Из Лаврентьевской летописи
…Того же лета 24 июля, в праздник святых мучеников Бориса и Глеба, родился сын у князя Василька, и наречено было имя ему Борис.
…Того же лета 14 августа освящена была церковь Святой Богородицы в Ростове великим освящением. Созвал честный тот собор (для освящения церкви. – А. К.) священный епископ Кирилл; игумены же, и священники, и диаконы, и черноризцы, и все горожане сошлись в святую церковь на честный тот праздник; были тут и благородные князья Василько, и Всеволод, и Владимир, и Борис Василькович (которому исполнилось всего три недели от роду! – А. К.), и княгиня Василькова, и многое множество людей, и все воздавали хвалу Богу.
Ростовский книжник, входивший в окружение епископа Кирилла II, восторженно отзывался об украшении храма новым владыкой:
…Этот же священный епископ Кирилл украсил святую церковь Святой Богородицы иконами многоценными, их же и описать нельзя, и… пеленами; устроил же и два киота многоценных, и покров многоценный на святой трапезе, сосуды же и рипиды[132], и многое множество всякого иного узорочья; сделал же и врата церковные прекрасные, которые называют Златыми, на южной стороне; и, что больше того, внёс в святую церковь чтимые кресты, много мощей святых в прекрасных раках – и защита, и покров, и утверждение граду Ростову, и христолюбцу князю Васильку, и княгине его, и сыну Борису, и всем, с верою приходящим в святую церковь.
(27. Стб. 457–459)
В числе чтимых мощей, положенных в храм, были мощи просветителя Ростовской земли епископа Леонтия, жившего в XI веке; их на время строительства перенесли в церковь Святого Иоанна на епископском дворе, а 25 февраля 1231 года торжественно возвратили обратно в обновлённый Успенский собор (40. С. 125). Ростовский князь Василько Константинович продолжил дело отца по украшению и возвышению своего города, превращению Ростова в духовный центр всей Северо-Восточной Руси. В церковных сочинениях того времени Ростов уподоблялся даже не Владимиру, а стольному Киеву, «матери городам русским», – ибо оба этих города, и Ростов, и Киев, имели своих «апостолов», или равных апостолам просветителей: Киев – Крестителя Руси Владимира; Ростов – просветителя своей земли Леонтия, некогда обратившего в христианскую веру местных язычников. И можно думать, что именно в связи с торжественным перенесением мощей святого Леонтия в феврале 1231 года была составлена новая редакция его Жития (133. С. 241–250):
…Хвалит бо Римская земля Петра и Павла, Греческая земля – Константина царя, Киевская земля – Владимира князя; Ростовская же земля тебя ублажает, великий святитель Леонтий, створивший дело равно апостолам…
(133. С. 253)
Так перефразирует ростовский агиограф слова более раннего киевского памятника – Жития равноапостольного князя Владимира, просветителя всей Русской земли[133]. Почитание святителя Леонтия возвышало и прославляло Ростовскую землю – так же, как почитание святого Владимира прославляло Киевскую, делая их равными и Греческой, и Римской, и другим, каждая из которых прославляла и почитала своего угодника, – такова главная идея этого памятника. Владимир, «новый» город в сравнении с Ростовом, своего апостола и крестителя не имел. Но мы уже говорили о том, что и великий князь Юрий Всеволодович, и люди его княжества прославляли и почитали своих святых, в число которых в княжение Юрия вошёл «новый Христов мученик» Авраамий Болгарский.
Юрий Всеволодович в Ростов не поехал. В те самые дни, когда проходили торжества освящения обновлённого храма, во Владимире и Переяславле готовились к войне. Вражда между Ярославом Всеволодовичем и Михаилом Черниговским зашла слишком далеко, и войны избежать всё-таки не удалось.
Владимирский князь поддержал в этой войне брата. Однако до участия в собственно военных действиях он постарался дело не доводить. То есть выбор им был сделан. Но – не до конца.
Из Лаврентьевской летописи
Пошёл князь великий Юрий к Серенску, и встал станом на Уполозех, и возвратился во Владимир[134]…
Серенск – один из «вятичских» городов на северо-востоке Черниговской земли, на реке Серене, притоке Жиздры (в нынешнем Мещовском районе Калужской области). Когда-то эта земля именовалась «Лесной», и именно по ней Суздальская земля получила название «Залесской». Через Серенск и другие «вятичские» города проходил прямой путь от Суздаля к главным городам Черниговского княжества, а потому в стратегическом отношении «вятичские» города были очень важны, и именно вокруг них разворачивались главные события многих междоусобных войн того времени.
Юрий не прошёл и половины пути. Стан, на котором войско прервало движение, находился на левом берегу реки Москвы, недалеко от самого города (здешнее село Уполозы упоминается в писцовых книгах); ныне это известная всем усадьба-музей Архангельское, где археологами обнаружены следы древнерусского поселения (84. С. 203–204).
Очевидно, что воевать с шурином Юрий не хотел. Возможно, он счёл, что брат его управится своими силами. А может быть, в очередной раз что-то не поделил с братом, а заодно и с племянниками Константиновичами, также выступившими в поход. Но ещё более вероятно, что он сознательно замедлял движение, дабы не принимать участие в кровопролитном сражении.
Так в очередной раз князь проявил своё миролюбие, к которому, наверное, уже привыкли другие князья, его современники. Что ж, миролюбие само по себе не есть слабость. Но в истории бывает так, что с течением времени в глазах окружающих оно начинает выглядеть как слабость, а не подтверждённое силой и в самом деле рано или поздно перерождается в слабость, в боязнь применить силу. Юрий, должно быть, и сам себя убедил в том, что, оттягивая военные действия или вообще избегая их, можно добиться большего, нежели применением силы. Это не раз он подтверждал на практике. Но в решающий момент, и мы ещё будем говорить об этом, нерешительность и пассивность подведут его.
А вот Ярослав Всеволодович при поддержке племянников войну начал и вёл её с ожесточением.
Ярослав же и Константиновичи пошли к Серенску и град сожгли; люди же разбежались. И ещё много повоевав, возвратились восвояси.
(27. Стб. 459)
О военных действиях Ярослава Всеволодовича в Черниговской земле сообщает и новгородский летописец, ибо в войске Ярослава находился и новгородский полк. Успеха, однако, Ярослав, судя по летописям, так и не добился.
…Той же осенью ходил Ярослав ратью на Черниговскую волость с новгородцами и со всей своей силой, на Михаила. И Серенск сжёг, и, под Мосальском[135] постояв, возвратился обратно, потравив хлеба много. Тут же под городом застрелили Олдана подвойского[136]. И отошли, не взяв мира.
(22. С. 71)
В том же году женился князь Владимир Константинович.
(27. Стб. 459)