Из Лаврентьевской летописи

…В том же году пришли татары и зимовали, не доходя до Великого города Болгарского…

То были, видимо, лишь небольшие отряды, посланные сюда с разведывательными целями. Основные силы монголов в то время воевали в Китае. Но русский летописец – а значит, и великий князь Юрий Всеволодович, и другие князья – с подчёркнутым вниманием относились к любым известиям о них.

Статья 1231 года – последняя в Лаврентьевской летописи принадлежащая летописцу, близкому к ростовскому епископу Кириллу. После неё характер летописи меняется, известия становятся скупее. Собственно, упоминаются лишь кратко отдельные события, как правило, без каких-либо комментариев.

…Той же зимой послал великий князь Георгий сына своего Всеволода на мордву, а с ним Фёдор Ярославич и рязанские князья и муромские. И пожгли сёла их, и мордвы избили много.

(27. Стб. 459)

Это последний поход русских князей на мордву до монгольского завоевания. В последующие годы отношения между ними, кажется, были мирными. Во всяком случае, известно о том, что мордовские князья (вероятно, Пуреш?) отправляли послов во Владимир к князю Юрию Всеволодовичу. Мы уже приводили слова венгерского монаха Юлиана о том, что язычники «мордваны» готовы были даже к принятию христианства (2. С. 82). Возможно, венгр преувеличивал, выдавал желаемое за действительное. Но столь же возможно и то, что слухи, на которые опирался Юлиан, имели под собой реальные основания и князь Юрий Всеволодович и священники-миссионеры из его окружения и в самом деле прилагали усилия по распространению православия среди этого народа.

…Для Фёдора, старшего сына князя Ярослава Всеволодовича, поход в Мордовскую землю стал как первым, так и последним. В следующем, 1233 году он умер в Новгороде и был похоронен в новгородском Юрьеве монастыре. Кончина его случилась при обстоятельствах драматичных, прямо накануне свадьбы.

…И кто не пожалеет о нём: свадьба приготовлена, мёды наварены, невеста приведена, князья позваны; и были вместо веселия плач и сетования за грехи наши…

(22. С. 72)

Иногда считают, что невестой юного Фёдора Ярославича была дочь князя Михаила Всеволодовича Черниговского Феодулия – будущая почитаемая русская святая, игуменья суздальского Ризположенского монастыря Евфросиния. Если так, то брак этот должен был скрепить мир между Михаилом и Ярославом, заключённый после кровопролитной войны. Действительно, в Житии преподобной Евфросинии Суздальской рассказывается нечто подобное: когда пятнадцатилетняя Феодулия ехала в Суздаль, дабы, по воле своих родителей, сочетаться браком, она узнала, что жених её умер; дева уже не вернулась в родительский дом, но приняла пострижение в суздальском монастыре (12. С. 185–186). Однако Житие преподобной по-другому называет имя её жениха, скончавшегося накануне свадьбы, – им был некий суздальский князь Мина. Вполне возможно, что в истории древней Руси подобное случалось не единожды.