Без пяти три на следующий день я препоясал чресла и готовился испариться, когда явилась Ванесса Кук. Мое присутствие явно ее расстроило.

– Ты еще здесь? – спросила она, морщась, словно от меня дурно пахло.

Вопрос показался мне довольно бестактным даже для гордой красавицы, однако, полный решимости всегда оставаться preux[11], я миролюбиво ответил:

– Как раз ухожу.

– Ну так иди же! – фыркнула она, и я ушел.

Как и прежде, улица не предлагала пытливому взору ничего познавательного. Столетние старцы обменивались воспоминаниями об англо-бурской войне, бродячий пес с интересом изучал нечто, обнаруженное в сточной канаве, а в остальном – пустота. Я дошел до конца улицы, осмотрел юбилейную поилку для скота, затем перешел на другую сторону и двинулся обратно, думая о том, как доволен был бы Э. Дж. Мургатройд, наблюдай он меня сейчас. Мое внимание привлекло здание почты с магазинчиком при ней, и я вспомнил, как Дживс говорил, что там не только продаются марки, открытки с видами, носки, ботинки, рабочая одежда, розовые и желтые леденцы, бечевка, сигареты и канцелярские принадлежности, но имеется еще и небольшая библиотека.

Никакого чтения я в дорогу не прихватил, а меж тем не дело пренебрегать своим интеллектуальным развитием.

Как и все деревенские библиотеки, идти в ногу со временем эта не старалась, и я колебался в выборе между романами «По царскому велению» и «Тайна извозчика», когда дверь с улицы открылась и вошла Анжелика Бриско, миловидная барышня, с которой я познакомился на званом обеде в Эгсфорд-Холле. Дочь викария, если помните.

Увидев меня, она повела себя довольно странно. Приняла вдруг таинственный вид, словно нигилистка при встрече с нигилистом из романа «По царскому велению». Я еще не читал этого опуса, но предполагал, что он кишит нигилистами, которые то и дело встречаются и строят кровавые заговоры. Анжелика схватила меня за руку и, понизив голос до зловещего шепота, спросила:

– Ну как, он принес?

Я понятия не имел, о ком она и о чем. Мне приятно считать себя светским человеком, и я способен не хуже других перекинуться шуткой-другой с хорошенькой девушкой, но, признаюсь, на сей раз лишь таращил глаза в немом изумлении. Трудно представить, чтобы дочь викария состояла в тайном обществе, но как иначе объяснить ее слова? Они звучали как секретный пароль, понятный лишь тем, кто на хорошем счету у Черной Семерки и заплатил все партийные взносы.

– Э-э? – выдавил я, обретя наконец, пусть и не вполне, дар речи.

Как ни странно, такой ответ Анжелику устроил. Она тут же отбросила повадки нигилистки из романа «По царскому велению» и вновь стала милой девушкой, которая, по всей вероятности, играет на органе в церкви своего отца.

– Понимаю, еще не принес, – вздохнула она. – Ну конечно, такое дело требует времени.

– Какое дело?

– Не могу объяснить, папа идет.

В магазинчик забрел преподобный Бриско с целью, как выяснилось, купить полфунта розовых и полфунта желтых леденцов для самых достойных мальчиков из церковного хора. Его появление прервало откровения миловидной барышни, и дальнейшая беседа касалась лишь погоды, состояния церковной крыши и как-чудесно-выглядит-ваша-тетя-так-приятно-было-снова-повидаться. Обменявшись несколькими общими фразами, я оставил собеседников и возобновил прогулку. Не так-то просто определить, сколько времени потребуется двум воссоединенным сердцам, чтобы связать воедино оборванные нити. Для пущей уверенности я отвел на свидание Орло и Ванессы около полутора часов и, вернувшись, обнаружил, что не ошибся в расчетах. Влюбленных уже и след простыл.

Меж тем странный вопрос, заданный Анжеликой Бриско, не выходил у меня из головы. «Ну как, он принес?» Чем больше я размышлял, тем загадочнее казалась эта шифрованная фраза. Кто такой «он»? Что принес? Пришлось обратиться к Дживсу, чтобы узнать его соображения.

– Дживс, – начал я, – допустим, вы заходите на почту и берете там в библиотеке книгу «По царскому велению». Внезапно появляется дочка викария и, не сказав даже «Привет!», спрашивает: «Ну как, он принес?» Как вы истолкуете ее слова?

Дживс задумался, прикладывая так и сяк свой быстрый разум, как он сам однажды выразился.

– «Ну как, он принес?», сэр?

– Вот-вот.

– Я бы пришел к заключению, сэр, что юная леди с нетерпением ожидает знакомого мужского пола, который должен принести некий неизвестный предмет.

– В точности так я и подумал. А что представляет собой этот неизвестный предмет, мы, вероятно, узнаем в свое время.

– Несомненно, сэр.

– Так что наберемся терпения и подождем, пока все не выяснится.

– Да, сэр.

– Стало быть, отложим эту тему… Скажите, Дживс, успешно ли прошло свидание мисс Кук и мистера Портера?

– Да, сэр, леди и джентльмен провели время в беседе.

– Тихой и душевной?

– Нет, сэр, они беседовали на повышенных тонах.

– Странно. Мне казалось, влюбленные обычно шепчутся.

– Только не в разгар ссоры, сэр.

– Господи помилуй! Они ссорились?

– И весьма бурно, сэр, их было слышно даже на кухне, где я изучал томик Спинозы, который вы столь любезно подарили мне на Рождество. Дверь была приоткрыта…

– Значит, вы стали свидетелем их ссоры?

– С начала и до конца, сэр.

– Рассказывайте, Дживс!

– Охотно, сэр. Прежде всего, я понял, что мистер Кук как опекун распоряжается наследством, оставленным мистеру Портеру покойным дядей, деловым партнером мистера Кука.

– Это мне известно, Портер говорил.

– Пока мистер Кук не откажется от опекунства, мистер Портер не может позволить себе жениться. Насколько я понял, его нынешняя работа вознаграждается не слишком щедро.

– Он продает страховые полисы. Я не говорил, что застраховался у него от несчастных случаев?

– Не припомню, сэр.

– А потом застраховал еще и жизнь, и оба раза на суммы, превосходящие самые алчные мечты. Орло меня уболтал… Впрочем, не стану перебивать, продолжайте, Дживс.

– Да, сэр. Мисс Кук уговаривала мистера Портера потребовать встречи с ее отцом.

– Чтобы заставить раскошелиться?

– Точно так, сэр. «Не будь тряпкой, – говорила она, – покажи характер. Посмотри ему в глаза и ударь кулаком по столу».

– Так прямо и сказала?

– Да, сэр.

– Что же ответил Портер?

– Джентльмен пожелал быть признанным невменяемым и отправиться в ближайший дом для умалишенных – или, как он выразился, в психушку, – как только начнет стучать кулаком по столу в присутствии мистера Кука.

– Странно…

– Сэр?

– Никогда не думал, что Портер способен проявить такое… м-м… как это?

– Возможно, вы имели в виду малодушие, сэр?

– Да, наверное. Кажется, начинается на «мало»… Мне показалось это странным, потому что рыцари в сверкающих доспехах вроде как не должны ничего бояться.

– Видимо, они делают исключение для мистера Кука, сэр. Насколько я понял из вашего рассказа о посещении Эгсфорд-Корта, этот джентльмен отличается довольно свирепым нравом.

– Вы поняли верно, Дживс. Слыхали когда-нибудь о капитане Блае с брига «Баунти»?

– Да, сэр. Читал в книге.

– Я смотрел кино. А о Джеке Потрошителе?

– Да, сэр.

– Сложите их вместе и кто получится? Кук! Все дело в хлысте. Можно смело встретить лицом к лицу человека злобного, как гремучая змея с несварением желудка, и всего лишь несдержанного на язык, но вложите ему в руку охотничий хлыст, и вас ждут неприятности. Я чудом ушел из Эгсфорд-Корта, сохранив в целости седалище своих брюк… Однако продолжайте, Дживс. Что случилось потом?

– Разрешите, я приведу в порядок свои мысли, сэр?

– Безусловно. Располагайте ими как хотите.

– Благодарю вас, сэр. Хочется достичь большей ясности изложения.

Приведение в порядок мыслей заняло у Дживса от двадцати до тридцати секунд. По истечении указанного срока он представил детальный отчет о перепалке Ванессы Кук с О. Дж. Портером, которая, судя по всему, не уступала любому раунду сражения между Джином Танни и Джеком Демпси в Чикаго[12].

– Сразу же после отказа мистера Портера идти к мистеру Куку и стучать кулаком по столу мисс Кук завела разговор о кошке.

– Какой еще кошке?

– Той самой, что вы встретили в Эгсфорд-Корте, у которой завязалась столь крепкая дружба с Бататовым Хрустом, лошадью мистера Кука. Мисс Кук уговаривала мистера Портера похитить кошку.

– Святые угодники!

– Увы, сэр. От века особь женская опаснее мужской[13].

До чего же метко сказано, подумал я.

– Ваши слова, Дживс?

– Нет, сэр. Цитата.

– Что ж, продолжайте… – Сколько же всего ценного наговорил когда-то Шекспир! «От века особь женская опаснее мужской» – чтобы понять глубину этих слов, достаточно вспомнить мою тетю Агату и ее супруга. – Я понял, Дживс: завладев кошкой, Орло Портер сможет торговаться с Куком в споре за капитал под опекой.

– Совершенно верно, сэр. Rem acu tetigisti[14].

– Должно быть, как раз сейчас он обчищает старого капитана Блая в Эгсфорд-Корте.

– Нет, сэр. Мистер Портер наотрез отказался выполнить просьбу мисс Кук. «Ни за что на свете!» – заявил он.

– Хм, сдается мне, О. Дж. Портер не слишком склонен к сотрудничеству.

– Похоже на то, сэр.

– Вроде той самой Валаамовой ослицы, – заметил я, имея в виду библейского персонажа из экзаменационной работы, за которую получил школьную награду. – Если помните, она тоже наотрез отказалась подыгрывать.

– Точно так, сэр.

– Представляю, как взбесилась Ванесса!

– Да, сэр, ответные замечания леди выражали недовольство. Она назвала мистера Портера заячьей душонкой и заявила, что не желает больше с ним разговаривать, а также принимать от него письма, телеграммы и почтовых голубей.

– Смахивает на окончательный разрыв.

– Да, сэр.

Я вздохнул, не то чтобы глубоко, а так, слегка.

Чувствительную душу всегда печалит, если юная любовь разбивается о житейские скалы. Лично я не представлял себе, как можно хотеть замуж за Орло Портера, а от мысли жениться на Ванессе Кук содрогался от макушки до пяток, но друг другу эти двое безусловно подходили, и было искренне жаль, что сказанные в сердцах слова преградили им путь к алтарю. Вместе с тем в пользу их разрыва можно было заметить, что он послужит Ванессе хорошим уроком, ведь наконец-то ей попался тот, кто в ответ на «Иди» не скажет: «Уже иду». Я поделился своим соображением с Дживсом, и он согласился, что оно имеет право на существование.

– Может, перестанет строить из себя эту… Клеопатру, – усмехнулся я.

– Очень верно подмечено, сэр.

Я охотно продолжил бы беседу, но видел, что Дживсу не терпится вернуться к своему Спинозе. Наверное, я оторвал его от чтения на том месте, где Спиноза вот-вот разгадает тайну обезглавленного трупа на полу библиотеки.

– Отлично, Дживс, – сказал я. – На этом пока все.

– Благодарю вас, сэр.

– Если вам придет в голову объяснение загадочных слов «Ну как, он принес?», оповестите меня докладной запиской.

Я шутил, но никакого веселья не ощущал. Таинственная фраза Анжелики Бриско лишила меня душевного равновесия. Она внушала смутные опасения, что за моей спиной творятся темные дела, которые добра не сулят. В прошлом я столько натерпелся от проделок девиц в возрасте Анжелики – одна Стиффи Бинг чего стоит! – что стал осторожным и подозрительным, как лиса, которую годами травят члены охотничьего клуба «Питчли». Своей конспиративностью, как выражается Орло, А. Бриско задала мне настоящую головоломку. Такое хорошо в книге, когда свернешься калачиком на диване с последним романом Агаты Кристи в руках, но в обычной жизни доставляет одну лишь головную боль.

У меня и впрямь уже стучало в висках от бесплодных размышлений, когда дверь открылась и вошла Ванесса Кук.

Ее лицо еще хранило следы недавней стычки: щеки пылали, глаза горели, а зубы не оставляли сомнений, что ими совсем недавно усиленно скрежетали. Все говорило о том, что эмоциональная натура барышни основательно взбаламучена прошедшей бурей.

– Берти! – воскликнула она.

– Да-да? – отозвался я.

– Берти, я стану твоей женой!