Уже четвертый день, как мы медленно плывем на «посудине» Розы-Марии по реке Пилькомазо – мы находились где-то в середине пути между Формозой и Асунсьоном, столицей Парагвая. Спускался вечер, вода просветлела рябью в ответ на свежее дуновение ветерка, над ней еще держался блеск недавней жары, выше только бессовестно голубое небо с редкими облачками и дикий лес по берегам.

Эта «посудина» – обычный грузовой речной пароходик из числа курсирующих по Паране. Роза купила его дешево, устроила в нем каюты, даже две ванные комнаты, а на палубе расставила лежаки, кресла, и получилась вполне симпатичная «яхта», которую все называли лоханью по причине удивительно округлых форм. Одно лишь раздражало: по задумке Розы, это было не судно, а скорее дом на воде или даже плавучий остров, из-за чего мы двигались ужасно медленно, останавливаясь каждые пару часов. Уже почти сутки миновали, как мы покинули Формозу, а до Асунсьона все еще было далеко.

Мы сидели на палубе, всматриваясь в покрытые лесными зарослями берега, как к нам подлетела колибри и зависла, дрожа в воздухе, который тоже дрожал после жаркого дня… она была практически невидима в той дымке, которую создавала вокруг себя такими частыми взмахами крылышек, что становилась истинным воплощением вибрации.

– Противная птичка, – заметил мой товарищ по перу Каналь Фэйхоо. – Зачем ей красота, если не дает никому увидеть ее?

– Индейцы говорят, что на колибри есть что-то вроде первородного греха, – сказала Роза-Мария. – Они считают птичку зловещей, приносящей несчастья, она всегда беспокойна и печальна, потому что знает, что не умрет естественной смертью.

– И за что же ей такое наказание? – спросил сеньор Муньоз Кота, один из нашей туристической богемы, дипломат, мексиканский посол в Парагвае.

Роза-Мария рассказала индейскую легенду:

– Женился один инкский царь на прекрасной Паинемизу (то есть «небесное золото»), которую очень полюбил, поскольку ее красота купалась в чистоте ее сердца. У Паинемизу была сестра, Паинефилю, (то есть «небесная змея»), которая тоже была прекрасна, но зато была злой, как ее змеиное имя!

Когда Паинемизу пришло время стать матерью, случилась война. Царю пришлось покинуть дом. Он вызвал Паинефилю и велел ей заботиться о сестре. Пришло время, и Паинемизу родила прекрасных близнецов. Но беда! Паинефилю забрала близнецов еще до того, как мать пришла в себя после тяжелых родов, и подложила вместо них двух только что родившихся щенков. И объяснила несчастной Паинемизу, что она дала жизнь двум собачкам и теперь должна вскормить их. Так и сделала бедная Паинемизу, а сама дрожала от мысли о наказании, которое ее ждет, когда царь, ее муж, вернется из похода и узнает, что у него родились не дети, а собаки.

– А что стало с близнецами? – спросил кто-то.

– Минуточку, – встрял Каналь, который собаку съел на всякого рода легендах и древностях, – спорю, что если она их не убила, то предала воде. Этот Моисеев миф – общий для многих континентов.

– Действительно, – сказала Роза-Мария, – змея Паинефилю посадила близнецов в ящик, обитый золотом, и велела бросить его в озеро Уэчу, в месте, где вода самая бурная.

Тем временем царь вернулся из военного похода и впал в ярость, увидев щенков, которых ему родила жена. Велел убить их, а несчастную Паинемизу поместили на псарню, где к ней относились как к суке и кормили вместе с собаками, из пасти которых ей приходилось вырывать куски, чтобы не умереть с голоду!

– Замечательно! – пробурчал Муньоз Кота и ехидно добавил, обращаясь ко мне: – Вот бы вам, писателю, такой сюжетец!

– Как правило, легенды начинают хромать под конец, – ответила Роза, – но эта легенда скрывает такой сюрприз, которого никто не ожидает. Вот послушайте:

В один прекрасный день старый индеец, проходя по берегу озера, заметил плавающий ящик и нашел в нем близнецов, здоровых и радостных. Их волосы были золотистыми, что говорило об их высоком происхождении, но что важно – в шевелюре каждого блестел один-единственный волос из чистого золота, а это означало, что их происхождение было не просто высоким, а очень высоким. Индеец взял детей на воспитание, и через много лет инкский царь, прогуливаясь над озером, заметил их сразу и признал их своими, потому что когда-то давно жрецы предсказали ему, что у него будут близнецы с волосом из чистого золота.

Тогда один из близнецов (а мальчики к тому времени уже прилично подросли) обратился к нему с такими словами:

– Ты наш отец, но ты не наш отец! До тех пор, пока не прекратишь преследования нашей матери, Паинемизу, и не вернешь ей ласковое отношение, не хотим считать тебя отцом и предпочитаем быть с собаками, как и она!

Царь поклялся, что не только сделает Паинемизу своей женой, но и строго накажет того, кто так подло его обманул. Когда же дети вернулись с ним во дворец, он приказал освободить «небесное золото», их мать, зато подлую змею Паинефилю велел связать и выдать детям на расправу.

Дети посадили ее на камень, а мальчик поднял вверх прозрачный предмет, который ослепительно сверкал в лучах солнца.

– О Анту! – воскликнул он. – Пусть этот магический камень проведет твои горячие лучи, которые падут на подлую Паинефилю и сожгут ее!

Только он сказал это, солнечные лучи, попавшие на камень, вышли с другой его стороны в виде горящей стрелы, которая стала уничтожать живое мясо Паинефилю!

– Простите, – прервал Каналь Фейхоо. – Догадываюсь, что это и есть тот самый сюрприз, о котором вы говорили. Самая что ни на есть классическая линза! Воистину, эти легенды – настоящий рог изобилия. В них можно все найти.

– Однако сюжет! – сказал Муньоз Кота и добавил ехидно: – Многие из современных литераторов могли бы позавидовать.

– Подлую Паинефилю, – продолжила свой рассказ гостеприимная хозяйка, – солнце испепелило почти целиком. Почти. Остался только кусочек сердца, чего дети не заметили. Вот из этого-то кусочка и родилась маленькая птичка колибри, которой нельзя умереть естественной смертью, поскольку родилась она из сердца предательницы.

Колибри знает об этом и потому живет в постоянном страхе, не осмеливаясь прикоснуться ни к деревьям, ни к цветам, из которых пьет соки. Она хоть и красива на вид, но чувствует себя как прокаженная и избегает сближения, всегда носится по воздуху, трепеща. Она так дрожит и вибрирует от беспокойства, что ее прекрасные цвета становятся неуловимы для глаза, и насладиться красотою оперения колибри можно только после ее смерти. Для сна на зиму птичка находит себе самые темные пещеры. Зайдешь в такой грот и всполошишь тысячи птиц.

Колибри, или Пинша, приносит несчастье. Сообщает людям не только день их смерти, но и какой она будет. Беда тому, чей упавший волос успевает схватить эта птичка! Того ждет смерть через повешение!

В Кордильерах, наверное, нет ни зверя, ни птицы, которых индейцы ненавидели так же, как колибри!