Спал я, что называется, рывками – или урывками? уточню у Дживса, – ворочался и извивался, точно балетный танцор, что и неудивительно, поскольку находился, по выражению того же Дживса, «под гнетом роковой судьбы»[37], и это был не обычный гнет, из-под которого выскальзывают с помощью какой-нибудь незамысловатой уловки вроде кругосветного круиза, пока все не уляжется.

Разумеется, выход оставался: откреститься от кошачьих интриг и не иметь больше ничего общего с проклятым животным. Но что тогда? Полковник Бриско не выставит Симлу на скачки, любимая тетушка проиграется в пух и прах, а покрывать дефицит придется дяде Тому, чьи желудочные соки в ответ забастуют неизвестно на какой срок. Из вечера в вечер он будет отодвигать тарелку нетронутой, и Анатоль, вспыльчивый, как все гении, не стерпит оскорбления и подаст в отставку. Короче говоря, повсюду горе, тоска и разорение.

Нечего и говорить, что рыцарская натура Вустеров не могла позволить свершиться подобному. Какой угодно ценой, невзирая на любые опасности, кошку необходимо было доставить туда, откуда она отыщет путь в свою штаб-квартиру. Но кто взял бы на себя эту миссию? Билли Грэм дал ясно понять, что никакие золотые горы не подвигнут его вновь испытать ужасы зловещего Эгсфорд-Корта. Дживс взял официальный самоотвод. А тетя Далия, к сожалению, не обладала достаточной квалификацией ввиду неспособности передвигаться так, чтобы веточка под ногой не хрустнула.

Таким образом, оставался только Бертрам, причем без единого шанса заявить nolle prosequi, поскольку в таком случае терял всякую надежду наслаждаться в обозримом будущем благословенной кухней Анатоля. Поэтому никого не должно удивить мрачное расположение духа, в котором я перешел улицу и направился в «Гусь и кузнечик», чтобы позавтракать. Как правило, я завтракаю несколько позже половины седьмого, но сегодня бодрствовал с четырех утра и был уже не в силах терпеть муки голода.

Я нисколько не сомневался, что завтракать буду в одиночестве, и порядком удивился, заметив за столиком Орло, уплетавшего яичницу с беконом. С какой стати он выполз на белый свет в такую рань? Понятное дело, о нормальном режиме сна у наблюдателей за птицами говорить не приходится, но даже бормотун Кларксона мог бы назначить встречу где-нибудь ближе к обеду.

– Привет, Берти! – оглянулся Орло. – Рад тебя видеть.

– Ты рановато поднялся, Орло.

– Да, чуть раньше обычного. Не хочу заставлять Ванессу ждать.

– Ты пригласил ее позавтракать?

– Нет, она завтракает без меня. Мы назначили встречу на половину восьмого. Конечно, Ванесса может и опоздать, если не сразу найдет ключ от гаража.

– А зачем ей ключ от гаража?

– Чтобы вывести «бентли».

– Зачем ей «бентли»?

– Дорогой мой Берти, нужно же нам на чем-то бежать!

– В каком смысле? – не понял я.

– Надо было раньше тебе сказать… Мы решили бежать, чтобы обвенчаться! Денек сегодня выдался прекрасный, как раз подходит. А вот и твоя яичница. Ешь, тебе понравится, в «Гусе и кузнечике» знают в ней толк! Не иначе, здешние куры живут в свое удовольствие.

Яичница и впрямь оказалась превосходна, но ел я без аппетита. Поразительная новость не давала уделить пище заслуженное внимание.

– Значит, вы с Ванессой решили бежать?

– Это единственный разумный выход… Что, не ожидал?

– У меня просто челюсть отвисла.

– А что такого удивительного?

– Вы вроде как поругались…

В ответ Орло разразился хохотом гиены. Он был сам не свой от счастья, что вполне естественно, поскольку Ванесса, как выразился кто-то, была древом, на котором зрел плод его жизни[38].

Поневоле задумаешься о том, как разительно могут отличаться вкусы. Я уже говорил, что ослепительная красота Ванессы на миг увлекла меня, но теперь от перспективы связать с ней судьбу я леденел в ужасе. Между тем Орло всей душой к этому стремился. Точно так же мой дядя Том ходит кругами, готовый выложить любую цену за яйцевидную серебряную шоколадницу времен королевы Анны, в то время как я постеснялся бы показаться в обществе с этой уродливой штуковиной. Чудеса, да и только!

Орло все хохотал.

– Ты отстал от жизни, Берти! Все ссоры уже в прошлом. Какое-то время наши с Ванессой отношения были и впрямь натянуты, и даже звучали резкие слова, но вчера вечером мы совершенно помирились.

– Ты вчера ее встретил?

– Да. Вскоре после того, как расстался с тобой. Она прогуливалась, перед тем как лечь и оросить слезами подушку.

– С чего бы вдруг?

– Думала, что выходит замуж за тебя.

– А, понимаю. Лучше смерть, чем постылый брак?

– Вот-вот.

– Сожалею, что доставил ей огорчение.

– Ничего страшного, она мигом утешилась, когда узнала, что я побывал у Кука, потребовал свои деньги и даже стукнул кулаком по столу. Горько раскаялась в том, что назвала меня заячьей душонкой, и сравнила с героями греческих мифов, причем не в их пользу. Короче говоря, бросилась мне в объятия.

– И тут же промокла до нитки?

– Само собой, но нисколько не расстроилась, ведь ее обуревали чувства!

– Ну да, ну да.

– Тогда-то мы и решили бежать. Ты, конечно, спросишь, на какие средства мы собираемся жить, но с моим жалованьем и ее скромным наследством от тетки как-нибудь протянем. Мы договорились, что Ванесса позавтракает, пойдет в гараж и заберет «бентли», а другие машины выведет из строя. Куку останется только «форд» садовника.

– Не догонит, – кивнул я.

– Да где ему! В своем роде «форд» – неплохая машинка, но для погони за дочерьми по сельской местности не годится. Нипочем не догонит.

– А что он может сделать, если и догонит?

– Ты забываешь про его охотничий хлыст…

– Да, верно.

Не знаю, как Орло стал бы развивать эту тему, но тут на улице музыкально пропел автомобильный клаксон.

– А вот и Ванесса! – воскликнул Орло и кинулся к двери.

Я тоже вышел, но через заднюю дверь, избежав встречи с Ванессой, и вернулся в «Уютный уголок». Уселся и раскрыл роман «По царскому велению» в надежде выяснить, что же такое повелел царь. Наверное, сослать в Сибирь всех, чьи фамилии оканчиваются на «ский». Но тут в комнату поспешно вошел Орло.

В руках он держал конверт.

– А, ты здесь, Берти! Я на минутку, Ванесса ждет в машине.

– Так пускай тоже зайдет.

– Она не хочет. Говорит, для тебя это было бы слишком болезненно.

– Что именно?

– Встреча с ней, дурачок! Тебе будет больно смотреть на нее, раз она принадлежит другому.

– А, понятно.

– Зачем причинять тебе лишние мучения?

– Ну да, ну да.

– Я не стал бы тебя беспокоить, но должен отдать тебе этот конверт. Там мое письмо Куку вместо того, что Ванесса написала вчера вечером.

– Написала ему?

– Да.

– Пришпилила записку к подушечке для булавок?

– Хотела, но где-то обронила и не стала бегать искать. Вот я и подумал, что лучше сам черкну пару слов. Когда увозишь чью-то дочь, простая вежливость требует поставить отца в известность. К тому же я лучше умею излагать факты, девушки часто увлекаются ненужными подробностями и красотами стиля. Университетское образование избавляет от таких недостатков. Тот, кто печатается в «Нью Стейтсмен», изъясняется сжато и по делу.

– Я не знал, что ты пишешь для «Нью Стейтсмен».

– Время от времени шлю письма редактору, плюс еще участвую в еженедельных конкурсах.

– Увлекательное, должно быть, занятие.

– Весьма.

– Я и сам немного пишу. Когда моя тетя Далия издавала журнал «Будуар светской дамы», я сочинил для него статью «Что носит хорошо одетый мужчина».

– В самом деле? Когда увидимся, расскажешь. Сейчас не могу задерживаться, Ванесса ждет… Уже торопит, – добавил он, когда автомобильный клаксон вновь нарушил утреннюю тишину. – Вот, держи письмо!

– Хочешь, чтобы я передал его Куку?

– А ты как думаешь? Чтобы повесил в рамочке на стену?

С этими словами он умчался, точно нимфа, потревоженная во время купания, а я вновь принялся за роман «По царскому велению». Читая, я с горечью думал о том, что окружающим пора бы перестать видеть во мне безотказного мальчика на побегушках, на которого можно свалить любое неприятное дело. Едва что-нибудь случается и требуются срочные меры, все тут же кричат: «Пускай возьмется Вустер!»

Я уже упоминал, как тетя Агата повадилась то и дело навязывать мне своего омерзительного сыночка Тоса. Тетя Далия омрачила мою жизнь своей кошачьей интригой. А теперь еще и у Орло Портера хватает наглости отправлять меня к Куку с посланием, хотя всякому понятно, что сунуться к нему в его нынешнем настроении – все равно что вместе с Седрахом, Мисахом и Авденаго, о которых я читал в школе, когда получил награду за знание Библии, войти в раскаленную печь! «Что же теперь делать?» – спрашивал я себя.

Кто-нибудь попроще стал бы на моем месте в тупик, но в том-то и дело, что мы, Вустеры, не так просты. Через каких-нибудь три четверти часа меня осенило: достаточно написать на конверте имя и адрес Кука, наклеить марку и отправить по почте. Приняв мудрое решение, я вновь углубился в книгу.

Однако сегодня все будто сговорились оторвать меня от чтения романа «По царскому велению». Не успел я одолеть и одного абзаца, как дверь распахнулась, и стало ясно, что личного общения с Куком мне не избежать. Он возник на пороге, словно король демонов в пантомиме.

Рядом с ним стоял майор Планк.