— Я вновь хочу обратиться ко всем гражданам-хищникам города Датиана. С прискорбием сообщаю, что многие из вас до сих пор не прошли обязательную процедуру добровольной регистрации граждан. Возможно, ваш безответственный отказ от сотрудничества с нами уже привел к ликвидации ваших незарегистрированных родных и близких. Помните, наша защита распространяется только на лояльных зарегистрированных граждан. Зарегистрируйте себя и свою семью! Поспешите — времени уже почти не осталось!

Бубнеж дрона затихал вдали, и Кейну стало слышно, как раздраженно рычит Умгал. У волка вызывало ярость буквально все, связанное с человеком, чья голограмма агитировала хищников сдаться и покориться. Что-то связывало капитана с лидером захватчиков, но что это было, Умгал так никому и не рассказал.

Хайнц рискнул поднять голову, чтобы убедиться, что дрон улетел.

— Его нет. Отлично! Значит, слушайте внимательно. Теперь мы можем выдвинуться к нашей цели. Командование готовит массированный контрудар в попытке отбить у противника городской портал. Нельзя допустить, чтобы федералы пробились на помощь тем войскам Содружества, которые его удерживают. Мы будем действовать на одном из флангов этого наступления. Выдвигаемся, пока дрон не вернулся!

Гвардейцы зашевелились, поднимаясь на ноги. Они находились на самом краю ничейной полосы, постоянно просматриваемой дронами-разведчиками и патрулируемой различными видами смертоносных машин. Для пехоты и техники обеих сторон скапливаться здесь в больших количествах было равносильно самоубийству. Немедленно налетят боевые дроны, наведется артиллерия, на передний край противника выкатятся боевые машины. Максимум, что могли позволить себе противники, это иметь наблюдательные и снайперские секреты в брошенных домах, расположенные в таких местах, откуда просматривалось как можно больше пространства.

Боевые действия на всем этом участке замерли — силы федералов, собранные в мощный кулак с поддержкой суперов, оказались брошены на деблокирование портала в нескольких кварталах отсюда, а начинающееся контрнаступление защитников имело цель им помешать. По плану сражения, федералов предполагалось остановить взятием в клещи фланговыми ударами, что погасило бы их наступательный порыв и вынудило бы отвлекать силы на разжимание клещей. Отряд Кейна должен был пересечь ничейную полосу и нанести наступающим удар с правого фланга.

— Веди! — бросил Хайнц.

Умгал кивнул, и сделал бойцам знак следовать за собой. Разумеется, ничейная полоса просматривалась всеми доступными средствами, но датианцы выросли здесь, и с самого детства знали каждый закоулок. Были места, где атакующие рассчитывали просочиться незамеченными через наблюдателей противника и поближе к их боевым порядкам, затем начать внезапную атаку. Выждав, пока пролетит мимо очередной патрульный дрон, и откроется короткое временное окно до появления следующего, защитники принялись перебегать улицу и скрываться в подворотне на другой ее стороне.

Ни один дрон, ни один наблюдатель не заметил их. Все серьезные силы и все внимание землян были сосредоточены там, где разворачивалась битва за портал. Там гремела канонада, оттуда долетало эхо пулеметных очередей, а гвардейцы стремились вперед. Грязные, промокшие, с нахмуренными лицами, они оставались полны угрюмой решимости до конца биться за свой город, который враги пришли у них отнять.

Хайнц притормозил, пропуская всех вперед. Вести отряд по закоулкам будет Умгал, а имперцу предстояло быть замыкающим. Он окинул взглядом пробегающих мимо хищников. За непрозрачным плексигласовым забралом шлема никто не видел выражения его лица, смесь усталости, легких отвращения и презрения. Для него эти молодые ребята, которых он лично обучал воинскому ремеслу, все еще оставались лишь пушечным мясом, которое он готов был безжалостно пустить на убой, лишь бы выиграть в этой трудной битве против элитных федеральных войск. Датиан следовало защитить не потому, что Империя сочувствовала его жителям, а потому, что это была стратегическая необходимость, и ради победы теоретически допускались любые жертвы и разрушения. Обычно ему хорошо удавалось сдерживать себя, но в этот миг усталости эмоции на мгновение прорвались. Хорошо, что на голове шлем, никто из подопечных не увидит этого, и не усомнится в его авторитете.

Справившись с приступом слабости, Хайнц взял себя в руки и поспешил следом за остальными.

Эллисон нервно сжимала в руках рюкзачок, набитый вещами, едой и лекарствами. Последовав последнему осмысленному указанию властей города, ведьмочка попробовала эвакуироваться в безопасное место, чтобы переждать там, пока все не закончится.

Однако оказалось слишком поздно. В какой-то момент линия фронта качнулась, и Эллисон оказалась на ничейной земле, в гуще сражения. Хорошо, что она знала, где можно спрятаться. Сделавшись хищницей, Эллисон переняла различные повадки своих одноклассниц, в том числе привычку устраивать тайные логова и лежбища в любом месте, где проживала. Поэтому ей было, где затаиться — в тайной комнате, в подвале одного из зданий. Того, что ее найдут, она не боялась. Вход в помещение был перегорожен физически, а также спрятан с помощью маскирующих заклятий.

Так она и сидела в том подвале, слушая, как бушует сражение снаружи, волнуясь о том, чтобы здание не оказалось разрушено и не похоронило ее под развалинами, и о том, чтобы у противника не нашлось способов увидеть ее убежище сквозь наложенные маскировочные чары.

Затем грохот выстрелов стал затихать, оставив после себя лишь запах гари и ощущение витающей в воздухе смерти. Ведьма-самоучка научилась чувствовать, когда рядом кто-то умирает, хоть и не думала, что ей это умение когда-либо пригодится, и что погибших окажется такое огромное количество.

Она еще долго пряталась, пока с ужасом не обнаружила, что вода кончается куда быстрее еды, ведь она взяла с собой всего две пластиковые бутылки. Необходимость пополнения запаса питьевой воды, и призывы следовать к фильтрационному пункту, транслируемые с принявшихся регулярно пролетать по улице снаружи машин, побудили девушку покинуть свое убежище.

Выбравшись из подвала, Эллисон поразилась тому, насколько сильно изменился привычный пейзаж. Развалины и сгоревшие машины вдоль тротуаров могли бы вогнать в уныние простых ланей, но Эллисон уже научилась быстро брать себя в руки в экстремальных ситуациях. Внутренне собравшись, она осторожно двинулась по улице, приглядываясь, прислушиваясь, и принюхиваясь. Обостренные чувства скрытой хищницы позволят ей распознать затаившуюся опасность, но пока вокруг не было никого и ничего. Лишь изредка ей казалось, что в отдалении мелькают чьи-то силуэты, скорее всего другие жители города, прячущиеся ото всех и пережидающие опасное время.

Постепенно, по мере удаления от линии боестолкновений, ей начали попадаться люди. Сначала поодиночке, затем парами, затем небольшими группами, они стекались в несколько точек, куда направляли их команды дронов и встреченных солдат иномирян.

Фильтрация. Это слово пугало Эллисон, она достаточно хорошо понимала, что оно значит. Иномирцы пришли, чтобы сразиться с хищниками, и теперь на захваченных ими территориях будут искать их под каждым столом и в каждом углу, в том числе среди жителей. Вся надежда девушки была на то, что она внешне все еще слишком похожа на человека, что без глубокого анатомического изучения и без обнаруживающих ее особые магические способности заклятий, простые солдаты не догадаются, что она скрытая , как не догадывались об этом большинство ее одногруппниц в Сакуре.

Вся надежда на то, что ее не заметят, не опознают, что она проскользнет мимо, смешавшись с тысячными толпами таких же обездоленных, которым требовались помощь, спасение, размещение, еда и лекарства. Слишком много проблем иномирцам приходилось решать одновременно, чтобы с особой тщательностью досматривать каждую школьницу.

Бредущий поток людей замедлился на одном из перекрестков. Выглянув из-за спин идущих впереди людей, Эллисон сразу поняла почему — перекресток заняли воины иномирцев, они установили баррикады, через которые невозможно было перебраться. Бетонные блоки и странные конструкции в виде сваренных крест накрест железных балок перегораживали улицу, и между ними были густо натянуты мотки колючей проволоки. Оставался единственный узкий проход, через который несколько закованных в черные доспехи иномирян пропускали беженцев.

Эллисон пригляделась. Как она и надеялась, досмотр не был особенно тщательным — солдаты просто осматривали людей, наскоро обыскивали на наличие оружия, затем пропускали. Похоже, что ни магии, ни каких-либо еще средств для выявления скрытых хищников не применялось, насколько ведьмочка могла судить.

Но если людей пропускали сразу, то к хищникам было особое отношение. Заметив кого-то с когтями, клыками, волчьей пастью, шерстью, чешуей и так далее, солдаты сразу становились агрессивными и подозрительными. На глазах у Эллисон они вскинули оружие, заметив бредущую в толпе беженцев волчицу. Угрожающие выкрики, требования остановиться, встать на колени и положить руки на голову. Скуля, с трусливо поджатым между ног хвостом, волчица подчинилась. Она, как и все остальные хищники города, уже знала, ЧТО эти люди могут сделать, насколько они опасны.

У каждого из солдат на пропускном пункте на поясе висели стяжки, наручники и ошейники — целый набор инструментов из кунсткамеры. На шее хищницы защелкнули ошейник, руки, заломив за спину, стянули стяжкой. После этого появились новые солдаты, и увели несчастную, используя вместо поводка длинный стальной шест, который крепился к ошейнику — с помощью таких дрессировщики держали на расстоянии от себя опасных животных.

Затем досмотр беженцев продолжился в прежнем торопливом темпе. С каждым шагом в груди Эллисон рос страх быть разоблаченной. Что, если ее опознают? Девушка с ужасом представила, как ее волокут куда-то за ошейник. Куда? Что делают иномиряне с пленными хищниками? Она не знала. Возможно, чтобы убить, или посадить в клетку, проводить опыты, сделать домашним питомцем, как кота или собаку, заставить прыгать через огненное кольцо в цирке. Она не хотела! Она хотела остаться свободной! Она сделает все, что для этого потребуется!

И вот настала и ее очередь.

— Руки в стороны! — приглушенным через шлем голосом буркнул солдат при виде школьницы.

Эллисон торопливо подчинилась. Иномирцы не проявляли ни агрессии ни интереса при виде нее, внешность обычной человеческой девушки-подростка не вызывала у них тревоги, а на ее волнение, которое Эллисон не смогла скрыть, внимания они не обращали. По телу бесцеремонно зашарили руки. Солдат не лазил в карманы, не выискивал что-нибудь под мышками или еще где. Быстрый поверхностный обыск, чтобы убедиться, что нет серьезного оружия, короткого меча или ножа, или чего-то такого, что могло оказаться оружием. Второй человек заглянул в ее котомку, но обнаружил там лишь завернутые в бумагу простые продукты, которые Эллисон взяла из дома, бутылку воды и книгу в непрозрачной обложке, которую он не стал даже открывать.

Осмотр закончился.

— Проходи. Там дальше встретят люди, отведут в помещение. Будешь ждать там, пока не приедет автобус и не отвезет в безопасное место. Поняла? Следующий!

Обрадованная Эллисон заторопилась прочь. Дышать внезапно стало легко, шаг стал пружинистым. Облегчение оказалось невероятным! Ее не загонят в клетку, она останется свободна!

— Эллисон! Эй, Эллисон! — окликнул ее знакомый голос.

Ведьмочка оторопела. Что?! Кто?! С левой стороны раздавались приближающиеся шаги. Эллисон медленно повернула голову. Иномирянка? На этот раз фигура в темно-зеленых доспехах была совершенно очевидно женской, более того, довольно низкорослой, не выше самой Эллисон.

— К-кто вы? — пролепетала молодая ведьма, лихорадочно роясь в памяти кому мог бы принадлежать голос.

— Я София! Мы с тобой в Сакуре в одной группе учимся. то есть учились. Я дружу с Шаан и ее группой, помнишь?

София наконец догадалась, что нужно снять шлем. Оставив оружие болтаться на перекинутом через плечо ремне, она обеими руками ухватилась за непрозрачный скрывающий лицо шлем, с нарисованными змеиными глазами, и стащила его с головы.

— София! О, теперь я узнала тебя! — Облегченно воскликнула Эллисон, радостно улыбаясь.

Но неловкая улыбка ведьмы была лишь маской, за которой она прятала свою тревогу. София уже была известна на всю Сакуру как питомец одной из самых опасных и отбитых хищниц из всех, которым доводилось учиться в заведении. Драки и интриги сопровождали Шаан повсюду, а от ее питомцев, в число которых входила София, другие хищницы Школы шарахались, словно от прокаженных. А потом Шаан превратилась в гигантскую нагу и убила дракона Арэта, Защитника города, после чего исчезла из Сакуры со всеми подельницами и питомцами. И вот, через несколько дней после этого, София, жившая с Шаан в одной квартире, обнаруживается в строю солдат иномирян.

— Привет.

— О, как я рада тебя видеть! — затараторила София. — Ты не представляешь, как я переживала, думала, что там, в Сакуре, дальше случилось, после того, как мы с Шаан. ну ты поняла.

Обрадованная девушка принялась расспрашивать Эллисон обо всем, что происходило потом в Школе, интересовалась, знает ли она, как у кого дела в их группе, и что сталось со Школой и студентами сейчас. Ведьма отвечала односложно, в основном то немногое, что знала, поскольку Сакура закрылась сразу после сражения с Арэтом, и учащиеся были отпущены по домам до дальнейшего уведомления. С Софией ведьма вела себя настороженно и подозрительно. Человеческая девушка давно перестала быть ланью, а теперь находилась среди вражеских воинов, а на груди у нее висело иномирное оружие. Одно неверное слово, одно неосторожное движение. если София опознает в Эллисон хищницу, то это конец!

Но София ничего не замечала. Ей ведь тоже было трудно в эти дни, вдали от всего знакомого, в новой обстановке среди людей из другого измерения, участвуя в сражении, в котором решается судьба ее мира, и она просто обрадовалась увидев знакомое лицо.