И вот вагон качается, повезло занять верхнюю полку на нарах в теплушке. Ранее санитарный эшелон ушёл, но и не успел. Да и там места не было. А тут и гражданских эвакуировали, полный вагон, и работников предприятий. В общем, обратно не пустыми шли. Вон, такие же командировочные есть. Двое как раз из наблюдения. Один со мной в вагоне, старшина-стрелок, второй в соседнем. А пока отдыхал на нарах, под головой вещмешок. Накрылся шинелью, не лето знаете ли, ночами так хорошо подмерзало. Мне-то с опцией климата проще, но всё равно предпочитал накрытым лежать. А пока ехал, много размышлял. Начну с прошлой жизни, Макеева, что мне так здорово зашла. Ну как бы ни шло, как бы не крутилось, но мне понравилось, как я погиб. И головы не склонил. Полковник, командир бригады, высшими наградами отмечен, такие в плен не попадают. И я, приняв правила игры, не пошёл в плен. Знаете, только вот в последнее время появилось время подумать, полежать, отдохнуть. Хотя по снабженческим делам меня так и гоняли, но я резко снизил активность, оказалось всё что доставлял, шло на пополнение двух танковых бригад. А с какого? Оказалось, нашу давно пополнил, даже при переформировании часть техники передали в другие бригады. Так что я уже неделю нёс службу при штабе, занимался канцелярией и бюрократий, и делал большей глаза. Какие пушки? Какие танки? У нас всё по штату. Бригада воюет. Отказался категорически добывать ещё. Там есть свои снабженцы, пусть работают. А то обнаглели. Я там не спал сутками, мол, всё для парней бригады родной, а тут пиявки на подсосе. Всё им шло. Взбесило в край. Поэтому в штабе бригады и получал опыт в интернатских делах. Уже немало получил. А тут вот в Москву направили, как видите.

Так вот, я всё проанализировал, всё обдумал, и понял, что ошибся. Не думаю, что меня и мою бригаду сознательно погубить хотели. А это как тут со мной Дмитриевым, ночами использовали, да каждую ночь, отчего немцы несли потери, только по той причине, что я один такой уникум. Вот и там в теле полковника Макеева пребывая, я был тем уникумом, что останавливал таранные удары немцев и те умывались кровью. Это быстро оценили, потому как другие командиры не справлялись, сливались, то меня и кидали куда можно. Этакая палочка-выручалочка. А то что бригаде приказ на отход не пришёл, то причина банальна. Не смогли посыльные прорваться, а рации у нас уже были разбиты. Самолёт не посылали, не видели, может не смогли. Впрочем, я всё равно был рад. У меня там на каждого павшего бойца по пятнадцать немцев убитыми выходило. Очень хорошие результаты, с учётом что бригада постоянно пополнялась людьми и техникой. Вот такие дела. А то что тут в этом мире Ворошилова шлёпнул, я не жалел. Он и в других мирах мне гадости делал. Тут же, меня направили в снабженцы. Видимо на весы поставили мой феномен ночного зрения и возможности добыть всё. И способности снабженца перевесили, пожертвовав уникальными возможностями ночных боёв. Ну да, мы же на переформировании, это уже не нужно. Впрочем, ладно, всё равно всем доволен, даже таким вывертам судьбы. Тем более навоевался, хочу со стороны посмотреть, как события развиваются. Что важно, я неплохо налетал на своей «Чайке» и взял за привычку обязательно после сна и утреннего моциона, пока жду наступления темноты, приводить самолёт в порядок. Зарядить пулемёты, и на направляющие «РС» подвесить. А я пополнил запас ракет со складов. И ночами всегда наносил удары по самым уязвимым местам. И чем дальше, с каждым разом, такие удары становились нереально точны. Да так что даже по одной ракете пускал в один заход. В последнее время я только на паровозы и подвижный состав охоту вёл. Одна ракета, одна цель. Пулемётами расстреливал пехоту, если в поле ночевали. До холодов. Или цистерны топливного эшелона.

И я здорово поднял свои возможности в пилотировании. Правда и этот самолёт уже требовал обслуживания, мало того, что ответных пробоин нахватал, так мотор сбоить стал. Я у Минска на аэродроме всё целое прибрал в бункер, со склада запасы ракет, мелких бомб, патронов и вообще на что глаз падал. Пришлось постесниться. Так что отремонтировал оба биплана, и первый, и второй. Правда, дальше уже не летал, как раз снабженческие дела решал. Как бы на меня не давили, мол, давай-давай, я аккуратно посылал, занимаясь своей прямой работой. А доставать и добывать это не моё дело, а командира, моё, это как раз бюрократия, всё оформлять в штат бригады. Так и сообщил, и за неделю ничего больше не передал, только то что можно получать по официальным каналам. Отправляя запросы, что я и делал. Это по службе. От родных Виталия получал письма. В каждом ответном письме капал на мозги матери, мол, уезжайте из Киева. Сейчас Киевский котёл уже существует, его рассекают на несколько частей. Дробят, и уничтожают, но моя совесть чиста, предупреждал, если не послушались, что ж, я им не нянька, взрослые люди и сами решают, как жить. Также Мария писала, сообщила, что с дочкой всё в порядке. Растёт, уже катается, не ползает, пока рано. Что ей, всего три с половиной месяца. Маленькая пока. В общем, растёт, и это хорошо. Также Мария радостно сообщила что муж нашёлся, письма пишет, в запасном полку службу несёт, но сами пока не виделись, видимо возможностей не было. Хотя тот вроде в Москву улетел. Ну да ладно. Ещё шли письма от риелтора. О да, думаете Северов погрозил пальцем, и я передумал? Вот ещё. Нанял риелтора и отбыл служить по назначению. Деньги выделил, оформил доверенность на приобретение дома и оформление на меня. Тот это уже сделал. Купил отличный бревенчатый дом, три года ему, обшитый рейкой, с железной крышей и водопроводом. В трёх улицах от дома где Марина жила. Дом оформлен, я в нём прописан, уже отправлено прошение от военкомата моего нового места жительства, переместить личное дело из Киева в Москву. И успели всё сделать до котла. Да, матушке Виталия писал, что приобрёл дом, могут пожить там. Отвечали, было такое, что пока возможности нет.

Впрочем, я уже говорил, шансы давал, и не раз, что ж, морально принял их решение. В доме моём живут квартиранты, из насильно заселённых, риелтор выселять не стал, да и не мешали те покупке и оформлению. Поэтому по прибытию я собираюсь проживать в своём доме. Адрес имею. Только сначала риелтора навещу, кстати нанимал его и в других жизнях, хороший спец, заберу документы на дом, доверенность и остальное. Оплачу остаток средств за работу. Как видите и помимо награждения дел хватает. Вот так дорога и прошёл, почти сутки в пути были, часто на полустанках стояли, но не долго, пропускали встречные составы. Утро было, когда сошёл на станции, тут щебёнкой всё усыпано было, и двинул уверенным шагом к вокзалу. Полы шинели били по ногам, но я не обращал внимания. Сопровождение сдало меня другим наблюдателям и уже они сопровождали. Ничего, кликнул пролётку и к риелтору. Там расплатился, мы все вопросы порешали, документы получил на дом, и на той же пролётке, возница ждал внизу, у парадной, покатили к дому. А дальше тот показывал его, благо не заперт, и было двое жильцов внутри. Гонять не стал, я тут временно, пусть живут, но познакомились. Риелтор им меня представил, как нового хозяина. Сам я без наград был, в повседневной командирской форме. Хотя, наверное, парадную с наградами стоит надеть. Одна из женщин, военный врач, в форме была, видимо выходной, отдыхала. Та вот сразу опознала во мне снабженца. Поморщилась, видимо решила, что купил дом на нетрудовые доходы. Ну мне на её догадки плевать. Так что расположился, мне выделили место на печке кухни, осмотрел всё. Риелтор укатил на моей пролётке, вознице я уже заплатил. Наблюдение со стороны всё ещё имелось, приглядывал. Оставив вещмешок на печи, кстати, тут уже топили, согревали дом и сырость прогоняли, да и готовили, и до дома Марии. Та у себя, с малышками возилась, обрадовалась мне, так что помогать стал, свою Настеньку купал, та попискивая с интересом меня изучала. Голову уже держит, шею укрепила. Час поиграл, и направился в нужное здание.

Там сдал направление, получил разрешение пребывать в городе. Дальше в ателье и остальное, от талона на жилье в гостинице, отказался, дал адрес места проживания, сообщил, что нашёл в городе, ну а дальше вся подготовка. Так что ночевал дома. Но большую часть времени или готовился, или по рынкам ходил и покупал вкусности, это ранним утром бывало, или с дочкой возился и гуля по улице, держа свёрток на сгибе локтя. Два свёртка, Мария и свою мне сунула. А наблюдение не было снято, следили. И я знал почему. Массу техники, вооружения передал, и вопросы не раз звучали. Откуда взял? Ну вам какое дело? Смог достать, так радуйтесь, что есть, а не лапу сосёте и с одними винтовками на пулемёты. А так три дня подготовки и прошло награждение в Кремле. Награждали как танкиста, а я интендант. Дали вторую Звезду Героя, а за Минск, уже многие из тех кого освободил, вышли к нашим, тысяч тридцать точно, ещё орден «Боевого Красного Знамени». Ну и повысили в звании, теперь я интендант третьего ранга, что соответствует званию армейского капитана. Неплохо, могу куда угодно уйти. Начальником службы снабжения, в какой полк. Да в принципе и на бригаду тяну. Жаль пока опыта мало, но я учусь. И не стоит говорить о предательстве. Тогда ещё комдив, сам вышвырнул меня из рядов танкистов в тыловики, сделав интендантом, так что никаких долгов за спиной, могу и хочу сменить род войск.

Банкет был, не без этого, а дальше домой. Кстати, используя свидетельство о рождении дочери, я также прописал её в своём доме. И Марию попросил, будет проверять дом, что и как. Я ей детскую коляску купил, будет гулять и проверять. С жильцами ту познакомил. На следующей день, как награждение прошло, я посетил Главное интендантское управление Красной Армии. Мне закрыли командировку, выданную для награждения. А вот тут я сделал хитрый финт, решил уйти в ВВС. А что, самолётов и нужного вещевого имущества скопилось немало, почему бы главным снабженцем не пойти в какой лётный полк? Правда, не интенданты самолёты добывают, только вещевое имущество, но думаю от того что я предложу, в полку не откажутся. Я и самолёты добывать смогу, пока немцы их сами не утилизируют, на своих свалках. Это конечно стоило, кондитерская взятка. Для меня такая мелочь, слов нет. Коробка трофейного шоколада, ушла нужного чиновнику от управления, и тот просто переоформил всё, тому пофиг где я служить могу. Дальше отправил запрос в ВВС, где им интенданты потребны, как оказалось ему просто лень было изучать стопку заявок, проще новую сделать. Точнее ему позвонили и начали перечислять, а тот уже мне.

– Истребительный авиаполк, ВВС Тринадцатой армии. На окраине Брянска базируется.

Я тут же кивнул, и интендант первого ранга, с которым у меня и налажен контакт, причём, знал тот меня отлично, среди интендантов Героев нет, а уж Дважды, тем более, поэтому многие заходили к нам в кабинет, поглядеть на диковинку. Впрочем, оформление много времени не заняло, в штаб бригады отправили уведомление о выводе меня из списков их личного состава, обычная практика, и получил назначение, проездные и всё что положено. Вот так покинув здание, а я с вещами был, со всеми уже попрощался. С дочкой тоже, и уверенным шагом, дошёл до пролётки и покатил на киевский вокзал, оттуда поездом на Брянск и собрался отбыть. Впрочем, что интересно, наблюдали отследили как я по направлению от военного коменданта вокзала устроился на эшелоне, и вот отбывал. И не последовали за мной. Стало ясно что наблюдение снято. Возможно на месте прибытия встретят другие. Но узнаю об этом уже на месте. И что интересно, наблюдатели заинтересовались, почему этот вокзал, а не тот на котором должен был отбыть в бригаду? Видимо выясняли, комендант видел моё назначение, и продолжать слежку не стали. Интересно, во что это выльется?

А вот я решил воспользоваться оказией. Хранилище почти пустое, что там на семь тонн занято, три самолёта, машина, запас топлива и мелочёвка. А я передал тогда очередное имущество и вооружение по заявкам. Пока глаза не открылись, что мной пользуются как последним лошарой. А там уже слежка шла, когда я взбрыкнул и в штабе бригады службу нёс. Не вывернешься. И ночами не покинешь, отслеживали каждое движение, даже в туалет холил под наблюдением. Нет можно, но долгую отлучку не объяснишь. Так что пока эшелон медленно шёл, прихватив вещмешок и чемодан, я через открытую створку теплушки аккуратно спрыгнул, покинув вагон, и пошёл прочь. Там окраины Москвы, промышленный район, тут достал «фаэтон», поднял крышу, мелкий дождь накрапывал, и покатил к выезду, благо прям так пока не блокировали подходы. Немцы ещё далеко. В лесу не задержался. Прибрал машину, и при свете дня взлетел с дороги, тут сухо было, и потянул в сторону Минска. Кстати, на обратном пути стоит глянуть на бункер в болотах, как там моё имущество. Хотя вернусь в Брянск, а не в Москву. Сам был в утеплённом лётном комбинезоне, кожаной куртке. Шарф шею прикрывал. Кабина открытая, очки и тёплый шлемофон, крутил головой, но летел на скорости четыреста километров в час, на этой высоте больше мотор машины не выдавал. Однако, с одной дозаправкой всё же долетел, сел подальше и доехал на велосипеде в гражданской одежде. И надо же такому случиться, двум полицаям, что ехали на пролётке, моя кожаная куртка понравилась. Ещё бы, лётная, с меховой подкладкой. Фирменная вещь. Пришлось трупы прятать, а пролётку с лошадями в хранилище. Ну а там так и добежал до бункера. Почему добежал? Новая неприятность, велосипед сломался. И не ходовая, хотя я как раз за неё больше переживал, хрустеть стала, когда педали крутил. Похоже подшипники. Рама на сварке у трубки где руль, просто преломилась, я и рухнул на землю. Пришлось отшвырнуть велик, новый найду и дальше добежать. Ну и спустился в бункер. Благо свидетелей не было.

Даже если кто со стороны в бинокль смотрит, камень не на открытой местности, тут небольшая низина и тот в склоне овражка, удобно, спустился, свидетелей рядом нет, открыл и ушёл в бункер, прикрыв имитацию камня. С щелчком тот встал на место, в пазы. А я побежал вниз. В бункере и отдохнул. А с Мартой. Не касался её ранее. Ну бывает такое, что ещё скажешь. Да, я давно с ней поговорил, и если бы не напряжённая служба, чаще с той бы время проводил. Но иногда вот находил такие моменты. Та уже согласилась поработать на меня, выставив твёрдый тариф, до конца войны, и что доставлю ту в Швейцарию. А у той там тётя живёт. Сколько у меня таких Март было, что-то про тётю из Швейцарии ни разу не проскакивало. И не похоже, что врёт. За такие годы жизни я с моим опытом уже хорошо вижу где лгут, где лукавят, а где правду говорят. Вот и с Мартой так. Так что отлично отдохнули в постели моего автодома. Генератор запустил, горячая вода была, душ совместный. Отлично. А когда стемнело, занялся делом. Снова посетил свалку у аэродрома у Минска. После долгого изучения, отобрал шестнадцать на вид целых «И-16», два «УТИ-4», и три «Миг-3». Остальной хлам не так интересен. Плюс две зенитки в тридцать семь миллиметров. Дальше склады грабил, множество вещевого имущества. Одних кожаных курток, лётных, за две сотни. На мне такая же была, когда полицаи соблазнились. Да она с этого склада и была. Запас топлива взял, но на пять тонн, и всё. Хранилище полное. Так что задерживаться не стал, мне уже было что предложить в полку, куда меня направили. Кстати это было Сто Восемьдесят Четвёртый авиационный истреблённый полк, Одиннадцатой смешанно авиадивизии, ВВС Третьей армии, Брянского фронта.

Вот так закончив добывать добро, я на своей «чайке» и полетел обратно, но уже прямиком к Брянску. Он поближе был. И даже добрался до рассвета, сев на ночной дороге, где обслужил и заправил машину, прибрал, переоделся в свою форму, застегнув шинель на все пуговицы, вещмешок за спину, чемодан в левую руку и направился к городу. Да уже светало, а к обеду у меня время заканчивается, что мне выделали на дорогу до полка. А где полк, узнать могу только в городе, в комендатуре. Эта дорога Брянск-Москва, довольно разъезжена, светало, час шёл, впереди уже окраины видно, когда от опушки хвойного леса отделилось три фигуры и направились ко мне, а я поморщился. Патруль, два бойца и командир, в звании лейтенанта. У командира красная повязка на рукаве шинели. Мельком, быстрым взглядом изучив ёлочки, откуда те вышли, поморщился. Густые, зрение не пробивает, а вот сканер дотягивался, дальность сканера уже была двести семь метров. Начало октября всё-таки. Так вот, в ёлочках было с десяток тел в нашей форме, и ещё тела, но уже живые и тоже в нашей форме, и трое наблюдали за мной и патрулём. Диверсанты вражеские, к собаке не ходи. Двое кстати в форме командиров НКВД. И самое обидное, до опушки с другой стороны метров сто, тоже ельник, не добегу. Раньше завялят, местность открытая. Однако, кто-то рядом хорошо буксовал, колея от двух колёс заднего моста грузовика. В принципе, не окоп, но если лечь, я буду в мёртвой зоне. Правда, сам высунуться не смогу, могут подстрелить, так что встав у колеи, я смотрел на патруль, и положил руку на кобуру, отчего те на миг замедлились, и уже заметно медленно пошли ко мне, цепко шаря по мне своими глазами. Чемодан я уже поставил у ног.

А вот шум мотора, что стало слышно, больше порадовал меня, и шёл тот не от города, там ещё даже не просыплись, хотя там вроде возвышались стволы орудий крупнокалиберной зенитной батареи. Километра полтора до неё. А шум шёл со спины, откуда я пришёл. По легенде же я из Москвы, получил назначение и вот прибываю к месту службы. Патруль подходил, а я делал шаги назад, не расстёгивая кобуру, у одного патрульного был новенький «ППШ», их только начали выпускать. Тот перекинул его на грудь, держа ствол в моём направлении, когда я кобуру лапать стал. Мельком обернувшись, и чуть скривился. По дороге, качаясь на неровностях, катила «эмка». Для диверсантов желанная добыча, но вот какая может быть помощь от тех, кто сидит внутри, неясно. И я так отходил, патруль уж прошёл мимо чемодана, когда лейтенант козырнул и представился:

– Лейтенант Иванов, патруль брянской коменданты. Остановитесь, и предъявите документы.

– А в брянской комендатуре о вас знают?

А «эмка» встал метрах в ста позади, похоже пассажиров что-то напрягло в том, что те увидели. Три командира, и водитель. Командиры не НКВД, кажется политуправление. Может особисты? Они до сих пор под них маскируются. Вот один на заднем сиденье потёртый «ППД» начал готовить. А так отреагировать пришлось мне, в левой руке, хотя всё внимание на правой была, что лежала на кобуре, появился «ТТ», и прыгая в колею, в прыжке я трижды выстрелил. Первым завалил автоматчика. Потом лейтенанта, и третьим второго бойца, с винтовкой. Все попадания в лоб. Ну и рухнул в колею, скрывшись. От опушки ударил пулемёт, да не по мне, по машине, которую ползком покидали пассажиры и водитель, один командир дважды дёрнулся. Ранен. Те тоже расползались, используя ту же колею, где я лежал. Тот что с пистолет-пулемётом, ответил на огонь. Я этим воспользовался. И трижды из пистолета выстрелил на вспашки дульного пламени пулемёта. Работал «ДП». Метров семьдесят до них, но и у меня не стояло задач их уничтожить, скорее напугать, пули что рядом в стволы впиваются, это нервирует. Дальше я встал, и стал отряхиваться. Сняв простреленный вещмешок, по мне тоже очередь дали, и ругнулся. Часть вещей попорчено. А встал смело, потому что диверсанты ушли, чего им тут делать было? Так что закончив отряхивается, извозился, земля в колее сырая, грязная. А пока направился к чемодану, вот он цел. Рядом положив вещмешок, не трогая осмотрел тела «патруля». Теперь я уверен, что машина Особого отдела была, повадки выдавали командиров. Те видели что я спокойно хожу, и послали двоих, прикрывая их. «Эмка» медленно разгоралась, боец перевязывал раненого, и взглядом прикрывал тех двоих, карабин рядом лежал.

– Кто такой? – насторожено осматриваясь, спросил младший политрук.

– Интендант третьего ранга Дмитриев. Получил назначение на место главного снабженца в истребительный авиаполк. Хотел в командире узнать где моя часть.

– Угу, – кивнул второй, со шпалой старшего политрука. – А как понял, что это диверсанты?

– А там «окно» в еловых лапах, тело лежачее расстрелял, на форме следы крови. Так и сложилось.

– Да?

Сами те в ельник лезть не стали, дождались дежурной машины с бойцами. На шум двинули, машина «полуторка» была. Так что осматривали ельник, тел там хватало, ну и эту тройку. Остальные диверсанты ушли, будут искать. Но тут в брянских лесах, это гиблое дело. Меня же проверили, поблагодарили за хорошее дало, да я ещё справку вытребовал за помощь в уничтожении диверсантов, это уже в комендатуре было, когда шинель щеткой закончил очищать. Да, узнал координаты полка. Он тут рядом, в трёх километрах на полевом аэродроме дислоцируется. Так ладно сообщили в полк обо мне, ещё и на служебной машине отвезли и с рук на руки передали. Хорошо, можно и служить. Штаб дивизии был тут же, сначала туда, оформили, документы поправили, я предъявил справку из комендатуры, удивились, но записали, и уже на полк. Это метров сто пройти и штаб полка. Дальше принимал дела у начальника штаба, который и замещал выбывшего по ранению снабженца. Так что познакомившись за остаток дня со всеми командирами полка, составляя своё мнение о многих, кого я видел. Ну и изучал канцелярию своего предшественника. Ох и неразбериха в бумагах, пришлось полдня потратить пока всё не привёл в удобоваримый вид. Кстати, у меня подчинённые были, писарь, кладовщик и шофёр с «Зис-5». Машина тоже за мной числиться. Причём та новая, вчера только получили. Прошлая сгорела во время обстрела на дороге, «охотники» развлекались. Тогда интендант и был ранен. Так что работа не пыльная, пусть полк ту всего пять дней как стоит, ещё осваивается. Землянки свежие, буржуйки дымят трубами, вещевой склад полка, я уже инвентаризацию провёл. Вроде всё верно, но нашёл излишки. Ох и крутил бывший снабженец. Ох и крутил, но все снабженцы такие, по себе знаю. Излишки забрал, кладовщик так кривился.

С утра, на завтраке, как командир, и не из последних, а я при всех наградах был, и по ним я самый результативный в полку по наградам, поэтому занимал столик с командованием полка, куда меня включили. А питание выше всяких похвал. И да, продовольствие не я поставляю. Мне его направляет снабженец дивизии, а я только принимаю и потом кладовщик выдаёт поварам. Вот так промокнув губы салфеткой, сказал командиру полка:

– Товарищ майор, я человек у вас новый, не совсем ещё разобрался. Раньше служил в танковой бригаде…

– В курсе уже. Твои ночные рейды у всех на слуху. А уж как у Минска поработал, любо-дорого слышать. Правда, в газетах об этом небольшая заметка была и всё.

– Не любят у нас писать про наших пленных, что мы освобождаем. Бойцы Красной Армии не попадают в плен, – усмехнулся я.

– В чём-то я согласен, – вздохнул комиссар полка. – Такую информацию всё же придерживать надо.

– Что ты узнать хотел, капитан? – по-армейски обратился ко мне Сапрыкин, комполка.

– Я боевой танкист, и меня, как считаю, подлым решением, отправили в интенданты. Я такое никогда не забуду. И из принципа теперь дослужу до конца войны в тыловых подразделениях. Потому и ушёл из танковой бригады, и перевёлся к Вам. Так вот, как снабженец я ещё пока новичок, хотя вроде как нащупал линию, как можно многое найти. Ну знаете, по версии, ты мне – я тебе. Поначалу самого воротило от правил, но тут вынужден крутится, потому как для братишек-танкистов готов был всё достать. И достал, с нуля вооружил бригаду. Как-то мне предложили на обмен десять истребителей «Як-один», в ящиках, с завода, не собраны. Кто-то груз потерял, он ничейный. Без документов. Военный эшелон с ними сгорел во время налёта, списаны. Ну я танкист, зачем мне авиация? Отмахнулся, мне танки нужны, танки. Однако, запомнил.

– И что, эти истребители ещё у тех людей? – спросил комполка, даже чуть подавшись вперёд.

– Я выясню, – с серьёзным видом кивнул я.

Понятно почему тот так возбудился, в полку всего девять истребителей, из которых летает пять, и четыре в ремонте, для которых запчастей нет. А тут новенькие «яки».