— Тайли! Венди не разрешит! — попыталась воззвать к благоразумию перепуганная девушка.

— Разрешит! При условии, что ты не будешь против.

— Я против!

— Ну-ну-ну! Не бойся, моя сахарная, моя сочная красавица, мое кудрявое чудо, я не сделаю тебе больно. Ты увидишь, как тебе будет хорошо, и не захочешь быть против, клянусь! Расслабься прелесть моя, моя хорошая, моя вкусная печенька с медом, моя хорошая девочка, котеночек, птичка, мое храброе солнышко.

Тайли все так же крепко держала девушку за талию, придвигаясь все ближе и ближе. Сердце Марты учащенно колотилось, ситуация смущала ее, она чувствовала страх, но одновременно и возбуждение.

Когда их лица сблизились так, что между ними оставалось сантиметров пять, и Марта взглядом буквально утопала в глазах суккубы, Тайли резко наклонилась вперед и впилась ей в губы поцелуем.

— Тай. мммффф. — протестующе замычала Марта, которой длинный язык суккубы проник в рот, принявшись вовсю там хозяйничать.

Тайли ловко целовала свою подопечную, не оставляя той шанса контролировать ситуацию. Марте приходилось отвечать на настойчивые поцелуи, зажмурив глаза.

Наконец, человеческая девушка нашла в себе силы решительно оттолкнуть наглую суккубу.

— Тайли, так нельзя! Мы же обе девушки! — слабо запротестовала она, чувствуя головокружение и легкость в теле.

— Это все, что тебя волнует, хе-хе? — Тайли хихикнула, хитро улыбаясь. — Не волнуйся, это легко поправимо.

— Как это?!

— Так же, как я маскируюсь среди людей, пряча свои когти, рога, крылья и все остальное. Точно так же, с помощью магии моего народа, я могу сделаться кем захочу! Р-раз, — суккуба щелкнула пальцами, и по ней пробежали желтые всполохи магии, — и теперь девушка из нас только ты!

Суккуба снова прильнула к своей жертве подруге, и Марта ощутила, что теперь ей в бедро упирается что-то твердое.

— Хочешь, я превращусь в любого красавчика из телевизора, который всегда тебе нравился? Только скажи! Хотя, конечно, я бы предпочла свой настоящий, первозданный вид.

Марта не ответила, тяжело дыша. Девушка все еще пыталась справиться с шоком. В ее голове хаотично метались мысли.

Тайли тут же приняла молчание за согласие, и снова перешла в наступление. Она снова впилась кудряшке в губы поцелуем.

— Т-тайли. подожди. не надо. — сбивчиво бормотала Марта в те мгновения, когда ей удавалось вздонуть.

— Ш-ш-ш, тише, все хорошо, — шептала Тайли в ухо человеческой девушке.

Суккуба надавила рукой партнерше на плечо, вынуждая Марту лечь спиной на диван. И тут же суккуба оказалась сверху. Она целовала девушку, прерываясь, чтобы провести губами или языком по ее тонкой шее. Марта дрожала, не смея сопротивляться, только жалобно смотрела на Тайли, словно умоляя не делать ей больно.

— Не бойся, милая, мой маленький кудрявый ангел, — шептала Тайли, покрывая быстрыми поцелуями ее лицо.

Ладошка суккубы скользнула вверх по ноге человеческой девушки, отодвинув полу халата, затем уперлась в коленку, отводя согнутую ногу немного в сторону. Та покорно позволила это сделать, похоже, смирившись с тем, что сейчас должно произойти.

— Во-о-от. Не бойся, расслабься, — продолжала ворковать Тайли. — Все будет хорошо, тебе будет приятно. Мы будем вместе, будем любить друг друга, ты станешь моей девушкой, а затем — первой женой моего гарема.

— ЧТО?! В каком это смысле ПЕРВОЙ?! — взвизгнула вдруг Марта, принявшись решительно выворачиваться из-под Тайли.

В результате этой резкой вспышки активности Тайли не удержала равновесия и обе девушки кубарем покатились с дивана.

— Так у вас там в ходу ГАРЕМЫ?! — взревела Марта. — То есть, я буду не единственной, а ОДНОЙ ИЗ?!

Глядя на ее взбешенное лицо, Тайли съежилась, недоуменно хлопая глазами.

— Ээ. Ну, да.

— И сколько девушек у вас положено иметь в гареме?

— Ну, чем больше, тем лучше, конечно. Ведь гарем это лицо любой суккубы — чем он больше, тем выше ее статус в обществе. Ну, и красивые мальчики в гаремах тоже бывают.

— Так у вас еще и мальчиков трахают?! Ну, нахер! — решительно заявила Марта, бросившись обратно в ванную.

— Марта! — воскликнула Тайли, вскочив с пола и бросившись вслед за девушкой, но наткнулась только на закрытую дверь. — Давай поговорим!

— Уходи Тайли, я в бешенстве и не собираюсь с тобой разговаривать!

— И как ты это себе представляешь? Мы в одной комнате живем!

— Сегодня я буду спать в ванной!

— Ну что ты чудишь? Марта!

— Отстань, Тайли! Найди себе в гарем каких-нибудь других девочек или мальчиков, или. или. кого-нибудь еще!

Тайли отчаянно захотелось вырвать дверь с петель, но усилием воли она сдержалась. Нельзя! Марта должна согласиться добровольно. Ну, или хотя бы почти. Таково условие Венди, поставленное ее госпоже. Никакого принуждения с помощью силы, магии или шантажа!

Узнаю — рога поотшибаю, и вставлю тебе в. — вспомнила суккубочка угрозу Венди.

— Ну, Марта-а-а-а!

В ответ из-за двери послышалось только возмущенное сопение.

Тайли уперлась в дверь ладонью одной руки, а вторую просунула под юбку, сжав болезненный стояк. Не помогло, и, задрав лицо к потолку, суккуба тихонько застонала сквозь стиснутые зубы.

Шаан терпеливо слушала, как бушует Меррил, которая до сих пор отходила после встречи с матерью.

— Никто! Я для нее никто! Просто кусок мяса, который нужно выгодно продать! — девушка ходила из угла в угол, в негодовании заламывая руки.

— Мы не виделись столько времени, и весь день ее интересовали только мои оценки! И только мои шансы на выживание! Дочь, ты точно уверена, что тебя не съедят до конца обучения? Тьфу!

Шаан и София сидели на диване, провожая мечущуюся девушку взглядами. Постепенно Меррил успокоилась, и устало присела рядом с ними.

— Я сочувствую тебе, Меррил, — искренне сказала Шаан. — Неужели у вас в семье ко всем детям отношение такое? Кого-то же она любит как мать?

— Любит, — горько произнесла девушка. — В большинстве семей любят, в основном, первых пару детей, а остальные уже рассматриваются как ресурс, который можно использовать. Когда ребенок один, или их два, то их любят, за них боятся и переживают. А когда детей уже пять, шесть или больше, как у нас заведено, то на всех материнской любви перестает хватать. Такие дела.

— Твои младшие сестры в безопасности? Их не станут продавать?

— Не станут, вроде. Я дала немного денег. А с моим уходом, финансов хватает, чтобы платить за всех. С моим уходом, понимаешь?! — в отчаянии воскликнула Меррил. — Я была просто обузой, от которой не было никакого проку! Как сюда переехала жить одна, так сразу семье стало легче. Какая уж тут любовь.

— Мда. — Шаан задумчиво пожевала губу. — Послушай, я не очень многим могу помочь. Материнскую любовь в людях я вызывать не умею. Поэтому ты держись, не наделай чего глупого, хорошо?

Меррил покивала, свесив голову. Руки девушки безвольно лежали на коленях. София и Шаан смотрели на нее с жалостью.

— Если тебе плохо, если нужна помощь, и не с кем поговорить, — мягко сказала Шаан, — то ты ВСЕГДА можешь прийти ко мне. Я выслушаю, я пойму, я поддержу. Хорошо?

Меррил подняла голову, глянув на нагу влажными от слез глазами.

— Я верю тебе Шаан. Спасибо.

Нага подползла к ней ближе и обняла, погладив по голове.

— Ты среди своих, Меррил. Как София и остальные наши подопечные. Это тоже как семья. И если будет очень тяжело, то мы всегда поможем. Ты теперь одна из нас, а мы не бросаем своих.

София подсела к ним, и вдвоем они утешали Меррил некоторое время. Девушка наплакалась, погоревала, выговорилась, и постепенно успокоилась. Ее выслушали и поддержали, и нервный срыв отступил, сменившись апатией. Сейчас больше ничего нельзя было сделать, но Шаан сделала себе заметку в памяти проконсультироваться с Венди по поводу психологической помощи.

Когда Меррил отправилась спать, Шаан и София остались одни. Их кровать в углу зала уже была застелена, но подруги еще не ложились, обсуждая прошедший день и предстоящий поход в джунгли.

— Что ж, — сказала Шаан, — ты видела некоторых из моих настоящих друзей. Впечатлилась?

— О, да-а-а! — искренне ответила София. — Очень впечатлилась! Особенно впечатлила госпожа Сайтана, а также история Эйприл и Айрис.

— Эйприл и Айрис молодцы — серьезные рассудительные профессионалы своей профессии. А Сайтана. она противоречива.

— Как это?

— Ну. для многих она выглядит жутковато, ее поступки вызывают замешательство. Но она мудра и по-своему добра, насколько может быть добрым демон. Ты узнаешь ее получше и перестанешь бояться, я уверена.

— Спасибо.

— Ну, и теперь, когда ты знакома с такими странными персонажами, думаю, ты точно готова отправиться в джунгли, чтобы оказаться в нашем логове?

— Так точно! — воскликнула София, приложив ладонь к виску в шутливом салюте.

Шаан рассмеялась.

— Тогда на вечер пятницы и все выходные ничего не планируй. Ты купила то, что я говорила?

— Да!

— Показывай.

София вывалила из пакета всяко разно, что может пригодиться в походе по джунглям, от непромокаемых спичек и фаеров до различных мазей от гнуса или кровоподтеков. Помимо мелочи имелся небольшой рюкзак темно-зеленого цвета, панама, теплые носки.

Шаан взяла еще один большой куль, и вытащила из него какую-то зеленую пятнистую тряпку.

— Это что? — удивленно спросила она.

— Это. — замялась София. — Я когда покупала всяко-разно, то заскочила в один бутик и купила этот камуфляж.

— На нем написано гукки!

— Ах-ха-ха! Ну, да. Камуфляж от Гуччи — гуччифляж.

Шаан потянула гуччифляж руками в стороны, глядя, как растягивается ткань.

Святые макароны! Да это ж китайская синтетика! Как она вообще сюда попала?

Брезгливым движением нага отбросила тряпку на пол.

— Эй!

— Будешь носить тот камуфляж, что Венди тебе дала, понятно?

— Так точно.

— А этот в следующий выход в город сдашь обратно. А теперь спать.

Они выключили телевизор, залезли под одеяло и погасили свет. София уже привычно прижималась спиной к Шаан, позволяя наге обвить себя хвостом, который особенно любил тепло.

— Шаан, скажи. — неуверенно начала девушка.

— Что?

— А то, что Венди и Анна говорили про отставку. Это правда, что они все погибнут? Что никто не доживет до того времени, когда можно будет оставить все и пойти домой?

Шаан немного помолчала, обдумывая ответ.

— Они. преувеличивают, София. Не все идут так до конца. Простые солдаты служат несколько лет, потом уходят. Даже на войне никто не может воевать вечно. А Венди и остальные. Их судьба тяжелее, чем у обычных солдат. Наше подразделение элита, которая идет до самого конца. Они не обязательно погибнут. Венди, Анна и остальные наши бойцы — сильные и опытные воины. У них больше шансов победить врага, чем погибнуть. А если даже окончательная победа и отстоит от нас на десятилетия, то все равно в войне реально однажды добиться ситуации, когда она будет казаться почти миром. Когда враг будет слаб и отброшен достаточно далеко, Венди и Анна смогут уйти, передав ответственность следующему поколению воинов.

— Мне стало легче.

— Рада помочь, — ухмыльнулась нага. — А теперь спи.

Глава 45. Серебристая

Это уже просто смешно , — подумала про себя Моника, серебристый кролик породы лапина.

Она успела только представиться своим однокурсницам из школы Сакура, куда перевелась на этой неделе, и сразу же заметила, как на нее смотрит сидящая в первых рядах нага. Не то, чтобы она не была к этому привычна — на нее пялились и пускали слюни, сколько Моника себя помнила. Когда Монике исполнилось четырнадцать, ее семье начали предлагать за нее безумные суммы денег, и чем дальше, тем больше.

Она долго не понимала почему, пока не начала посещать школу Ирис, и первая же нага рассказала ей. Серебристые кролики — редчайший деликатес, с запахом, от которого текут слюни, и с незабываемым вкусом. Они крайне редко рождались у обычных родителей, так же редко, как альбиносы среди людей. Согласно легенде, когда-то их разводили и подавали на стол только древним королям-драконам. И когда короли Драконов пали, серебристых лапин съели практически всех до последней — лишь нескольким удалось убежать и прожить достаточно долго, чтобы оставить потомство с дикими кроликами. От такого потомства часто избавлялись, ибо они привлекали хищников, и представляли опасность для стаек. Монике повезло родиться в одной из деревень кроликов вокруг Датиана. Она никогда раньше не покидала деревню, ведь ее родители хорошо понимали, чем это может кончиться.

Ее пытались похитить пять раз, но браконьеров каждый раз ловили. Это не мешало спасителям Моники тут же начинать исходить слюной и прямо в присутствии девушки предлагать ее родителям огромные суммы денег в качестве выкупа.

Но родители упрямо не соглашались продавать дочь. Моника выжила и из девочки превратилась в красивую девушку с божественной фигурой, грудью третьего размера, округлым задом, длинными тонкими ногами и руками. Длинные серебристые волосы обрамляли приятное красивое личико с большими синими глазами, маленьким носиком и небольшими губами. Уши Моники были чуть длиннее, чем у большинства кроликов, и были покрыты мягким серебристым мехом, так же, как и ноги и предплечья рук. Завершал картину маленький хвостик, кисточкой торчавший сзади через специальную прорезь в школьной юбке. Моника была хороша, и она это знала. Но при этом она была одинока — другие кролики избегали ее, опасаясь, что на них и их совместное потомство будут чаще охотиться. Поэтому Моника свободно общалась только с родственниками, родителями, братьями и сестрами, и все.

Девушка была умна и талантлива, поэтому и оказалась здесь. Чтобы выбраться из ловушки, в которую Монику загонял ее легендарный статус, она хотела выучиться на дипломата, чтобы покинуть Датиан, и получить шанс завести семью в другом мире — мечта, исполнив которую, она сможет уйти в небытие спокойно. Никаких иллюзий о том, как ей предстоит умереть, девушка не питала. Она надеялась избежать попадания в Сакуру, но все же на нее пал выбор во время очередного набора . И теперь, глядя, как смотрят на нее Умбра и остальные девушки-хищницы, она чувствовала, как сгорают в пламени ее мечты.