Как обычно, услыхав о моей помолвке, верный слуга не выказал никаких чувств, приняв вид чучела, набитого искусным таксидермистом, будто ничто за пределами основных обязанностей его не касалось.

– Вот как, сэр?

Как правило, этим он и ограничивается, и свои затруднения я с ним не обсуждаю. Подобное было бы неуместно, – если я правильно выбрал слово, – и Дживс тоже так считает, а поскольку мы так считаем оба, то переходим на другие темы.

Однако теперешний случай был особый. Мне еще не доводилось обручаться с девицей, намеренной запретить мне курение и коктейли, а потому я рассудил, что тема достойна обсуждения. Когда нависла беда, обратиться за помощью к высшему разуму, если он имеется под рукой, просто необходимо, как бы это ни было неуместно.

Вот почему после дежурной реплики Дживса: «Примите мои поздравления, сэр!» – я решительно отбросил формальности:

– Нет, Дживс, не приму ни в коем случае. Я теперь как лягушка под бороной. Плохи мои дела, Дживс.

– Прискорбно слышать, сэр.

– Будет еще прискорбней, когда вы узнаете, что случилось. Вам приходилось наблюдать, как орда кровожадных дикарей с завываниями штурмует форт, где у защитников остался последний ящик патронов, запасы воды на исходе, а подмоги на горизонте не видно?

– Не припоминаю, сэр.

– Так вот, мое положение примерно такое же с той лишь разницей, что те осажденные еще неплохо устроились по сравнению со мной. Я могу им позавидовать!

– Вы вселяете в меня тревогу, сэр.

– Еще бы! Погодите, пока узнаете подробности. Начну с того, что глубоко ценю и уважаю мисс Кук, с которой помолвлен, однако в некоторых вопросах мы с ней… как это говорится?..

– Не находите общий язык, сэр?

– Вот именно. К сожалению, эти вопросы составляют для меня… ну этот, как его?..

– Полагаю, сэр, вы имеете в виду краеугольный камень?

– Благодарю вас, Дживс! Она не одобряет многое, что составляет краеугольный камень моего образа жизни. Брак с ней неизбежно означает, что я должен буду от этого многого отказаться, поскольку у нее железная воля, и она без труда заставит супруга прыгать через обруч и ходить на задних лапках. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да, сэр. Образ весьма яркий.

– К примеру, коктейли – по ее словам, они вредят печени… Насколько же в наши дни упали нравы! В эпоху королевы Виктории барышня и помыслить не могла, чтобы произнести слово «печень» в присутствии мужчины.

– Очень верно замечено, сэр! Tempora mutantur et nos mutamur in illis[25].

– Однако худшее еще впереди…

– Вы повергаете меня в ужас, сэр!

– На худой конец я мог бы перебиться и без коктейлей. Это обрекло бы меня на муки, но Вустеры привыкли к лишениям… Она требует, чтобы я бросил курить!

– То был удар из всех ударов злейший.

– Только вообразите, Дживс! Бросить курить!

– Да, сэр. Как вы можете заметить, я содрогаюсь.

– Дело в том, что она находится под влиянием одного своего приятеля по фамилии Толстой. Я с этим Толстым не знаком, но идеи у него, судя по всему, самые экстравагантные. Вы не поверите, Дживс, он утверждает, что курить нет необходимости, поскольку точно такое же удовольствие получаешь, когда просто крутишь пальцами! Вот же осел! Вообразите парадный обед – из тех, куда приглашают «при регалиях». Произнесен тост за здоровье короля, настоящие мужчины уже облизываются при мысли о сигарах, и тут распорядитель объявляет: «Джентльмены, можно крутить пальцами!» Представляете, какое наступит за столом уныние, какое разочарование?! Да кто такой этот Толстой? Вы слышали о нем, Дживс?

– Да, сэр. Это был знаменитый русский писатель.

– Русский, вот как. Писатель? «По царскому велению» не он, случайно, написал?

– Полагаю, нет, сэр.

– Может, под псевдонимом?.. Вы сказали «был». Его больше нет с нами?

– Нет, сэр. Он уже скончался.

– Ну и прекрасно. Крутить пальцами! Бред сивой кобылы. Я бы рассмеялся, но Ванесса запрещает, потому что другой ее приятель, некто Честерфилд, никогда не смеялся. Что ж, ей не стоит беспокоиться. Судя по всему, скоро мне будет совсем не до смеха, ведь я еще не назвал главного препятствия этому браку. Не спешите думать, что я говорю о будущем тесте, который входит в комплект. Согласен, что этого уже достаточно, чтобы видеть будущее в мрачном свете, но мысли мои прежде всего занимает Орло Портер.

– О да, сэр.

Я сурово нахмурился.

– Дживс, если вам нечего сказать, кроме как «О да», лучше не говорите ничего.

– Слушаюсь, сэр.

– Так вот, Орло Портер. Мы уже обсуждали его вспыльчивый нрав, стальные мышцы и бешеную ревность. Одного лишь подозрения, будто я навязываю мисс Кук свое, как он выразился, гнусное общество, ему хватило, чтобы пригрозить выпустить мне кишки голыми руками. Что же меня ждет, когда Орло узнает, что мы помолвлены?

– Думаю, сэр, поскольку леди столь недвусмысленно его отвергла, едва ли он станет винить вас…

– За то, что я занял свободное место? Как бы не так! Он решит, что это я уговорил ее дать ему отставку, и ничто его не разубедит. В его глазах я – ползучий гад, притаившийся в траве, от которого понятно, чего можно ожидать. Нет, нам с вами потребуется невероятная изобретательность, чтобы вырвать у Орло клыки, в противном случае я не дам и ломаного гроша за свои внутренности!

Я хотел спросить, осталась ли еще у Дживса дубинка, или кистень, изъятый не так давно у Бонзо, сына тети Далии. Тот приобрел оружие с целью опробовать на своем однокласснике, к которому питал неприязнь, но нам оно показалось лишним. Такое средство обороны наверняка помогло бы мне разрядить обстановку. Вооруженный, я мог бы противостоять О. Портеру без трепета. Однако не успел я заговорить, как в прихожей тренькнул телефон.

– Пожалуйста, ответьте, Дживс, – махнул я рукой. – Скажите, что я вышел прогуляться согласно рекомендациям своего лечащего врача. Должно быть, звонит тетушка Далия. Наша последняя беседа привела ее в душевное равновесие, но трудно сказать, сколько такое душевное равновесие длится.

– Слушаюсь, сэр.

– Вы же знаете, каковы женщины, Дживс.

– Да, сэр.

– Особенно тетки.

– Да, сэр. Моя, к примеру…

– Расскажите мне о ней позже.

– Когда вам будет угодно, сэр.

Как-то раз Дживс сказал о моем приятеле Китекате Поттер-Пирбрайте, который поставил на темную лошадку, и она на голову опередила соперников, но была дисквалифицирована из-за нарушения правил жокеем, что «меланхолия знаки свои на него положила»[26]. Теперь, когда я сидел, подводя итог ударам судьбы и осознавая, в какой компот угодил, то же самое можно было сказать обо мне. В сравнении с прочими несчастьями новый телефонный разговор с прародительницей не представлялся веской причиной для меланхолии, но все же сулил лишнее беспокойство. Тетушкин звонок мог означать лишь то, что миролюбия ей надолго не хватило и она придумала, как бы еще съязвить о моем несоответствии идеалу племянника в ее представлении. Я не был готов выслушивать вновь уничтожающую критику, особенно произносимую голосом, закаленным годами охотничьих кличей, которые обращают нервы слушателя в желе.

– Что она сказала? – спросил я, когда Дживс вернулся.

– Звонил мистер Портер, сэр.

Какое же счастье, что я поручил Дживсу подойти к телефону!

– Ну и что он сказал? – осведомился я, хотя уже догадывался.

– Сожалею, сэр, но я не в состоянии воспроизвести нашу беседу дословно. Поначалу речь джентльмена казалась бессвязной. Видимо, он решил, что это трубку сняли вы, и эмоции помешали ясности изложения. Узнав, кто говорит, мистер Портер снизил скорость словоизлияния, и мне удалось его понять. Он просил передать вам несколько посланий.

– Посланий?

– Да, сэр, они касаются того, что он предполагает сделать с вами при личной встрече. Его высказывания по большей части носили грубый хирургический характер, и ряд обозначенных намерений крайне трудно осуществить на практике. К примеру, он угрожал оторвать вам голову, а потом заставить вас ее проглотить.

– Он так сказал?

– Так точно, сэр, помимо прочего в том же духе. Однако вам не стоит беспокоиться, сэр.

Я не смог даже иронически усмехнуться в ответ – вот до чего довели меня, как выразился кто-то, пращи и стрелы яростного рока[27]. Не в силах выдавить даже «Серьезно?» или «Да что вы говорите!», я просто закрыл лицо руками, а Дживс продолжал:

– Перед тем как я вышел из комнаты, сэр, вы говорили о необходимости вырвать мистеру Портеру клыки, по вашему удачному выражению. С огромным удовольствием сообщаю, что мне удалось это осуществить.

Решив, что ослышался, я попросил Дживса повторить эти поразительные слова. Он повторил, и я застыл в ошеломлении. Казалось бы, я давно уже должен был привыкнуть к тому, как он, точно фокусник, одним движением руки достает из шляпы кроликов и в один миг решает проблемы, над которыми напрасно бились самые блестящие умы, но для меня это всегда неожиданность, от которой перехватывает дыхание, а глаза вылезают из орбит.

Теперь я понимал, что кроется за его непринужденным уверенным тоном.

– Вы вспомнили про дубинку? – предположил я.

– Сэр?

– Она при вас?

– Не вполне понял вас, сэр.

– Я думал, вы хотите сказать, что сохранили дубинку, которую отняли у сына тети Далии, Бонзо, и теперь передадите ее мне, чтобы во всеоружии встретить нападение Портера.

– О, нет, сэр. Орудие, о котором вы говорите, находится среди моих вещей в нашей лондонской квартире.

– Тогда каким же образом вы вырвали клыки Портеру?

– Я напомнил мистеру Портеру, сэр, что вы приобрели у него страховой полис от несчастного случая, и обратил его внимание на то, что работодатели неизбежно останутся недовольны, если лишатся из-за него крупной денежной суммы. Мне не составило труда убедить джентльмена, что любые агрессивные действия будут ошибкой с его стороны.

Я вновь изумленно застыл. Его находчивость и изобретательность ошеломляли.

– Дживс! – наконец произнес я. – Ваши находчивость и изобретательность ошеломляют. Портер повержен.

– Да, сэр.

– Или, по-вашему, лучше сказать «сражен»?

– Мне кажется, «повержен» гораздо выразительнее.

– Какие там клыки! Дантисту придется вставить ему всю челюсть.

– Да, сэр, однако не следует забывать, что ликвидация угрозы со стороны мистера Портера – это лишь полдела. Не знаю, смею ли я затронуть деликатную тему…

– Затрагивайте, Дживс.

– Как я понял отчасти из ваших слов, отчасти по их тону, когда речь шла о планах мисс Кук относительно вашего будущего, мысль о женитьбе не слишком радует вас, и мне пришло в голову, что многих неприятностей можно избежать, если упомянутая леди и мистер Портер помирятся.

– Безусловно, однако…

– Вы хотите сказать, сэр, что их размолвка слишком серьезна?

– А разве не так?

– Полагаю, нет.

– Ваше детальное описание ссоры создало у меня впечатление, что они разошлись, как в море корабли. Одна только «заячья душонка» чего стоит.

– Вы обозначили самую суть проблемы, сэр. Мисс Кук назвала так мистера Портера вследствие его отказа обратиться к ее отцу и потребовать свои деньги, которые тот хранит как опекун.

– По вашим словам, он ответил, что не сунется к ее папаше ни за что на свете.

– Ваше обручение с девушкой, которую он любит, изменило ситуацию, сэр. Чтобы вернуть себе расположение мисс Кук, джентльмен решится встретить опасность, которой прежде избегал.

Логику я понял, но не мог согласиться с Дживсом. Орло будет избегать и впредь, полагал я.

– Более того, сэр, если вы пойдете к мистеру Портеру и объясните, что попытка может увенчаться успехом, если для разговора с мистером Куком выбрать время сразу после обеда, то уверяю вас, он согласится рискнуть. Джентльмен, ублаготворенный хорошим обедом, всегда благосклоннее к просьбам, чем тот, кто еще только ожидает пищи, а как раз в таком положении и находился мистер Кук, когда мистер Портер, насколько я понимаю, обратился к нему в прошлый раз.

Я ощутимо вздрогнул. Слова Дживса меня электризовали.

– Дживс, – улыбнулся я, – в этом что-то есть.

– Полагаю, что так, сэр.

– Я немедленно отправлюсь к Портеру! Должно быть, он сидит в «Гусе и кузнечике» и топит свое горе в джине с содовой… Да, и позвольте мне еще раз сказать, Дживс, что вам нет равных! Вы меня просто осчастливили. Могу ли я что-либо сделать для вас в знак признательности?

– Да, сэр.

– Я готов, даже до половины моего царства[28]. Говорите!

– Я буду крайне признателен, сэр, если вы позволите мне переночевать у моей тетки.

– Поедете в Ливерпуль? Далековато…

– Нет, сэр. Моя тетка вернулась сегодня утром и теперь находится у себя дома в деревне.

– Тогда отправляйтесь к ней, Дживс, и да возрадуются небеса вашему воссоединению!

– Большое спасибо, сэр! Если понадобятся мои услуги, я буду по адресу: Балморал, Мейфкинг-роуд, миссис П. Б. Пиготт.

– Как, ее фамилия не Дживс?

– Нет, сэр.

Он испарился, но тут же опять возник и сообщил, что на кухне дожидается мистер Грэм, который хотел бы переговорить. Таковы были превратности и треволнения жизни в Мейден-Эгсфорде, что я не сразу осознал, о ком речь. Впрочем, память тут же обрела свои законные права, и у меня появилось ответное желание увидеть мистера Грэма. Вера в его умение возвращать кошек была столь велика, что я не мог и в мыслях допустить неудачу, но тем не менее жаждал узнать подробности.

– На кухне, говорите?

– Да, сэр.

– Тащите его сюда, Дживс! Вот кому я охотно дам аудиенцию.

И вот пробил час – без чего-то шесть, – и на сцену выступил Билли Грэм.

Как и в прошлый раз, меня поразила крайняя респектабельность его внешнего вида. Казалось, в его присутствии ни один кролик или фазан не испытает и тени волнения, а представить его столпом церковного хора во время пения гимнов было легче легкого. Его мягкое «Добрый вечер, сэр!» прозвучало музыкой в моих ушах.

– Добрый вечер! – ответил я. – Ну как, вы справились с поручением? Кошка на прежнем месте?

Его глаза помрачнели, словно я затронул тайную печаль.

– Да и нет, сэр.

– Что значит «да и нет»?

– На первый вопрос ответ утвердительный, сэр. Да, я выполнил задачу. Но, к сожалению, кошка находится не на прежнем месте.

– Не понимаю.

– Она здесь, сэр, у вас на кухне. Я отнес ее в Эгсфорд-Корт согласно контракту, отпустил возле конюшни и направился домой, довольный, что честно заработал столь щедро выплаченные вами деньги. Представьте мое изумление и ужас, когда по прибытии в деревню я обнаружил, что кошка последовала за мной. Это чрезвычайно привязчивое животное, и мы успели проникнуться взаимной симпатией. Желаете ли вы, чтобы я отнес ее назад? Конечно, я не считаю возможным требовать полную плату, но, скажем, десять фунтов?

Что я об этом подумал? Отвечу кратко: прочитал мерзавца, как открытую книгу. Глядя на простодушное открытое лицо, многие считают меня дурачком, но жуликов я распознаю с ходу и не усомнился, что передо мною один из них.

Выпрямиться во весь рост и обличить его мне помешало лишь осознание, что мерзавец загнал меня в угол. Если я откажусь платить, он побежит к папаше Куку и за солидный куш поведает, как прародительница наняла его похитить животное, и тогда ее имя будет запятнано, что бы она там ни говорила о своей популярности в Мейден-Эгсфорде после исполнения в матросском костюме песенки «Все красотки любят моряка». Я даже не был уверен, что ей не грозит тюрьма. Как бы это подкосило пищеварение дяди Тома!

Короче, я выложил десятку. Без удовольствия, но выложил, и Грэм отправился восвояси.

Когда он ушел, я остался сидеть, терзаемый тяжкими мыслями, и только было решил пойти проведать Орло, как явилась Ванесса Кук.