Имперцы из последних сил обороняли центр города, еще надеясь на чудо, что удастся причинить федералам достаточные потери среди войск и суперов, чтобы вынудить их бросить попытки штурма и отступить. Такой вариант был возможен, следовало только упорно держаться. Рудольф сам возглавил оборону, лично участвуя в бою на своем Титане.

Сражение только что завершилось вничью. Оборона защитников города выдержала первую мощную атаку, и теперь нужно было оценить результат и прикинуть, на сколько их еще хватит.

Федералы бросили на штурм свои Альфа-Титаны и суперов. Но стороне имперцев тоже было чем на это ответить. Все эти силы схлестнулись в схватке на площади двух кварталов, примыкавших к зданию городского Совета. Улицы заполнились подбитыми танками, дома, в которых защитники создали укрепленные точки, оказались практически разрушены, множество имперцев и датианцев было погребено под развалинами.

Но важнее всего был итог сражений между суперами.

В небе сошлись два дракона — Роксана и Тэррадайн, примкнувший к датианским силам после отступления из замка Таронна. Они ненавидели друг друга со страстью, больше подходящей для любви, и бились до полного изнеможения. Когда все огненное дыхание было потрачено, а уставшие крылья больше не могли держать их в воздухе, Тэррадайн и Роксана продолжали грызть и рвать когтями друг друга на земле и, в конце концов, израненные и изможденные буквально расползлись в разные стороны, и их схватка закончилась вничью.

Госпожа Исрафиль схлестнулась с одной из прирученных федералами суккуб. Тайли была лишь ученицей могущественной Сайтаны Предательницы, но даже в этом случае Исрафиль пришлось очень круто. В конце концов ангел победила — ее демонической противнице пришлось ретироваться с поля боя. Победа далась Исрафиль дорогой ценой, и бледная от потери крови Защитница приковыляла обратно, зажимая рваную кровоточащую рану в боку.

Сам Рудольф долго перестреливался с Клэр и Хиссой, наступавших на него в своих великанских формах. Броня его Легиона выдержала казавшийся бесконечным обстрел, хотя Титан теперь был испещрен следами многочисленных попаданий. Многие системы получили повреждения, боеприпасы потрачены практически до нуля. Но ему удалось победить, зацепив Клэр, и раненая нага уползла прочь вместе со своей чернокожей напарницей, прикрывавшей ее отход.

Только Хэдмастер победил быстро и чисто, снова подтвердив свою репутацию взбалмошного, но все же элитного Пилота. Он сражался с Милли, пилотировавшей Альфа-Титана с собственным именем Ишам . Хэдмастеру удалось удаленно взломать его бортовой компьютер, после чего он перегрузил системы вражеской машины компьютерными хакерскими демонами и развалил беспомощного противника несколькими точными выстрелами. Ишам был тяжело поврежден и обездвижен, Милли пришлось катапультироваться, признавая поражение.

Федералы отошли, но защитникам от этого легче не стало. Рудольф достаточно реалистично оценивал ситуацию. У него только один полностью боеспособный Титан — Хэдмастера. Тамита повержена. Райдер не выходит на связь. Сэйджа никто не может найти. Связь со многими участками обороны уже утрачена.

В то же время к противнику через портал постоянно подходят подкрепления, наводняя улицы техникой и солдатами. Необстрелянные, но все же многочисленные отряды повстанцев стягиваются в Датиан из окружающих Угодий. Наблюдатели доложили о замеченной колонне вполне боеспособных Титанов, ведомых одним Титаном, похожим на синий Камаз на ногах. А где-то еще есть полковник Демора, Кризис и Шаан — подтверждения об их ликвидации или хотя бы нейтрализации до сих пор нет.

Необходимое решение было ясно, как день.

— Внимание всем позывным, — отчетливо проговорил Рудольф в рацию, — начинаем стратегическое отступление.

Рация в шлеме зашипела, сквозь треск помех раздался кашель и с трудом сдерживаемый стон. Госпожа Исрафиль очевидно была против только что принятого решения.

— Рудольф, ты не можешь так поступить! Мы должны сражаться и защищать Датиан! Наши граждане рассчитывают на нас.

Рудольф нахмурился. Это будет самый тяжелый разговор.

— Госпожа Исрафиль, большинство ваших граждан, примерно девяносто пять процентов жителей, с радостью примут новые порядки. Рекомендую вам озаботиться спасением оставшихся пяти.

В ответ ангел разразилась проклятиями, затем с трудом взяла себя в руки. Болезненная рана и неспособность больше сражаться в столь важной битве буквально выводили ее из себя.

— Слово честь тебе незнакомо? У нас ДОГОВОР!

— Договор, который я заключил с госпожой Тамитой и ее драконами, — парировал Рудольф тоном, которым никогда ранее не посмел бы разговаривать с наполовину божественным существом, способным стереть его в порошок за полсекунды. — Ни Тамиты, ни ее драконов больше нет! А сражаться ради того, чтобы победить любой ценой. невозможно. Противник сумел одолеть нас, это уже понятно. Они сохранили слишком много ресурсов, не потратили их все на штурмы. У них больше тяжелых машин и суперов, которые еще могут принимать участие в бою. К ним постоянно подходят подкрепления через портал, который нам нечем перекрыть. Сопротивление бесполезно!

Рудольф помолчал несколько секунд, давая Исрафиль время на обдумывание его слов, и на ответ. Но ответа не последовало.

— Вы, конечно, можете выбрать пройти этот путь в тупик до конца, — более спокойным тоном сказал командир имперцев. — Я все равно уведу свои войска, а вы со своей армией можете остаться и погибнуть с честью. А можете отступить вместе с нами, остаться в живых, чтобы сражаться в следующий раз, в другой день. Выбор только ваш.

Еще несколько секунд гнетущей тишины.

— Хорошо, — раздался в наушнике глухой, сдавленный голос Защитницы, — я отдам приказ от отступлении.

— Это правильное решение. Мы отойдем, сохранив боевой порядок, и спасем как можно больше наших войск, чтобы поражение не превратилось в полный и катастрофический разгром. Отправляйте сообщение вашим командирам.

С одной стороны Рудольф был рад, что ангел прислушалась к голосу благоразумия. Нет смысла убиваться в проигранном сражении, цепляясь за позиции, которые уже невозможно удержать. С другой стороны, имперца страшила минута, когда предстоит вновь встретиться с ангелом. Когда она оправится от ранения, наберется сил, получит отдых и полноценное здоровое питание, в качестве которого будут выступать другие люди, она снова сделается опасна. Неизвестно, что скажет, и что сделает госпожа Исрафиль, когда они встретятся в следующий раз! Возможно, более целесообразно после отступления развести их армии разными путями. Рудольф вернется на базу в джунглях, и первые коммуникации с этими союзниками будет проводить по видеосвязи, пока не убедится, что ему ничего не угрожает, и его не попытаются проглотить целиком, как только увидят.

В душе Рудольф чувствовал только ненависть и презрение к хищникам Датиана. Ведь каким бы злом не считалась Империя, какими бы суровыми ни были ее порядки, все же это была империя людей и для людей, и в ней не приветствовался каннибализм и подобные практики. Если бы не приказ, не стратегическая польза от противодействия Федерации в этом мире, то Рудольф и сам с удовольствием повел бы войска на штурм этого омерзительного города.

— Руди, — прорезался в рации голос Хэмастера, — мы уходим?

— Да. Я думаю, ты рад.

— Да наконец-то, блять! — подтвердил его догадку Хэдмастер. — Только как мы отведем отряды из дома Совета? Он уже окружен с трех сторон!

— Мы не станем их отводить. Риск и затраты на спасение обреченных отрядов намного больше, чем польза от их спасения. Мы оставим их сражаться в арьергардных боях, и принять свою судьбу, как подобает истинным слугам Империи!

— Как-то это. неправильно, — пробормотал Хэдмастер. — Вообще не круто!

— Таков путь, Генри. Ты это знаешь.

Это было правдой. Философия Империи заключалась в том, что если ты проигрываешь, то никто ничем тебе не обязан. Сумеешь минимизировать урон и затраты — возможно, получишь второй шанс на эти же ресурсы. Успех — только для сильных! Потерпевшие неудачу подлежат забвению.

— Да, командир, я начинаю отход, — покорился Хэдмастер авторитету начальства. В конце концов, наемник должен делать только то, что ему говорят и за что платят деньги.

Он как раз находился в бою, за спинами последних защитников здания городского Совета, отгоняя федералов огнем. Внезапно, его Титан перестал стрелять, развернулся и бегом двинулся прочь, бросив пехотинцев на произвол судьбы.

Таков путь.

Последней позицией, которая еще оказывала сопротивление, оказалась баррикада из бетонных блоков, выложенных на входе в само здание городского Совета. Ее обороняла последняя жменя Синтетов, и несколько фанатичных десантников, в ряды которых отбирали откровенных отморозков, готовых биться до последнего вздоха, даже когда сражение уже технически было проиграно. Простые солдаты, защищавшие другие позиции, уже давно осознали безнадежность положения, проводив взглядом отступающих Титанов, понимая, что командование бросило их на произвол судьбы. Те имперцы, которые попадали в полное окружение без шансов прорваться и уйти со своими отступающими войсками, десятками сдавались на милость победителей.

Постепенно и методично, наступающие войска задавили практически все оставшиеся очаги сопротивления. И только одна баррикада еще держалась. Всего десяток Синтов и единственный десантник. Клонированные пехотинцы прятались за бетонными блоками, беспорядочно отстреливаясь. Наглухо бронированному десантнику не требовалось укрытие — он САМ считался укрытием. Стоя в полный рост, возвышаясь над баррикадой, он вел огонь одиночными выстрелами в сторону прячущихся в здании на другой стороне улицы пехотинцев противника. С другой стороны велся ответный огонь, но пули бессильно щелкали о броню, рикошетя в стороны, раскалываясь или сплющиваясь.

Так продолжалось, пока не появилась Венди. Противник не видел ее появление, Стражница сумела подобраться незаметно. Венди подбиралась к баррикаде, укрываясь за горящим имперским танком, ранее подбитым во время боя. Разлитое из пробитого бака топливо полыхало ярким пламенем, пройти через которое не смог бы обычный человек. Но Венди могла.

С перекошенным от боли и ярости лицом, она еле плелась вперед, сжимая правой рукой тяжелый пистолет с разрывными патронами, подобранный у убитого ею десантника. Левой рукой она держалась за отбитый бок, который отчаянно болел. Схватка с десантником не прошла даром. Яростные удары об асфальт сломали несколько костей, травмировали внутренние органы. Простой человек уже бы умер, но Венди сумела подняться и горела желанием продолжать сражаться. Травмы еще не до конца регенерировали, и она превозмогала боль, ковыляя медленным шагом, экономя силы для завершающей последней схватки.

Увлеченный боем космодесантник не видел ее. Он стрелял и стрелял из своей автопушки короткими очередями. И внезапно грохнул еще один выстрел, и разрывная пуля попала ему в бок, взорвалась, отколов несколько кусков керамической брони.

Имперский десантник мгновенно развернулся в сторону новой угрозы, и тут же получил еще одно попадание, только на этот раз в нагрудную пластину. Он отшатнулся назад, чуть не упав на спину, но устоял. Венди стреляла медленно, держа пистолет одной рукой и тщательно прицеливаясь. Рука дрожала, силы были уже не те, что утром, и удерживать тяжелый ствол пистолета на цели было трудно.

Она выстрелила снова, но враг шагнул в сторону, и трассер выстрела пролетел мимо его головы. Вскинув автопушку, десантник дал короткую очередь в ответ. Венди использовала блинк, чтобы уйти от попаданий, но это давалось теперь с все возрастающим трудом. В отличие от обычного повседневного использования, сейчас девушке приходилось напрягать всю силу воли, чтобы продолжать сражаться и применять свои способности.

Увернувшись, она выстрелила буквально навскидку, и пуля попала десантнику Империи прямо в лоб. Напоминавший ведро шлем не выдержал такого удара, и оказался пробит, мгновенно убитый космодесантник грузно осел на землю.

Дальнейшее было делом техники. Она просто шла вперед, время от времени стреляя из пистолета в тех, кого встречала, и разрывные пули крупного калибра убивали их на месте. Синтеты пытались отстреливаться, но заложенная в них примитивная тактика не предусматривала действий, когда противник не падает под столь плотным огнем, и клоны бестолково суетились, все продолжая стрелять. Венди просто делала шаг то в одну, то в другую сторону, предугадывая очередную линию огня и уходя от нее за полсекунды до того, как очередной Синтет начинал стрельбу. И дальше шла вперед, отстреливая этих примитивных ботов.

На позиции оказалось пять Синтетов, и ей как раз хватило патронов в десятизарядном магазине пистолета, чтобы расправиться с ними всеми.

Наконец, враги закончились. Наступила тишина, прекратилась стрельба, закончилось сражение, беспрерывно длившееся почти целый день. Венди наконец-то отвела душу, перебила несколько десантников и множество пехотинцев. Еще одна маленькая месть за все то, что Империя когда-то отняла у нее. Сражение закончилось, но гнев еще клокотал в груди, требовал выхода. Отбросив ставший бесполезным пистолет, сжав кулак, она подняла лицо к дождливому небу и взревела от дикой, практически звериной ярости.

Анна неслась по улицам, не разбирая дороги. Шлема не было на ее голове, и лицо женщины исказилось выражением тревоги. Она бежала туда, откуда в последний раз зарегистрировала отчаянный призыв о помощи. Радио молчала, и сколько бы она не звала Кризис, никакого ответа не было.

Ей удалось выкарабкаться из покореженной Дестини, с трудом открыв погнутый верхний люк, что оказался наполовину привален головой Сэйджа. Мертвый дракон ни секунды не интересовал ее, некогда злорадствовать, когда ее напарница, ради которой Анна готова терпеть любые трудности и лишения, оказалась в беде.

Битва за Датиан затихала, перестрелки становились редкими и спорадическими. Все чаще на улицах попадались отряды пехотинцев Содружества и Федерации, которые осторожно занимали город, зачищая оставшиеся очаги сопротивления хищников и имперских войск. Полковник регулярно останавливалась и расспрашивала о судьбе белоснежной раскраски Титана, однако никто ничего не видел, и не мог подсказать, где Кризис находится.