Ну и сформировал, с разрешения Кравченко, усиленное звено «Чаек», раз в полку полетать не дали, то тут буду делать. Меня как лётчика из полка перевели в резерв дивизии. Отдельное подразделение, прямого подчинения штаба дивизии, я командир. Три пары. Провели всё через управление ВВС нашей Третьей армии, без этого не разрешили бы. Правда, выдали в основном новичков. Все сержанты этого года выпуска. Летали те мало, просто самолётов не было. Хотя у двоих налёт есть, и даже по одному сбитому. Они и стали ведущими двух пар. Себе ведомого взял сержанта Самохина. Мы изучали машины, осваивали, уже пробный вылет был. Механики свои у нас и даже воентехник старшим. Снабжение отдельное, от меня лично. У всех машин направляющие для ракет установлены. А пока, закрыв долги, сообщил комдиву что всё, всю авиацию я у снабженцев забрал, вычистил запасы, теперь если получится, то с заводов общим порядком. Но тот и этим был доволен. Как раз дивизию к Туле перекинули, а мы отступали, и там первый вылет. Разведчики сообщили, о топливном эшелоне что подходил к Орлу. Тот давно немцами взят. Вёл я шесть своих самолётов к городу. Но обходя стороной, и в атаку повёл, как раз стемнело, со стороны тыла немцев, и сходу, атаковав, поджёг две цистерны, пустив разом шесть ракет. Это подсветило другим лётчикам. А мы выстроились в колонну, включаю моего ведомого, и каждый делал заход, нагонял меня, я включил фонарь у хвоста, собирая так свои машины. Лупили зенитки, трассеры летали, ослепляли многочисленные пожары. По сути, эшелон на разгрузке стоял, там грузовики с бочками горели и топливозаправщики. Потянули к своим. А на месте подсветили кострами, и мы аккуратно совершили посадку. А что, ни один из молодых лётчиков не имел опыта ночных полётов и этот вылет стал для них немалых испытанием. Так я в основном доставлял для наших пилотов топливо, летали много, сам совершил шесть вылетов, это занесено в списки, да и я числюсь действующим лётчиком, боевые, но работали мы чисто по наземной штурмовке. И всегда один заход, никогда повторный не делаем. Ждать будут. Поэтому пробоины в плоскостях привозили, но и только. А тут фельдегерь прибыл, причём, от адмирала Кузнецова. Пакет именно мне. Вручить лично в руки.

Ничего, расписался, за получение, причём посланец ждал ответа. Его пока на кухню отвели. Комдива нет, зарядили дожди, холода, земля в месиво превратилась. Так я предложил сделать сборные железине щиты, чтобы укладывать в грязь, и можно взлетать в слякоть. Сделал техническое основание, нарисовал схему. Тот загорелся и вот где-то в тылу пробивал эту идею. Больше на то, чтобы такие щиты поступили первыми в его дивизию. Тот вообще довольно мощный таран и считаю, что всё у него получиться. А то что такие мобильные плиты для полевых аэродромов пойдут в серию, это сто процентов. От погоды не мы одни страдаем. Немцы с бетонных полос взлетают, захваченных у нас аэродромов, а мы в грязи. Тут хоть такое решение, не удивительно, что генерал загорелся. Так что пока его нет, общее командование было на заме комдива, полковнике Попове. Тот вполне в теме был, и особо грубых ошибок не совершал. Нормальная фигура в виде зама. А тут этот посыльный, особой службы связи НКВД. Вскрыл пакет и с интересом изучил. Для начала нарком Кузнецов просил представить полный список того, что есть у других снабженцев, хотя байка про других снабженцев думаю уже несостоятельна. Если я один на контакте, а других найти не смогли, то понятно, что это неправда. В лицо пока такое не говорили, но чую вопросы скоро уже в другом месте задавать будут. Пока не трогают, раз я ещё нужен. Подумав и прикинув, начал составлять списки. Включил туда и двадцать «КВ-2», отметив что один имеет повреждения, уронили с платформы, и сорок «Т-28», тридцать два с базы и восемь с пунктов хранения трофейной техники. Грузовиков с тысячу. Разные артсистемы. Специальная техника. Самолёты мало включали. Полтора десятка «У-2», да разные устаревавшие машины вроде тех же «чаек», у меня их на полк ещё есть. Да и те же «яки» в сборе, два десятка, некоторые в полном порядке. Немцы на свалки их утащили и потихоньку утилизировали. Я же всё прятал в лесах, бункера полные. А там скрытые в укромных местах лесов, стояли под елями. Мои запасы. Многое указывал. Формы и оружия на три дивизии, но армейской. Хотя на пинских складах и морская наверняка есть. Ну и разное интересное. Подумав, в конце списка указал два дальних высотных разведчика «Юнкерс-86Р» с фотоаппаратурой. Для моряков самое то.

Почти два часа заполнял списками тетрадку. Дальше ту упаковали в конверт, сургучными печатями в секретном отделе штаба дивизии запечатали, передали фельдегерю и тот отбыл в столицу. Ну а сам вернулся к службе. Я под контролем держал и всю снабженческую кухню, и своё звено, которое кстати, с разрешения комдива, собирался превратить в отдельную эскадрилью в двенадцать машин. Пока начали искать людей. Мне командиры звеньев нужны, лётчики и механики начали поступать. А я собирался слетать в тыл к немцам, набрать ещё «чаек». У меня их хватало. Ещё одну машину на замену, силовой каркас снарядом повредило. Лётчик чудом лёгкими ранениями отделался. А уж как довёл машину до аэродрома, вообще счастливой случайностью и не назовёшь. А так моё усиленное звено уже шесть полноценных боевых вылетов совершило, из которых два днём, и четыре ночные полёты. Охотились мы на особенные цели, это склады, стоянки техники, штабы. Я находил с воздуха, первым атаковал, стараясь поджечь, чтобы остальные видели цели, и там уже каждый лётчик, по одному, и по очереди, мы в круг выстраивались, атаковали цели. И да, при атаке уже не парами работали, по одиночке. Потом снова парами выстроились и шли дальше. Искали цели для бортового вооружения. Пусть пулемёты только винтовочного калибра, это не мешало нам ими штурмовать новые цели. Ну и возвращались пустыми, часто оставляя множество огней позади. Один раз аэродром высмотрел, налёт устроил, потом по тем координатам днём штурмовики отработали. Четыре машины потеряли, но разнесли там всё. Так что боевые вылеты были результативны, я отчитывался, что и где атаковали, какие потери противник понёс. Поэтому моё звено уж неплохой счёт имело. Да только подрыв двух крупных складов со снарядами, чего стоило. Нас самих чуть не сдуло. Три стоянки с грузовиками, где и машины с топливом были, ярко они полыхали. Отвечали зенитки отчаянно, потому и проносили пробоины, и вот одну машину повредили. Лётчик пока лечился у нас, а санчасти при штабе дивизии.

Как видите, неплохо мы так разошлись, я лично доволен всем. Как лётчику мне вносили в личную учётную карточку сделанное нами. Поэтому и увеличивал эскадрилью. Правда, молодые лётчики летать ночами могут только со мной, я фонарь включал на хвосте, за который те и держались, а на аэродроме костры разводили, они и помогали. То, что машины ещё не разбили, это скорее чудо. Те и днём-то летали слабо, из строя вываливались, что уж про ночь говорить? Да, с захваченного немцами склада я забрал немало раций, и с механиками мы все шесть самолётов радиофицировали. А лётчики рации не любили, шумят, ничего не слышно, и вес приличный, полезную нагрузку занимали, потому старались от них избавится. Более того, я лично поработал, и экранировал всё, рации чисто заработали. Даже комдив заинтересовался, проверил при работающем моторе, и велел также сделать на других самолётах. Передал зампотылу тридцать раций и приёмников, так что многие самолёты модифицировали. Что делать, специалисты из радиовзвода уже знали, сами справлялись, я их обучил. Поэтому ночью, даже молодые лётчики очень точно заходили на цель и пускали ракеты или вели огонь из пулемётов. А я, отстрелявшись, со стороны ими управляя, говорил правильно заходят или взять поправку. А потом собирал, пару раз чуть не потерялись, но по рации наводил на себя, и вёл домой. Жаль один вылет в день был, я собирался довести до трёх и будем летать только ночами. Если погода даст, а то уже шестое ноября было, первые снежинки летали, даже метель началась, что и прижала нас к земле. В такую метель и появился посыльный от наркомата. Кстати, ничего по морской тематике я не предлагал, типа, не моё направление. Как и у других снабженцев.

Три дня тишина была. Комдив ещё не вернулся. Погода наладилась, подморозило, и я за одну ночь совершил два вылета, уничтожив полностью топливный эшелон в Орле. Как раз заходил, медленно шёл. Мы пикировали на него раз за разом. Пробитые пулями цистерны истекали топливом и заполыхали от других горевших цистерн. Во втором вылете уже работали по стоянке моторизованного батальона. Пара танков горело, грузовики, повреждённые, и другая техника. По селу, где батальон ночевал, не били, чисто по технике. Следующей ночью, то есть, этой, аж три вылета. Пришлось дополнительные силы зазывать из БАО, чтобы успевали, и тут хорошие цели были, но переформировать звено в эскадрилью, уже стало настойчивой необходимостью. Надо, больше дел натворим. Так что собрался отбыть к Минску, там хорошие запасы «чаек», как притормозили. Мою «чайку» готовили, на ней полечу, я рапорт писал по последнему вылету, а тут секретчик заглянул в штабную землянку, где я писал, при этом отвечая на вопросы дежурного командира по вылету, и сказал:

– Товарищ майор, вас срочно в Москву отзывают. Приказ по нашей линии пришёл.

– Тьфу ты чёрт, – ругнулся я. – Все планы насмарку.

Приказа на формирование эскадрильи ещё нет, комдива-то уже неделю нет, но комиссар своей властью разрешил. Так что по две «чайки» в каждом звене уже есть, даже нашли одного младшего лейтенанта, согласился второе звено принять. Из свободных, как раз принимал подразделение, искали командира на третье звено. Первым пока я буду командовать, хотя тоже будут искать командира. Нужны самолёты, а тут в Москву вызывают. Наверное, тот пакет, что отправил Кузнецову в ответ, повлиял на вызов. И не ошибся, закончив дела, сделал, получил направление на Москву и вылетел на своей «чайке», вполне имею права. Даже в полётное расписание внесли. Машину оставил на аэродроме у Москвы, и на выделенной легковушке уже в город. Сразу в наркомат. А там, полчаса посидел в приёмной, пока кабинет наркома не освободился, и был пропущен к нему без очереди. Тот разминая ноги встал, прохаживаясь по кабинету, руку мне пожал, сам я в кожаном реглане был, шлемофоне, но награды под ним видно, не застёгнут, и сказал:

– То, что вы указали нам интересно. Не только флоту, но и армии. Берём всё, это уже обсудили. Меня же лично интересуют тральщики типа «М». Тот что уже действует на Северном флоте, показал хорошие боевые возможности, сопровождая северные конвои, ведя охоту на немецкие подлодки. Готов сделать заказ ещё на десять таких тральщиков. Средства, наша родина, уже выделила.

– Если только не за раз, товарищ адмирал, хотя бы по пять тральщиков при одной передаче. В два этапа, думаю, сможем закрыть ваш заказ.

– Отлично. Честно сказать, опасался отказа. А такие корабли нужны.

Почему меня вызвали, я в курсе, уже три дня как все газеты, не столько советские, начали писать о подрыве на минах, потом взрыве носовых погребов и затоплении, тяжёлого крейсера «Принц Ойген» у входа на базу Тронхейм, где Руднев и поставил минные банки. Собственно, его в газетах и чествуют, уже представили к Золотой Звезде. Думаю, скоро наградят, как и экипаж, что участвовал. Кстати, я тоже участник. Ни на что не намекаю, просто говорю. Впрочем, адмирал сам об этом помянул, расспрашивал как очевидца, что и как было, как ставили мины? Кстати, те два дня скрывали это, пока информация не прорвалась. Похоже подорвался он на обеих банках, там детонация. Даже до берега дойти не смог, чтобы выброситься. И это считалось немалым вкладом советского военно-морского флота в войну. Это даже британцы признавали, сквозь зубы поздравляли. Потом адмирал перешёл к высотным разведчикам, «Юнкерсы» ему тоже нужны. Держать под контролем немалые морские пути как на северном флоте, так и в других местах. Поэтому готов сделать заказ на четыре таких самолёта, именно в разведывательной комплектации. На это я только кивнул. Надо, будут. А вот дальше уже были вызваны нужные специалисты, и я получил деньги за пять тральщиков типа «М», именное мазутные, угольные не интересуют, тут моряки явно задрали планку, и четыре «Юнкерса», и платили деньгами.

А это большой объём денег. Пришлось сарай снимать, туда всё на грузовике привезли, в мешках и выгрузили. Ещё шум мотора инкассаторской машины не стих, когда я зашёл, всё убрал в хранилище и закрыв сарай, с трёх точек наблюдали за ним и мной, пошёл прочь. Командировку мне оформили, причём от наркомата ВМФ, но предупредив управление ВВС и интендантское, за которыми я вполне официально числюсь. Эмблемы интендантские, но петлицы голубые, от ВВС. Даже дочку не дали повидать, сразу отправили на дело. Потому, вскоре забрав свою «чайку», потянул Минску. Нужно эскадрилью пополнить, пока меня не будет, чтобы лётчики осваивали машины, а механики их привели в порядок. Ну и по-тихому все четыре высотных разведчика, передать. И уже потом в Ленинград, где экипажи будущих тральщиков ждут, перегонные, не полные, и за самими кораблями. Вот такой план.

Посетил стоянку в лесу, что уж тут, взял семь «чаек», и полетел на поиски «Юнкерсов», а что, сразу закрою этот долг. Нашёл, на аэродроме Киева, девять штук, пять из которых чисто разведывательные. Из пяти, выбрал четыре самых свежих, как раз хранилище заполнил, каждый весил порядка семи тонн. С учётом что стояли они с пустыми баками, неплохо место сэкономил. Оставшиеся четыре тонны прибрал бочками с бензином и хорошим моторным маслом для авиационных моторов. Так до наших и добрался у Тулы. Дальше передача «чаек», благо комдив уже вернулся, пробивали формирование отдельной эскадрильи, людей же набрали, вообще безлошадных у нас хватало, даже конкурс устроили. В стороне от аэродрома, на опушке леса, достал все четыре «Юнкерса», бензин тот в бочках, людей для охраны генерал Кравченко выделил. В Москву уже сообщили, но прибыли те только вечером, принимали самолёты, что мы накрыли маскировочными сетями. Тут подтвердили, эту сторону сделки я выполнил. Дальше уже моряки, а был личный представитель Кузнецова, приняли, пусть сами осваивают эти машины. А у меня командировка. Сначала в Москву, и там встретил Руднева, в форме капитана третьего ранга, с новенькой звездой Героя, и орденом Ленина. Оказалось, он и будет принимать первые пять тральщиков. Более того, освоившись на таком же, его и назначили командиром дивизиона тральщиков. Эти пять и будут входить в дивизион. Следующее пять уже примет другой командир, второй дивизион тральщиков образуют. Это я от Руднева узнал, пока летели в Ленинград. С ним было пятеро командиров для кораблей, но личный состав он набирал именно тут, в Ленинграде. Это заняло три дня. За это время я за ночь трижды посещал тылы немцев. Грабил их склады с припасами, и передавал их, под видом добычи от снабженцев, властям города. Ну знаете, острая пробелам в городе если не снялась, то даже удалось чуть поднять нормы. Конечно моё хранилище не такое огромное, но я за ночь по пять-шесть вылетов в тыл к немцам делал. Грабил склады, один раз на ходу эшелон с продовольствием, а потом запасы под двести пятьдесят тонн, а то и триста, утром передавал нашим. Вполне официально, по описи.

Это облегчило продовольственную проблему в городе. А вот с моряками та же схема. Набрал тот по тридцать человек на корабль, полные команды уже в Архангельске будут формироваться. Кстати, расспросил Руднева. Тот в море выходил трижды, встретить или сопроводить конвои. Ничего на корабле не меняли, всё что стояло, на советское не стали менять, только символики замазали. Осваивали вооружение, и остальное. В общем, кораблём были довольны, тем более, как оказалось, тот был именно для северных морей, хорошо оборудован. Однако, и тут всех врачи усыпили, я их отправил прочь, из большого склада, и обходя, касаниями отправлял всех в хранилище. Народу много, но ушли все. Дальше исчез из города, и с дороги, взлетев на «чайке» своей, не служебной, что числится за мной в дивизии. Ту я сдал на баланс, эта вторая у меня, запасная, ну и направился прямиком к Вильгельмсхавен. Надеюсь наберу там пять тральщиков нужной модели. С одной дозаправкой добрался. Тут проблем нет, машина хорошая. Нужная. Сбоев нет. Самолёт прибрал, итак же в гражданской одежде покатил к городу. Уже такие морозы, пальто не спасало. Если бы не опция климата, задубел бы на сильном ветру. Да и велосипед на заметённой снегом дороге смотрелся как-то нелепо. Главное добрался. База готовилась к зимовке. Впрочем, боевую работу никто не отменял. Я же стал изучать что интересного есть у немцев в бухте. Кстати, на входе в бухту дрейфовал сторожевой корабль. Как раз тральщик нужного типа. Жаль, на угле, не мой вариант. Мой, это «М1935». Мне ещё повезло добыть корабль типа «М1940» с мазутными котлами, там уже переходили на угольные.

Так вот, в бухте было всего три тральщика «М1935», и ещё девять типа «М», угольные. Тут в порту длинные причалы в защищённой гавани, там эти тральщики и стояли, зачатую борт к борту. И вот теперь как их увести, если те не готовы к выходу, да сразу пять? Я тут разведку провёл, и направился сначала в Киль, потом в Любек. Искал корабли нужного типа. И нашёл семь тральщиков нужного типа, на стоянке в Любек. Однако следов скорого выхода в море на них не заметил. А дальше начал встраиваться план. Беру именно эти тральщики, пять из лучших, в Любек. А там началась подготовка. Не смущало что придётся датские проливы проходить, проскочим, я был уверен.

***

Дочка, хихикая, обхватила мою ногу руками и ногами, и качалась на той, пока я сидел в кресле, в комнате общаги. Сегодня у меня выходной. Саму комнату мне выдели полтора года назад. А что, три дня назад моей дочке справили день рождения. Два годика. Сегодня двадцать третье июня сорок третьего года. Малышка уже уверенно лепетала, с восторгом носилась по коридорам общаги с такими же деточками. Тут же в общаге и кормилица, которая ту до сих пор кормит грудным молоком. Вон, дочка за это время ни разу не заболела. Как я оказался в Горьком, да ещё начальником авианосного училища, где сначала обучали лётчиков летать на «ЛаГГ-3», а потом на «Ла-5»? Это интересная и длинная история, поэтому пока я с удовольствием играю с дочкой, тут действительно без шуток говорю, что с малышкой мне возится нравиться, то вспоминал эти полтора года.

Та эпопея с тральщиками так и закончилась. Нет, все моряки команд были уничтожены, на всех семи тральщиках, а решил раз тут, ещё два заберу, хотя оплачено за пять. Выложил моих моряков, но на пяти, потому как даже на складе где их усыпили, те отдельными группами по командам располагались, чтобы не спутать их. Так что снотворное своё дело сделало, распадалось их организмах, чем быстрее придут в себя, тем лучше. Хотя вру. Тут в городе отапливаемый склад на сутки арендовал и выложил моряков. Как видел кто шевелился, возвращал в хранилище. Так что как захватил тральщики, и выложил всех на койках в кубриках. Пока те приходили в себя, с опаской поглядывая по сторонам, всё же во вражеском порту стояли, я побегал с нефтяных терминалов добывал мазут, и полные баки тральщиков заполнил, ну и припасов. Хватит дойти. Дальше, не включая ходовых огней, семь тральщиков, тут на два Руднев раскидал народ с пяти других кораблей, один сам обвёл, флагманский, и на выход. Я на флагмане, вёл, ночь же, снег шёл густой. И сканер помогал, и ночное зрение, тихо, друг за другом, у каждого на корме фонарь горел, не яркий, чтобы издали не засечь, но и свои не потеряли. Вышли в море. Сразу к проливам на высокой скорости, семнадцать узлов, всё же предельные восемнадцать Руднев давать не стал. Там тоже смогли пройти тихо. Когда светать начало, мы уж прошли проливы. А там двинули к нашим. Почти двенадцать дней шли, всё же зима на Севере суровая. Благо никого не потеряли, и добрались до наших. Даже три наших эсминца встретили, и вспомогательный крейсер, его из парохода сделали, и сопроводили Архангельск.

А вот там, по прибытию арест, оружие заставили сдать, и в Москву на самолёте. В Лубянку. Ну и пошли допросы, чему я и не отпирался. Много что сообщил. Да, снабженцев сам придумал. Очень хорошее объяснение откуда всё берётся. А я уже новую сказочку придумал, поди проверь. Всё просто, познакомился с одним немецким интендантом. Не главный, но и не на последних ролях. Это в Минске было, когда освобождал пленных. Пообщались и ударили по рукам. Всё просто, интендант тот, оказался чистокровным евреем. И уже начались аресты среди его родственников. Часть тот успел вывезти в Швейцарию, нелегально, часть нет. Ну и он понял, что скоро придут за ним. А тот беден как церковная мышь. Расплатился с одним генералом чтобы его не трогали. А генерал погиб, на Восточном фронте, и тот искал возможностей к обогащению. Чтобы, когда пришли за ним и тот смог со спокойной душой сбежать, было на что жить. А так как того поставили на инвентаризацию трофейного вооружении, всего, тот и воспользовался своими связями. Да, советские рубли что я получал. Шли ему. А тот менял их в банке на марки или покупал на рубли золото. То есть, вкладывал всё в будущее. И тот список что я передавал, как раз по его расценкам. Прямо так и говорил, что готов был и на сделку с дьяволом пойти, лишь бы помогал нам немцев бить, а тот интендант, всё же огромную помощь оказывал. И с кораблями он помол. Через своих знакомых, тоже евреев. Раз помогает, то чего советские спецслужбы такие недовольные? Тут радоваться надо.

На Лубянке две недели продержали, не забивали, но метелили крепко. Подробно расспрашивая что и как. Я поначалу всё и рассказывал, а когда на силовые перешли, всё, как отрезало, только материл их по-чёрному, и на контакт не шёл. Вообще не говорил с ними. По всем эпизодам спрашивали. А их там сотни, я много что передавал нашим, являясь по сути всего лишь посредником, а не значимой фигурой, коей играл ранее. Добиться ничего не смогли, пусть и профи работали. Я тоже имел закалённый характер. Отпустили, как понял, потребовали, пока я в камерах, никто ничего не получает. Вот и отпустили. И сразу в наркомат Кузнецова отвезли, от меня несло камерами. А я злой на весь мир, прямо сказал адмиралу, мне на Лубянке запретили этим заниматься. Прямо та и приказали, и я подписал согласие. Теперь служба будет только как у интенданта, и лётчика. Если есть вопросы по этим направлениям, то обращайтесь. Остальное, извините, под запретом. Врал конечно, ничего я не подписывал и запретов не было. Это им за камеры и избиения. Нарком, надо сказать, заволновался. Сказал, что ему обещали моё содействие. На что уже я пожал плечам, кто обещал, пусть и выполняет эти обещания. Три дня меня крутили, даже появился начальник той следственной группы, что со мной на Лубянке работала, подтвердил лично, что ничего я не подписывал и никакие приказы с запретами мне не давали, но я стоял на своём. Ещё и в него пальцем тыкал. Мол, он запрет ставил и бумагу, запрещавшую, заставлял подписать. Тут аж лицом посерел. Отправили пока в дивизию, подумать. Та под Калинином воевала уже. Комдиву ту же историю с запретами описал, и подписью, мол, закончил эти дела. Сверху приказ поступил. Удобная отмазка.

Также с возмущением узнал, что моей эскадрильи не стало. Бои жаркие стояли, в бой кидали всех. А мои «чайки» по всем бумагам истребители, вот и отправили как последний резерв на перехват бомбардировщиков. И не раз это делали за месяц моего отсутствия. А было уже девятое января сорок второго. От эскадрильи три самолёта осталось, их отправили в прошлый мой полк, где сохранилось две «чайки», стало пять. А отельную эскадрилью расформировали, она и была временной. Вот такие дела. Я забрал со схрона два «яка». На возмещение комдива, сказал, что запретили другим передавать, себе добывать, никто не запрещал. Вернул своего бывшего ведомого, сержанта Самохина, и мы, осваивая «яки»», стали летать на охоту. Причём, я продолжал оставаться снабженцем, меня замещали в отсутствие. А машина мне понравилась, лёгкий в управлении, и раз пять здорово подрался с немецкими «мессерами». Для меня это огромный опыт. Даже Самохина не потерял сбитым, хотя пробоины в самолётах мы привозили множество, но учёба шла в боевой обстановке, по-другому быть не может. Всего четыре подтверждённых мной сбитых, и один Самохина. Тому старшего сержанта дали и орден «Красной Звезды» и моих запасов. Я бы дальше воевал, но меня вдруг сняли, и направили в Горькой, это в середине февраля было. Мой «Як» комдиву достался, сам летать на нём стал. Начальником авиационного училища назначили, так что забрал дочку, Мария отказалась со мной в Горький, хорошо устроилась тут в Москве, тем более муж навещал, два дня пробыл и улетел по службе. Вот так с дочкой в Горький. Комната в общаге, нашёл кормилицу, и дальше жил и нёс службу, наладив обучение. Кстати, немало на практику времени давал. Бензин мой, добывал, летая к немцам. И да, вернул всё своё имущество, из будущего, плюс некоторые их этого времени, хранилище полным было. Так эти полтора года и пролетели, Настенька росла у меня на глазах. Плохо ли?

Понятно, что такой игнор, запрет выступать на радио, должен был как-то повлиять на меня, но я ж скорее радовался этому. И это наконец поняли. Сегодня приказ поступил, сдать училище новому командиру, а мне прибыть за новым назначением в Москву. Черти, никак в покое не оставят. Да уж, засветился, это факт. И не жалею, все мои действия, я посчитал, больше миллиона парней спасло, что в окружения не попали и продолжают воевать. Моя совесть чиста.

***