Я не то чтобы вспыльчив, особенно в отношениях со слабым полом, но когда его представительницы, будто сговорившись, набрасываются, черт возьми, с одним и тем же вопросом, это начинает действовать на нервы. Смерив тетушку Далию взглядом, каким племяннику, вообще-то, смотреть не пристало, я заметил с ноткой раздражения:
– Если бы некоторые дамы не строили из себя персонажей романа «По царскому велению», мир определенно стал бы лучше. Что такое он принес?
– Кошку, разумеется, недогадливый ты наш, – ответила она с той непосредственностью, что снискала ей популярность у любителей лисьей охоты в «Куорне» и «Питчли», – кошку Кука! Я ее похищаю… точнее, мой агент. Он должен принести ее сюда.
Я вновь лишился дара речи. Если что-то и может парализовать голосовые связки племянника, так это открытие, что разница между добром и злом видится любимой тетушке весьма смутно. Многолетний горький опыт должен был научить меня, что ее не остановит ничто на земле и на небе, но тем не менее я был… – какое бы подобрать слово… да, вот оно – я был ошарашен.
Любая женщина, которой есть что рассказать, первым делом постарается ошарашить слушателей, и неудивительно, что тетушка Далия воспользовалась моим молчанием. Понимая необходимость хоть как-то оправдать свою затею, она выступила с настоящей речью, не сказать чтобы слишком подробной, но весьма пространной. Стартовала с места в карьер и понеслась вскачь:
– Для начала объясню для тупых – таких, как ты, к примеру, – в какую историю я вляпалась, когда приехала к Бриско. Еще когда Джимми звал меня в Эгсфорд-Холл, он на все лады превозносил свою Симлу и ее шансы на очередных скачках. Твердил, что дело верное, мол, поставить на нее – все равно что найти кошелек на улице. Ну и вот… я, бедная слабая женщина, позволила себя уболтать и поставила на выигрыш все, что имела, вплоть до нижнего белья.
Только после приезда, послушав других, я узнала, что дело не такое уж верное, а совсем даже наоборот. Бататовый Хруст, которого выставит на скачки Кук, нисколько не уступает Симле в резвости и выносливости, и победа повиснет на волоске, если только – заметь, Берти! – один из фаворитов не провалит тренировки. Вдруг являешься ты с информацией, что Бататовый Хруст не сможет готовиться к скачкам, если его настрой перестанет подогревать какая-то кошка. И тут на меня снизошло озарение! «Устами младенца глаголет истина[17], – сказала я себе. – Устами младенца, черт побери!»
Мне хотелось вставить пожелание, чтобы тетушка воздержалась от подобных сравнений, но нечего было и пытаться. Если моя престарелая родственница завладевает разговором, то надолго.
– Я говорила, – продолжала она, – что поставила на Симлу все, что имела. Скажу точнее: значительно больше, чем имела. В случае проигрыша я не смогу расплатиться и буду вынуждена обратиться к твоему дяде Тому, а у него, как тебе известно, в таких случаях бывает несварение желудка. Можешь вообразить, что со мной творилось! Если бы не Анжелика Бриско, все кончилось бы нервным срывом. Временами только усилием своей железной воли я удерживалась, чтобы не лезть на стену и не выть, как банши на болоте. Напряжение было просто чудовищное!..
Я еще сидел ошарашенный, но все же сумел переспросить: «Анжелика Бриско?» – не в силах понять, при чем тут она. Тетушка продолжала:
– Только не говори, что не помнишь ее. Вообще, странно, почему ты до сих пор не сделал ей предложение, обычно тебе хватает на это пяти минут знакомства, если девица не совсем уродина. Наверное, помутилось в глазах от того портвейна, что ты в себя залил. Анжелика – дочь преподобного Бриско. После твоего ухода мы долго беседовали, и выяснилось, что она тоже много поставила на Симлу и теперь не представляет, как вывернется, если проиграет. Я рассказала про кошку, и Анжелика охотно поддержала мою идею с похищением, а главное, решила проблему, которая меня мучила, а именно, как это сделать. Такое ведь не каждому по плечу, мне – уж точно. Тут нужен кто-то вроде краснокожих индейцев, о которых я в детстве читала у Фенимора Купера. Чтобы ни одна веточка под ногой не хрустнула, а у меня совсем не то телосложение…
Что правда, то правда. Возможно, в юности престарелая родственница обладала эльфийским изяществом, но с годами приобрела некоторую солидность, и теперь, на закате дней, веточка у нее под ногой «хрустнет» так, будто взорвался газопровод.
– Так вот, Анжелика нашла выход. Что за девушка! Всего-навсего дочь священника, а даст фору любому политику. Не колебалась ни секунды. Просияла, глаза сверкнули, и выдала: «Это дело для Билли Грэма![18]»
Я посмотрел с удивлением. Имя было знакомо, но я никогда не связывал его с профессионализмом в деле перемещения кошек, особенно чужих, из точки А в точку Б. Полагаю даже, что мистер Грэм по роду своих занятий весьма косо взглянул бы на такой вид деятельности.
Однако тетушка в ответ на мое недоумение тут же объяснила, где я попал впросак:
– Его настоящее имя Герберт Грэм, но все называют его Билли.
– Почему?
– Деревенский юмор, тут он на каждом шагу. Здешний Билли Грэм – король местных браконьеров, и у него как раз ничего под ногой не хрустнет. Все лесники на мили вокруг много лет пытаются поймать его с поличным, но шансов никаких. По оценкам, семьдесят шесть и восемь десятых процента всего пива, проданного в «Гусе и кузнечике», выпито измученными лесниками, заливающими горе после того, как Билли обвел их вокруг пальца. Так говорит Анжелика, которая с ним дружит. Он узнал о нашем беспокойстве и выразил готовность немедленно взяться за дело, тем более что в Эгсфорд-Корте служит судомойкой его племянница Марлин. Если его заметят, никаких подозрений не возникнет, он всегда может сказать, что зашел ее проведать. Воистину, все складывается так, будто нам помогает само Провидение!
Ужас не покидал меня. Особенно потрясало намерение тетушки воспользоваться услугами бандита, который теперь сможет до конца жизни ее шантажировать! Что же касается Анжелики Бриско, то оставалось только дивиться, до чего докатились дочери священников.
Я попробовал воззвать к разуму:
– Нельзя же так, прародительница! Это все равно что подпортить лошадь перед забегом.
Если вы думаете, что после моих слов ее щеки заалели от стыда, то плохо знаете теток.
– Да ну, порча лошади – самый обычный прием в скаковом бизнесе, – парировала она. – Никто не упустит случая, если сможет пробраться в конюшню.
Вустеры не привыкли сдаваться, и я предпринял новую попытку:
– А как же чистота, так сказать, скаковой дорожки?
– Мне больше нравится, когда не все чисто. Так интереснее.
– Что сказали бы на это в «Куорне» или «Питчли»?
– Прислали бы телеграмму с пожеланиями удачи! Ты не понимаешь, что такое деревенские скачки – это тебе не Эпсом с Аскотом. Всякие маленькие хитрости тут в порядке вещей и всегда ожидаемы. Пару лет назад лошадь Джимми по кличке Пуна выступала в Бридмуте, и накануне забега человек Кука заманил жокея в «Гусь и кузнечик» и накачал спиртным. На следующий день тот вышел на старт с таким похмельем, что оставалось только сесть и заплакать. Он пришел пятым, разрыдался и уснул прямо в седле. Конечно, Джимми догадался, чьих это рук дело, но ни слова не сказал. Ничего личного, никаких претензий. С Куком они поругались уже потом, когда Джимми оштрафовал его за перенос свинарника без разрешения.
Я привел еще один тонкий аргумент:
– А если этого вашего дружка поймают? Он тут же расколется, и ваша репутация в Мейден-Эгсфорде будет испорчена навеки.
– Никогда не поймают, он местный неуловимый герой-разбойник. А мою репутацию в Мейден-Эгсфорде ничто уже не сможет очернить. Я тут всеобщая любимица с тех пор, как в прошлом году исполнила на деревенском празднике песенку «Все красотки любят моряка». Публика с ума сходила, меня три раза вызывали! Столько пришлось кланяться, что в спину вступило…
– Избавьте меня от рассказов о ваших выходках, – холодно процедил я.
– Я была в матросском костюме…
– Ну пожалуйста! – простонал я в отвращении.
– Видел бы ты, какие отзывы напечатал тогда «Бридмутский Аргус», который объединяет «Сомерсетский фермер» и «Вестник Южного края»! Ладно, некогда мне сидеть тут целый день и слушать твою болтовню. Эльза пригласила к чаю каких-то зануд и приглашает составить компанию. Не давай скучать кошке, когда ее принесут. Должно быть, вкусы у нее богемные и она предпочитает виски, но попробуй предложить молока.
С этими словами она удалилась со сцены за кулисы, довольная собой, как ни одна тетка на свете.
Вошел Дживс. Его руки отягощал груз.
– Кошка у нас, сэр, – объявил он.
Я поднял на него окончательно потухший взор.
– Стало быть, он уже принес?
– Да, сэр. Только что.
– К задней двери?
– Да, сэр. Весьма тактично с его стороны.
– Он еще здесь?
– Нет, сэр. Направился в «Гусь и кузнечик».
Я сразу взял быка за рога. Ходить вокруг да около времени не было. Мне нужен был совет, и притом немедленно.
– Полагаю, Дживс, появление кошки по этому адресу позволило вам, как говорят, сложить два и два и понять, что на большой дороге творятся черные дела?
– Да, сэр. Я имел возможность слышать миссис Трэверс. Голос у этой леди весьма звучный.
– Очень верно отмечено. Думаю, когда она охотилась в юности, ее слышали даже в окрестных графствах.
– Готов поверить, сэр.
– Что ж, если вам все известно, нет нужды объяснять ситуацию. Теперь, Дживс, нам следует подумать о дальнейших шагах.
– Сэр?
– Вы знаете, что я имею в виду. Нельзя же просто сидеть… как это говорится?..
– Сложа руки, сэр?
– Вот именно. Не сидеть же сложа руки, надо остановить эту авантюру. На карту поставлена фамильная честь Вустеров!
– Вам не в чем упрекнуть себя, сэр. Кошку похитили не вы.
– Это сделал член моей семьи! Могут, кстати, посадить тетю Далию в тюрьму, если докажут ее виновность?
– Затрудняюсь ответить, сэр, тут требуется консультация компетентного юриста. Однако неприятный скандал, думаю, неизбежен.
– Хотите сказать, ее имя станет притчей во языцех?
– Скорее всего, сэр.
– С бедственными последствиями для пищеварения дяди Тома! Скверно, Дживс. Этого нельзя допустить. Вы же в курсе, он даже омаров едва переносит… Кошку необходимо вернуть Куку!
– Весьма благоразумное решение, сэр.
– Возьметесь это сделать?
– Нет, сэр.
– Это вполне отвечало бы феодальному духу.
– Без сомнения, сэр.
– В средние века вассал с радостью исполнил бы такое поручение.
– Вполне вероятно, сэр.
– Потребуется всего минут десять, можете взять машину.
– Боюсь, я вынужден заявить nolle prosequi[19], сэр.
– Тогда я должен найти другой путь. Оставьте меня, Дживс. Мне надо подумать.
– Слушаюсь, сэр. Не окажется ли кстати бокал виски с содовой?
– Rem acu tetigisti, – одобрил я выбор.
Оставшись один, я направил на решение проблемы всю мощь Вустеровского интеллекта, но тщетно. Несмотря на все усилия, я не мог придумать, как вернуть кошку на исходные позиции, избежав при этом встречи с папашей Куком и его охотничьим хлыстом. Услышать свист хлыста вокруг своих ног никак не хотелось. Вустеры не знают страха, но от некоторых предметов стараются держаться подальше. Я все еще сидел, предавшись размышлениям, когда снаружи раздался бодрый клич, и кровь застыла у меня в жилах – в комнату ворвался майор Планк.