индейцев в конце 1950‐х годов начало строить школы, жизнь людей изменилась. Грустная история этих школ связана с травмой, которую переживали учащиеся (многие были насильно оторваны от семьи) и все сообщество в целом. Например, в деревне Ньюток на реке Нинглик, примерно в 800 километрах от Анкориджа, школу выстроили вблизи зимнего поселения, на противоположном берегу реки по отношению к тем местам, где люди ловили рыбу летом. Новая школа расширялась, и поскольку по закону местные дети были обязаны ее посещать, вокруг строились постоянные жилища, аэродром и поселковый центр. В результате люди перешли от привычного полукочевого образа жизни к оседлому проживанию, что оказало на них глубокое влияние.