Тут не только я, но и Терехов с удивлением посмотрел на Метёлкина, командира истребительного полка. Сержанта командиром звена ставить? Там не всегда младших лейтенантов находят с опытом, скорее старше бывают. Тот увидев наши взгляды и оценив, вспылил, видимо на душе накипело:

– Да что вы хотите? У меня всего семь лётчиков эту машину более-менее знают. Сюда перегоняли их испытатели, перегнали и улетали, а теперь месяц осваивать, а машина не самая простая. Слухи о ней по фронтам разные ходят. Не хвалят её, совсем не хвалят. Теперь понятно почему. Истребитель ПВО, да высотный.

– У меня на переобучении восемь лётчиков показывают хорошие результаты, да ты видел, перед нашим вылетом отрабатывали атаку строем. Отдам тебе их.

– Так ты мне их так и так отдашь. Для моего же полка пополнение. А как этот сержант летал, я своими глазами видел. Сколько у тебя налёта на нём?

– Часов тридцать.

– Нет там тридцати, ближе ста пятидесяти, и это по минимуму.

На это я только пожал плечами, похоже уже всё решено было, моё мнение конечно спросили, но главным оно тут не было. Так и оказалось, начали оформлять в полк к Метёлкину. Это был Двадцать Третий истребительный авиационный полк. Так я и вошёл в состав полка, как правый ведомый второго звена второй эскадрильи. Штаты уже формировались, узнал, что командир звена лейтенант Марочкин, левый ведомый, сержант Курочкин. Кстати, из чёртовой дюжины запасного полка. Правда, назначения номинальные. Учится им и учится. Мне же такие перемены не в тему пошли, и я решил соскочить. Мало того, что ведомым стал, так ещё главным инструктором по пилотированию эскадрильи назначили. Я воевать пошёл добровольцем, а не учить бестолочей. Да, я тут уже два дня и успел понять, что за личный лётный состав на аэродроме, обоих полков, истребительного и запасного. Дуркуют по страшному, вечером в казарму зайти нельзя, сивуха и перегар. А командирам пофиг, сквозь пальцы на это смотрят. Тут конечно не передовая, тыл, но такой расслабон, когда даже утром на построении лётчики стоят и шатаются, распространяя вокруг себя такое амбре, что закусить хочется, это серьёзно влияет на дисциплину. Полк ещё не развалился, но до такого недолго ждать. Нет, Метёлкин командир крепкий, чую скоро возьмётся за своих и новичков, что ему переводят в состав полка, но пока не брался. Я же незаметно покинул часть, что кстати является нарушением, и строго карается, и на своём «фаэтоне» домчался до города. Остановился у здания телеграфа, достав блокнот, пока в очередь занимал и оплатил пять минут вызов Москвы, нашёл телефон капитана Мартынова и дождавшись очереди, кстати, спрятался, зашёл комиссар запасного полка. Купил открытки и ушёл, не заметив меня. Но наконец выкрикнули мою фамилию, и я направился к кабинке. Мартынов ответил, у него в кабинете телефон был, вот и ввёл его в курс дела:

– Ну я понял, все аттестационные экзамены ты сдал, молодец. Так в чём проблема?

– Месяц учёбы в запасном полку. Мало того, что на «миги» решили посадить, так ещё учить тех, кто не особо и учиться желает. Да пьют так, что кони бы давно сдохли. Расслабились в тылу, а командование полка ничего не делает. Я добровольцем пошёл противника бить, а не алкашей обучать. Товарищ капитан, за мной не заржавеет, вы знаете. Может пробить назначение в другой полк, обычным направлением. Меня уже в Двадцать Третий перевели. На «яки» желательно. Если нет, то где «ишачки».

– Так может комиссию в полк отправить, с проверкой?

– Не нужно. Метёлкин им специально дал отдохнуть, когда в тыл вывели, пар спустить. Скоро крепко за них возьмётся и начнётся учёба.

– Ага, значит это только предлог.

– Да, предлог. Главное мне бить врага, и месяц, а то и больше, в запасном полку время тратить, когда там немцы не битые летают, это не по мне, да и с комполка мы характерами не сошлись. Лучше перевод.

– Ну смотри, есть Двадцатый истребительный авиационный полк. Как раз на «яках» воюет. Недавно закончили обучение. Есть потери, заявка на трёх летчиков. Брянский фронт, Шестьдесят Первая смешанная авиационная дивизия.

– Отлично. Рядом воюют. Добро, оформляйте.

Мы ещё немного пообщались, но оплаченное время закончилось, прервался вызов, так что покинув здание телеграфа, прыгнул в машину, не открывая дверь, и развернувшись погнал за город. Кабриолет, ветерок приятно обдувал. Даже успел раньше комиссара полка. Как раз бегом вернулся в расположение, сделал вид, что не спеша вышел из-за ангаров, когда его машина появилась и встала у знания штаба обоих полков. Ну а я в классы пошёл, там теорию преподавали, основы штурманского дела. В полку я номинально числюсь, с командиром звена и эскадрильи не знаком, машины нет, механика не знаю. Просто устно сообщили куда меня и с кем числюсь и всё. Поэтому, когда вечером вызвали в штаб полка, я с удовлетворением отметил, что Мартынов сработал чётко, пришёл приказ из Москвы, о переводе меня в другой полк. Хмурый начальник штаба, самого комполка не было, в город уехал, повезло, всё оформил, подготовил бумаги, а отбывать немедленно, так что сдал что мне в полку выдали, даже суточный сухпай получил у старшины, и на выход, а там быстрее прочь, пока не остановили. Темнело, взлетел с дороги и на Москву. А там на «фаэтоне» к Мартынову домой. Благо не спал, с детьми играл в лото. Постучался, открыл сам капитан, удивился, но пригласил заходить. Отдал два бумажных пакета. В одном немецкие офицерские деликатесы, паёк, в другом три бутылки дорогого пойла, заграничного. Долг закрыл, тот это подтвердил, ну и покинув Москву, поставил у той же речки палатку, а уже прохладно, девчат, ну и хорошо повеселились, а то пока в запасном полку был, не до этого. Да и не уединишься особо. Так что за три дня рассчитался.

Утром, позавтракав, снова Настенька бегала у кромки воды, голышом и радостно визжала от брызг. Покормил её и девушек, что сонные выбирались из палатки, потом собравшись, и на «Як-1», под номером «13», полетел под Брянск, в район города Карачев. Именно там и стоял нужный мне полк.

Когда я подлетал, время было часов девять, а прибыть мне требовалось к двенадцати дня. Ну да, Орёл не так и далеко. По прямой рядом, потому и времени мало дали. Не знали, что я Москву посещать собрался. Так вот, подлетая, я отметил как девятка штурмовиков, это были «Хеншели 123», одноместные бипланы, что немцы используют как штурмовики, явно выстраивались для штурмовки какого-то объекта внизу. Глянув в ту сторону, приблизив картинку, опытном глазом определил там советский полевой аэродром. Сразу стало ясно, бомбить собрались именно мой полк, куда я летел. Больше удивляла такая наглость и отсутствие истребительного прикрытия. Те выстраиваясь в круг на высоте двух километров, готовясь сорваться вниз, но засекли меня сразу. Я шёл на той же высоте, поэтому не стали пикировать, а выстраивались в оборонительный круг. Хорошая задумка, но как этот круг разбить, давно разработано. Я и сам по ним работал и опыт имею. Пусть и в другом теле. Атаковал я сходу, не раздумывая, поднырнул, и снизу срезав один «Хеншель», тот вращаясь пошёл вниз, я всегда по кабинам бью, убивая пилотов, вот и тут выходя их атаки, пушками поработал по кабине второго, и сорвался в пике. Потому как скорость потерял, правда сразу вышел и на форсаже потянул наверх. Внизу уже костры были, те два упали, с детонаций бомб. И там же точки разрыв внизу, остальные лётчики оставшейся семёрки штурмовиков, беспорядочно скидывали мелкие бомбы, в основном на лес и частично на поле падали, шли разрывы цепочками. Однако, упускать я оставшихся и не думал, снова набрав скорость и активно маневрируя, работая короткими очередями, сбил с одной атаки, проскочив оборонительный строй штурмовиков, три машины, те тоже вращаясь пошли вниз, а один так начал густо дымить, оставляя шлейф.

А остальные вдруг драпанули в разные стороны, да со снижением, что позволило им набрать скорость. Я за одним погнался, из четырёх оставшихся, и короткой очередью из пушки, та замолчала, пустая, сбил. Правда вышел небольшой казус. Самолёт врезался в амбар на окраине какой-то деревни, топливо полыхнуло и начался пожар. Правда, деревня не пустая. Немало советских бойцов и командиров, бросились тушить, сделав круг над ними, покачав крыльями, направился обратно к аэродрому. А мне руками махали вслед. Ну или кулаками грозили, я не понял. А нормально, шесть сбитых, три ушло, и вот так появившись над аэродромом, там уже бегали, пожары тушили, и выпустив шасси, сканер показал, что правильно вышло, а то всякое бывает. С ходу на посадку, сев на три точки, направившись в сторону штабных землянок, я их опытным глазом быстро нашёл, вычислив. Стоянка с самолётами чуть дальше, но я вот подкатил к этому месту, уже заглушив двигатель, и катился по инерции. А ко мне изрядно народу бежало, сдвинув назад колпак, я выбрался на крыло, снимая ремни парашюта, оставив тот на крыле. Спрыгнув, молодцевато подбежав к майору, он тут стерший по званию, кинул руку к виску, и доложился:

– Товарищ майор, сержант Иванов, прибыл в полк согласно назначению для пополнения личного состава лётной службы.

– Иванов? – удивился майор. – Было сообщение о пополнении, но про самолёт ничего не сказали. Погоди, сержант, это ты сейчас «Хеншели» с неба сшибал?

– Да, товарищ майор, шестерых. Шестой, к сожалению, потеряв управление, врезался в амбар тут рядом, у деревни. Начался пожар. Надеюсь там никого не было и никто не пострадал.

– Даже так? А ты, сержант, молодец, в одном бою и шестерых. Я о таком как-то и не слышал. Пусть тут тихоходные штурмовики, бипланы, но бил ты их лихо, молодец.

Майор только руку пожал, а вот остальные лётчики заполонили, обнимали хлопая по спине. Правда, начальник штаба полка отбил. Мой истребитель уже на буксире грузовика к стоянке другой техники направили, а меня штаб оформлять. Сдал все бумаги, начали оформление. Кстати, в первую эскадрилью, ведомым в первое звено. Там как раз потери были, теперь снова три самолёта.

Тут начальник штаба протянул руку. Я смело пожал её, но тот дёрнул, вырвав, и сказал:

– Документы на истребитель.

– А?

– Документы на машину, на которой прилетели.

– Так у меня нет.

– В смысле, нет? А откуда ты его взял?

– Друзья подарили. Из нашего детдома в Минске. Только из старшей группы. Они снабженцами служат, узнали, что меня к вам, и вот подарили. Он ничейный. Эшелон с этими истребителями сгорел во время налёта. Официальная версия. Ну сгорело не всё. Как вы понимаете.

– Погоди, а как мне его оформлять? – спросил капитан, с небольшой растерянностью.

Я только пожал плечами, потом подумал и сказал:

– Наверняка у вас есть потерянные самолёты, вот документы одного и используйте.

– Умный, да? Там всё на учёте. Хотя, учебную спарку мы потеряли. Правда, номера узлов не совпадают. Но кого это волнует. Кто их проверяет?

Вот так бормоча себе под нос, тот нашёл нужные документы и оформил истребитель за мной, в первой эскадрилье. Кстати, мою учётную карточку лётчика сдал тому, и капитан внёс данные по шести сбитым. Пять видел своими глазами, а по шестому подтвердили, что в амбар врезался. Как раз комполка туда уехал ситуацию разруливать, хозяин амбара в ярости, там корова погибла. Так что как всё закончилось, меня к кладовщику. Заодно познакомился с командиром эскадрильи, капитан Сметанов, я в его звене летать и буду. Там и другие лётчики. Вот так и знакомился. Заодно получил всё что полагается. Кроме парашюта, за мной записали тот с которым я прилетел. С механиком познакомился. Он прошлого лётчика обслуживал, который не вернулся из боя, сбили над территорией противника. Лётчик, старший сержант Ландыш, а механик, красноармеец Свиридов. Вот Свиридов и стал моим механиком. Вот так и знакомился с людьми. В общем, зачётно я появился в полку. Все про меня только и говорили. И да, я передал пять орденов «Красной Звезды», начальнику штаба. Тоже якобы подарок от снабженцев. А вдруг наградят за эту шестёрку? Я ни на что не намекаю, но…

А вечером прибыли военные корреспонденты, двое. На старом битом пикапе. У одного был фотоаппарат. Вот и сняли меня, целью их приезда был именно я, политуправление уже боевой листок выпустило, как надо активно, по-комсомольски бить врага, поэтому и в газетах решили осветить. Вот и сняли меня, чтобы на заднем плане было видно самолёт. Даже Свиридов на снимке засветился, в пол-оборота, аккуратно кисточкой наносил очередную звёздочку. В первом ряду пять звёздочек. Во втором три, восемь штук. Вот восьмую и дорисовывал, белую окантовку. А что, через три часа после моего прибытия, срочный вылет. Перехват группы бомбардировщиков, что шли к нам в тыл. Мы и вылетели двумя звеньями. Только наша эскадрилья, без третьего звена. Кстати, попросил командира, выпустить меня в свободный полёт. Объяснил ему так. Мы ещё не сработались. Да и плохо я обучен в строю летать. А тут поднимусь на километр выше наших и буду охранять строй наших истребителей, и в случае нужды атакую. Если «худые» появятся, навяжут бой, то всё равно с опаской будут поглядывать наверх, в мою сторону, что также скажется на самом бое. Ну и атаковав, постараюсь сбить врага. Ведь те шесть не только на мой счёт внесли, но и на баланс полка по сбитым. Хотя на тот момент меня даже ещё не зачислили в личный состав. Ничего, штабные вывернулись и сделали. То есть, бой я вёл уже числясь за полком. Капитан подумал и кивнул. Жаль доработать радиостанцию не смог, шумит так, ничего не слышно. Но главное, что та вообще была на машине. Свиридов уже заправил «як», и с оружейником пополнил боекомплект. Обслуживали машину, а тут сигнал, тот спешно заканчивал и закрывал капоты. Я кстати сканером глянул, хорошо поработали, молодцы.

А бомбардировщиков мы не нашли, даже с моим зрением. Поди знай где они, Земля тоже навести не могла. А тут я засёк, дальним виденьем, бой в стороне. Но там два «ишачка» отбивались от двух пар «мессеров». Скорее всего «ишачков» было три, но один немцы успели сбить. Так и оказалось, как мы потом узнали. Дал сигнал командиру, и мы пошли туда. Парни сходу вырвались в схватку. Причём, немцы не отступили, ну я выбрал момент и стал падать вниз. Немцы сразу бросились в стороны, что показало, меня отслеживали, был дан сигнал по рации и те прыснули в сторону. Но я имел достаточный опыт, не упустил, и вращаясь, снаряд сломал крыло, один стал падать вниз, а я, не ввязываясь в бой, вышел из пике и начал карабкаться выше. Наши сбили ещё один «мессер», тем более ранее ещё один задымил и потянул к своим. Его кстати погнала та пара «ишачков». Сбили, как я с высоты рассмотрел. Оставшийся и драпанул. Мы возвращались, топливо на исходе. Да с победой, довольны. А тут смотрю внизу дорога, наши там, много техники, беженцев, и два дыма появилось. Стремительные тени, два «охотника» работали. Мы на двух километрах шли. А наши парни не видели, я по рации пытался предупредить, но шум стоял, похоже настройка рации сбилась, вот и пришлось атаковать. Я-то летел на высоте трёх километров. Мимо наших пронёсся, те чуть в сторону не шарахнулись, и тут же рванули за мной. Рассмотрели всё же. Ну и сходу я сбил ведущего, огненный шар покатился по земле. Хотя бед те натворить успели. Второй «охотник», форсируя движок, просто удрал. Вот так и вернулись. На счету нашей группы три сбитых и один подбитый. Что его «ишачки» сбили, те не видели. А вот я сообщил во время доклада и когда рапорт писал. Так как все лётчики видели обоих моих сбитых, их также внесли в мою учётную карточку лётчика. И да, «мессер» тут другое дело, ладно тихоходы-бипланы пачкой сбил, но вот опытных истребителей, это другое дело.

Свиридов не успел нанести первые победы, звёздочки на фюзеляж, и после вылета, вот стал делать, как заправил, зарядил и обслужил машину. А тут и корреспонденты прибыли. Так я сначала описал что и как было. Про два сбитых истребителя, в следующем вылете, тоже описал. Ну и вот фотография. Хороший материал, те сами это признавали. Также я сообщил что сочиняю и пою. Это заинтересовало. А как раз темнеть начало, попросили исполнить. Набились наши в землянку стволовой, выдали мне гитару, и прежде чем исполнить, я сказал:

– Вообще я много песен написал. Правда, не исполнял, стесняюсь. Один мой знакомый, мы из одного детдома, зная о таком увлечении, попросил написать песню. Он работает помощником режиссёра на «Мосфильме». Как раз пишется сценарий про лётчиков, бомбардировщиков. На «пешках» летают. Я его видел, и написал две песни для этого фильма. Сам фильм пока отложили, снимать не будут, но песни остались, и если не против, исполню их. Первая «Туман», вторая, «Про четырёх Иванов».

Вот так сделав перебор китары, хорошо настроена, исполнил сначала одну тихую и лирическую песню. И лётчикам она понравилась, а потом уже более весёлую про трёх летчиков и их механика. А потом ещё два десятка. Впереди на скамейке сидело командование полка и корреспонденты. Землянка набита людьми была. Но тишина стояла, муха пролетит и услышишь, все вслушались в звуки гитары и мой голос. Да, голос конечно не уровень Дмитриева, но и не скажу, что провальный. Хороший голос. Да, хороший, но не идеальный, вот тут жаль. А играл и пел много песен, в основном про гражданскую жизнь, про любовь, удачу и остальное. Про войну больше не пел. И зашло. Даже не передать как зашло нашим. Я ещё и сказал, что песню пишу про лётчиков, про як-истребитель, как закончу, обязательно спою, чтобы оценили. Лётчики ещё долго угомонится не могли, в землянке, где мне место выделено, пока не зашёл дежурный и приказным голосом не потребовал отбой соблюдать.

Утром, построение было, нагружали пятерых, орденами. Разные лётчики заслужили, вот и получали награды, раз в штабе свободные оказались. А пятый мне, причём комполка свой волей повысил в звании, стал старшим сержант, а мог до звания старшины. Да, тот мог это делать без разрешения вышестоящего штаба. А к нам и из политуправления дивизии приезжали, тоже раскрутить меня решили. Так что орден, звание старшего сержанта, а не плохо за сутки с момента появления в полку. Кстати, командиру эскадрильи я прямо сказал, мои друзья снабженцы, подарили этот истребитель. Потеряю, подарят ещё. Задумался. Однако за этот день мы ещё два вылета совершили, один до обеда, второй ближе к вечеру. И они тоже не прошли бесследно для меня. Нет, первый вылет пустышка. Зря рубили винтами воздух, и тратили топливо. Всего лишь летали над передовой, типа чтобы бойцы выдели что мы бдим, и не так боялись вражеской авиации. По мне так глупость несусветная. Но сейчас такие порядки и считается это важной работой истребителя. Демонстрировать себя. По-моему, от этой практики отойдут только к концу сорок второго. Когда сам комполка был, до такого маразма уже не доходило.

А вот во время второго вылета, дошло до боя с немецкими истребителями. Я не сбил ни одного, банально промахнулся при первом заходе, очень вёрткий противник, а потом те драпанули, мы преследовали, но те ушли на форсаже. Когда возвращались, я глазами, активировав опцию дальнего виденья, обшаривая территории внизу. Немцев на дорогах видел, в деревнях, хватало. Мы по пути дважды штурмовку колонн провели, неплохо вышло. Три грузовика загорелось и один «Ганомаг», а тут я засёк в стороне лётчика. Шёл, закинув сумку парашюта на плечо. Причём, использованного, купол небрежно запихан внутрь сумки. Окруженцев я и до этого видел, но тут уже наш. Поэтому теряя высоту, наши это сразу засекли, хотя в этом вылете одним звеном действовали, три самолёта. А рации я ещё не модернизировал чтобы спокойно общаться. Заволновались, но я пошёл на снижение, выпуская шасси. Это наших изрядно напрягло. А я сел на луг, сверху показался подходящим для этого. Да ещё на малой высоте пролетел, сканером проверил. Подходит, развернулся и сел. А лётчик уже бежал, понял, что будет, видя шасси. Командир эскадрильи, с напарником, кружили сверху, атаковав патруль, что к нам повернул. А я развернул истребитель, откинул колпак, и дождавшись лётчика, помог ему забраться, тот сел на сиденье, а я ему на ноги, и вот так взлетел. Тяжело, потрясло, но смог. Ну и потянул к нашим. Перелетели передовую, ууже набрав максимальную скорость, а там ожесточённые бои шли, в дымах всё. И дальше до аэродрома. Парни сопровождали, поднявшись на полкилометра выше. Вот так сходу на посадку. А там и остальные сели.

И тут к шоку всех, к моему не меньше, спасённый лётчик оказался сбитым истребителем. Три дня уже бродит у немцев. Более того, нашего же полка. Это был старший сержант Ландыш, место которого я и занял. Да уж. А уж как командир эскадрильи радовался. Правда, в штабе мне втык вставили, запрещено садиться на территории противника, но потом комполка всё же поблагодарил. И тут же спросил, а мои друзья могут ещё подкинуть истребителей? Нужно не меньше пяти машин. Подумав, я кивнул, но поставил условие. Летаю отдельно, и дать мне напарника. Если мы потеряем самолёты, моя пара, я сам замену ищу. Майор подумал, и мы ударили по рукам. А на следующий дань на двух грузовиках за территорию, где на опушке стояли ящики с пятью истребителями «Як-1». Ночью слетал и из запасов своих забрал. Их ещё собирать нужно. Главное у ящиков прикреплены сопроводительные бумаги, для Западного округа, что позволяет их оформить. Комполка и начальник штаба были счастливы. Ну и пока всё радовались, Ландыш вернулся в своё звено. Ему истребитель как раз собирали. А меня перевели в звено управления штаба полка. Вообще везено это три истребителя, но тут комполка пошёл на нарушение. Четыре истребителя, две пары. Одна его, он летающий командир, второй парой я командую. Обычно отдельно летаем. И дали в напарники молодого сержанта. Акимов его фамилия, Тимур, из Татарии тот.

Вот так и пошла боевая служба, и к концу сентября, мы уже дважды меняли место дислокации, ведя активные бои, мой счёт поднялся до двадцати двух сбитых лично и двух в группе, а счёт Тимура поднялся семь сбитых лично, и один в группе. У меня звание старшины было, к Герою представлен. Вторым орденом «Красной Звезды» награждён, всё же наградами со штабом полка я делился. Отлично воевали. Правда, ещё пять истребителей пришлось передать, в ящиках. Механики сами их собирали, сбивают нашего брата. Когда погибают, когда возвращаются, становясь безлошадными. А так как я помогал, то полк считался боеспособным и его активно использовали, направляя на горячие точки. Особенно к местам прорывов танковых групп, которые прикрывали вражеские истребители, в основном мы с ними воевали, дрались, потому и потери были. Однако и немцы потери несли, и немалые. Из двадцати двух сбитых, пятнадцать, это «мессеры». Причём, один дальний, двухмоторный. Дочку я особо не прятал, находил рядом деревенских, там о ней и заботились, и довольно хорошо, я тех подкармливал, а то там фуражиры чуть не всё выгребали. Та росла сама. Командование про Настеньку знало, уже приказывало отправить в тыл, в детдом, раз родных нет, после войны заберу, но я отказывался и крутился как уж на сковороде. Газеты обо мне часто писали, я уже дважды на радио выступал, пел песни. Так что стал известным. Дом не покупал, не везёт мне с ними. До конца войны доживу, там куплю, когда мирное время будет, а то покупаю, и раз, погибаю, так кому он достанется? Нет уж, подожду. Вот так и пошёл октябрь, потом ноябрь, где меня наградили первой медалью Золотая Звезда Героя, и орденом «Ленина». На тот момент количество сбитых уже было тридцать семь, представлен на вторую Звезду. Плюс, присвоили звание младшего лейтенанта. А я так и летал парой в звене управления полка. По сути мы с Тимуром были парой «охотников», набираясь немалого опыта.

Также я подал на имя комполка две идеи. Первая, по железным щитам, чтобы в слякоть и непогоду самолёты могли взлетать. Тот понял, что это сулит, сразу протолкнул идею наварх, в управлении ВВС ею заинтересовались. Через две недели нам передали щиты на одну взлётную полосу. Сразу использовать стали, уже не так важно ровное поле или нет. Вторая, я могу модернизовать «Миг-3», и тот сможет подняться на четырнадцать километров. Будет перехватитесь высотные разведчики. А то летают, нам задания дают перехватить, а мы физически это сделать не можем. Комполка сразу ухватился за эту идею, но таких самолётов нет. Пришлось два «мига» дарить и модернизовать моторы и кабины. Оба «мига» ввели в штат звена укрепления, а два «яка» отдали на пополнение второй эскадрильи. Кстати, первый высотный разведчик комполка сбил лично. И вообще сам летал на них. Недолго, отобрали по приказу свыше. Ушли в Москву. Я больше не давал. Смысла нет, снова отберут.

***

Мотор работал со сбоями, на ветровое стекло кидало масло, я почти ничего не видел. Сама машина управлялась с трудом, но вёл, мой ведомый, старший лейтенант Тимур Акимов, известный лётчик, Дважды Герой, летел рядом и подсказывал что делать. Радио работало чисто, я даже тревогу слышал в голосе друга.

– Всё, командир, вижу полосу аэродрома, там наши бегают, убирают всё, чтобы без проблем сесть. Врач наготове.

– Понял тебя, – зажимая левой рукой рану в плаче, подтвердил я. Вот же чёртовы зенитки, снаряд рванул у кабины, разбив колпак, повредив мотор и задев меня.