Только раз ей встретился отряд пехотинцев, ведущих пленного вражеского Пилота, которые рассказали, что получили его от Кризис и смогли дать точную наводку на место, где это произошло. Однако это было довольно давно тому назад, прошло уже больше часа и при попытке командира пехотинцев вызвать Кризис по просьбе Анны, блондинка так и не выходила на связь. Раздираемая тревогой, Анна помчалась в указанное место.

Едва завернув за угол, она потрясенно охнула при виде масштабных разрушений. Почти весь квартал лежал в развалинах, дома были снесены мощной ударной волной. В асфальт перед Анной глубоко врезалась оплавленная деталь, которую полковница с трудом опознала как нагрудную пластину Титана класса Скорч.

А в эпицентре всего этого бедлама лежал покореженный Титан, в котором Анна узнала Лею. Сердце полковницы екнуло, и она припустила вперед пуще прежнего. И лишь через секунду заметила, что перед лежащим Титаном неподвижно стоит, повесив голову, фигура в знакомом голубом камуфляже.

— Кризис!

Блондинка оглянулась. На ее голове тоже не было шлема, и Анна увидела округленные от удивления глаза, растянувшиеся в радостной улыбке губы.

— Анна!

Полковник ринулась к ней, Кризис шагнула навстречу.

— Анна! Ты порядке? Слава Богу, с тобой все хорошо! А я сразилась с Райдером и победила его! Представляешь?! — лицо девушки скривилось, в глазах появились слезы. — Но Лею подбили-и-и! И она больше не отвеча-а-ает мне-е-е! Ыыы!

Блондинка разревелась. Анна подбежав, нетерпеливо протянула к ней руки. Кризис кинулась в ее объятья, обвила руками за шею и плакала у подруги на плече. А Анна тем временем торопливо и встревожено ощупывала руками свою напарницу. Нет ранений? Не идет кровь? Кости не сломаны?

Разумеется, ее медицинский сканер сообщил, что с Кризис все в порядке, едва только блондинка оказалась в поле зрения, но Анна хотела убедиться, быть уверенной на все сто пятьдесят процентов.

— Жива, ты жива. — бормотала Анна еле слышно, так, что Кризис за собственными рыданиями не разбирала слов. — Пожалуйста, не плачь. Я построю тебе нового Титана. Я построю тебе ДЕСЯТЬ Титанов, только бы с тобой ничего не случилось. Только бы ты была жива.

Эпилог Наша пламенная благодать

Анна работала у себя в мастерской, отрешившись от служебных дел и мирских забот. Для нее это было самым лучшим временем любого дня, когда можно было не думать ни о чем, полностью сосредоточившись на паяльнике и микросхемах, которые она паяла для уникальных, ручной сборки приборов и устройств.

— Анна! Анна! — раздался жизнерадостный голос.

Это ее вечно веселая и неугомонная напарница-блондинка. Она добежала до входной двери в мастерскую и благоразумно остановилась на пороге — вход ей был строжайше запрещен, поскольку разрушительная природа Кризис особенно проявлялась в святилище технологий Анны.

— Ну, что там? — пробурчала полковник, оторвавшись от микросхемы и паяльника, и оглянувшись через плечо.

— Я написала новый фанфик! — прочирикало прекрасное создание за порогом. — Ты посмотришь?

— Хорошо. Оставляй на тумбочке.

— Спасибо Анна! — и блондинка помчалась дальше по своим блондинистым делам.

Полковник Демора еще довольно долго возилась с паяльником, доводя до конца нужную модификацию, пока задуманная сложная схема еще оставалась у нее в голове, помещаясь в памяти целиком до мельчайших подробностей. И только закончив, Анна взялась за просмотр творения своей напарницы.

— Так, что тут у тебя? — проворчала она, беря с тумбочки исписанные листы бумаги и доставая из нагрудного кармашка комбинезона ручку.

Анна принялась читать творение, беспощадно исправляя многочисленные ошибки, исправляя пунктуацию, переписывая целые речевые обороты и в целом приводя поток сознания Кризис в читабельный вид.

Перед ней разворачивалась история двух молодых девушек, которые решили стать авантюристками и отравиться на поиски приключений. Одна из них была веселой и жизнерадостной, но слегка рассеянной, а другая — умной, но строгой. На протяжении истории они боролись со злом, защищали невинных и спасали котиков. И конечно, как часто бывало в подобных фанфиках (которые обычно пишут шестнадцатилетние школьницы), девушки были тайно влюблены друг в друга, но тяжелая доля авантюристок не оставляла им времени уделять отношениям достаточно внимания. И лишь под конец произведения, когда все враги были забороты, а зло повержено, у двух героинь появилась возможность признаться друг другу в любви и, наконец, потрахатся.

— ТЬСЯ! — процедила Анна, багровея.

Уши и щеки горели так, что аж глаза заслезились.

— Писательница, блин! Замуж тебя надо, дура. Срочно!

Солнце клонилось к закату. Наступал вечер самого длинного и трудного дня в истории Датиана. Улицы начинала окутывать темнота. Мирные жители, вылезшие из подвалов, когда прекратилась стрельба, снова начали возвращаться в безопасные места.

Новые власти города уже приступили к наведению порядка — на этот случай, как за федеральными подразделениями, так и за армией Содружества следовал большой гуманитарный контингент. В эвакуационных пунктах устанавливались генераторы, готовилась горячая пища, раздавались продукты длительного хранения и вода. Спасатели уже приступали к разборам завалов. Пехотинцы обыскивали дома и подвалы, сообщая найденным жителям о том, что сражение завершилось. Город получил разрушения, однако после предварительной оценки было решено, что они довольно незначительны. Даже очень интенсивные боевые действия с использованием боевых роботов и суперов не могли причинить серьезного урона многомиллионному мегаполису всего за один день.

И все же в разных местах полыхали пожары, которые еще предстояло потушить, в городе не было света и связи. Время от времени была слышна стрельба — спорадические столкновения с очагами сопротивления имперских отрядов, не сумевших отступить вместе с основными силами.

В темноте обесточенных улиц шастали сбившиеся в небольшие стаи хищники. Такие же граждане города, но они обосновано боялись сдаваться на милость иномирян, и прятались в безлюдных районах и кварталах, намереваясь добывать пропитание единственным надежным способом, который знали — охотой. Чтобы переловить их, понадобится время и, в целом, командование союзников прогнозировало, что на установление полного контроля над городом понадобится еще несколько дней, прежде чем жизнь начнет возвращаться в некую норму.

Самый большой полевой лагерь федералов разместился на территории дворца Защитницы, там, где сошлись клинья наступавших группировок. Стены дворца обеспечивали естественную защиту, а площадь внутреннего двора оказалась достаточно велика, чтобы на ней мог разместиться целый полк солдат. Техника расположилась вдоль стен, посреди двора возводились полевые домики. В помещениях самого дворца разместился временный штаб, а на стенах и в сторожевых башнях организовали наблюдателей, на случай, если враг вдруг надумает вернуться.

Генерал-лейтенант Венди Майер и полковник Анна Александровна Демора неторопливо шли по этому лагерю, наблюдая, как солдаты обустраивают нехитрый полевой быт.

Когда они проходили вдоль стены, Венди обратила внимание на одну из бронемашин, выделявшуюся на фоне остальных бутафорскими свиными ушами на боковых зеркалах, и пятачком на радиаторе. Это героический экипаж лейтенанта Кавуна, удержавший свою позицию под страшным натиском противника. Он сумел защитить точку эвакуации гражданских и не позволил врагу выйти во фланг наступавших сил Федерации. Хаврошка выглядела потрепанной, водитель рылся под капотом, Толик и двое штурмовиков что-то разгружали.

А неподалеку обнималась парочка. В девушке Венди и Анна узнали Софию — подопечную Шаан. Она прижималась к парню в потрепанной гражданской одежде и ревела белугой, а молодой человек что-то успокаивающе ей бормотал.

— Это Маркус, ее бойфренд, — поделилась Венди, ведь Анна его раньше не встречала.

— Умгу. Картина Репина Дождался девушку из армии . Холст, масло.

— Ха-ха! Ну, да.

Венди улыбнулась было, но сразу же посерьезнела. Проследив за ее взглядом, Анна увидела Шаан. С хмурым лицом и насупленными бровями, зеленая нага осторожно положила в кучу собранного с поля боя оружия винтовку с оптическим прицелом. Выражение лица у нее сделалось совсем траурное.

— Похоже, в любви повезло не всем. — пробормотала Анна.

— Ее любимый оказался на стороне противника, и она столкнулась с ним на поле боя. Какой пиздец.

— Прям не то слово. Может, нужно подойти, поговорить?

— Не сейчас, — помотала головой Венди. — Ты же знаешь ее. У Шаан найдется тысяча причин не говорить о том, что на самом деле ее беспокоит. Прямо сейчас она наверняка отправится в лазарет, проведать Клэр и Хиссу, которая ни на минуту не покидает ее палату. Дай Шаан время созреть, она потом обо всем расскажет.

— Идем дальше.

А через пятьдесят метров их ждала новая, еще более жуткая картина. К организованному в одной из пристроек дворца лазарету как раз подвезли очередную партию раненых бойцов. Кто-то заходил в здание сам, кого-то заносили на носилках.

Пока врачи и полевые медики суетились, помогая раненым, на камне рядом с одной из машин сидел кролик-ополченец. Винтовку он кое-как сжимал в руках, взгляд паренька устремился в ничто, проходя сквозь людей и машины.

Анна остановилась, как вкопанная при виде этой картины. Венди повернула голову и сразу же нашла причину ее беспокойства. Она очень хорошо знала, что это, видела подобное множество раз. Тысячемильный взгляд воина, у которого война забрала не тело, но душу.

— Не все из нас вернулись из боя, даже если они вернулись из боя, — философски изрекла Венди.

— Этот парень сегодня повидал всякое дерьмо, — отозвалась Анна. — Больше, чем за всю свою короткую жизнь.

Она несколько секунд смотрела на потерянно сидящего кролика, сердце сжималось от жалости. Венди заколебалась. Она хотела что-то сказать, но не решалась.

— Мне уже надо идти делать нехорошие дела. — выдавила она, наконец. — Ты. будешь в порядке?

— Конечно. Не волнуйся за меня.

— Хорошо.

Венди ушла, оставив Анну посреди двора. А полковник еще некоторое время смотрела на кролика, потом стыдливо отвернулась, ведь она не могла ему помочь, сострадание это не ее сильная сторона.

Вокруг Анны лагерь жил своей жизнью, но никто ее не трогал, никто не проходил рядом. Только прохладный осенний ветер трепал темно-фиолетовые волосы. Из кармашка комбинезона женщина вытащила пачку сигарет. Восемьдесят процентов поверхности упаковки с обеих сторон занимало жуткое предупреждение о вреде курения, но даже лошадиные дозы никотина не смогут навредить модифицированному военному суперу. Анна ловким, наработанным за годы привычки движением, вытащила зубами за фильтр одну из сигарет. Она не стала шарить по карманам в поисках зажигалки (может, она вообще ее не взяла), просто поднесла к кончику сигареты указательный палец. Мелькнула искра и сигарета задымилась.

Анна затянулась, торопясь хоть чуть-чуть успокоить расшатанные сегодняшним днем нервы. Впавшего в прострацию кролика, который нагонял женщине неприятные мысли, уже увели его товарищи, возможно в тот же лазарет. Анне оставалось только смотреть в вечернее небо, на котором уже начали проступать первые звезды. А в голове крутилась когда-то давно услышанная в одном из баров песня:

Две тысячи баксов за сигарету

И даже полжизни не жалко за это

Чуть-чуть покурить и до рассвета

Будем летать, чтобы снова отдать

Две тысячи баксов за сигарету

И даже полжизни не жалко за это.

Некоторое время она курила, постепенно успокаиваясь. Затем, вздохнув, отшвырнула тлеющий бычок и торопливо зашагала прочь.

— Шаан!

София заметила свою защитницу, покровительницу и наставницу, и радостно окликнула ее, замахав рукой.

Шаан же уже некоторое время слонялась по территории в ожидании чего-то, и кислое выражение не сходило с ее лица. Лишь при виде ее подопечной, хмурые складки на лбу наконец разгладились, лицо осветила немного грустная ухмылка.

— София, — с поистине материнской теплотой сказала нага, когда девушка подбежала к ней.

— Шаан, как я рада тебя видеть!

— Ты в порядке? Ты не ранена?

— Нет, все хорошо. Хотя тогда в бою было так очень-очень страшно!

И София принялась взахлеб рассказывать про то, как участвовала в отражении атаки. Как ей довелось побывать в настоящей перестрелке, не просто с хищником, а с противником, у которого тоже было огнестрельное оружие! Как она потом таскала раненых и помогала эвакуировать гражданских практически под огнем, когда бронированный эвакуационный автобус прибыл их забрать прямо во время боя.

Лицо Шаан снова посерьезнело, от улыбки не осталось и следа. Она вспомнила, что торопилась на это сражение, чтобы помочь отразить нападение врага и защитить Софию, но ее задержали. И еще хуже ее настроение сделалось, когда она вспомнила, что именно ее задержало.

— Я. рада, что с тобой все хорошо, София, — выдавила Шаан наконец. — Как твои родные?

— Они тоже в порядке! Они сделали все, как я им сказала по твоему совету, и пересидели все опасности в подвале, а потом вышли к нашим подразделениям. Маркус тоже спасся!

— Это прекрасно, что все хорошо закончилось.

София наконец обратила внимание на изможденное лицо анаконды и на то, как вымученно она ведет диалог.

— Шаан, а у тебя все в порядке? — встревоженно спросила девушка.

— У меня просто был очень тяжелый день. Суперы в бою всегда в гуще событий, знаешь ли. Я очень устала и физически, и морально, но мне еще предстоит ехать в Сакуру вместе с Венди. по важным делам. У меня паршивое настроение, но. когда я вижу тебя, оно сразу улучшается!

Шаан качнулась вперед и крепко обняла Софию. Та сначала удивленно пискнула, потом тоже обняла нагу в ответ.

— Я так горжусь тобой, София! — объявила анаконда.

— П-правда?

— Да! Мы столько жили вместе в одной квартире, делили пищу и кров. Мы через столько прошли вдвоем. Я многому научила тебя, подготовила, как могла, к этому дню. Ты для меня уже практически родная дочь!