Скатившись вниз, устроился на месте командира, подключив шлемофон, и прикрыл люк, кивнув стрелку-радисту. Тот переключил нужные тумблеры, и я вышел на Суворова, на нашей волне. Лейтенант слушал, сегодня у него позывной Барчук, у меня Лапа. Мы постоянно меняли.

– Барчук, на связь, – вышел я в эфир, сейчас уже не до радиомолчания.

– Барчук на связи, – отозвался тот. – Приём.

– Заводись, бьём немцев, и валим на максимальной скорости, с нашими не контактируем. Да, бей грузовики и пехоту, броню на себя возьму. Мне тут удобнее. Отбой.

– Понял. Отбой.

Тут уже Лапин запустил холодный дизель, это хорошо лето, тёплый, долго прогревать как зимой не надо. Впрочем, и прогревать нельзя, время играло против нас.

– Назад, – скомандовал я, и поглядывая в перископы наблюдения, увидев, что танк почти освободился от соломы, проехав метров двадцать, хотя что-то осталось, повернул башню и первым же выстрелом поджог «БА-10», он со своей пушкой на короткой дистанции самый опасный.

Дальше, встав на месте, быстро хлопал пушкой, да изредка работал пулемётом. Немцы, застигнутые на открытой местности, у своих машин, или уползали, или пытались, перебегая, уйти. Суворов тоже по ним работал, горели грузовики и броневик, без башни стоял корпус «двойки». Мой снаряд снёс, не детонация. Вот так работая пулемётами, для пушки уже целей не было, уничтожали пехоту. Тут сканер показал, да и в щели наблюдения увидел, как бегут наши, в атаке, раскрытые в крике рты, выставив штыки винтовок. Поняли, что свои танки, лихо разобрали бронетехнику врага. Я же повернул башню, и стал бить по холму осколочными. Три послал, два на холме разорвались, первый перед ним. Снаряд кривой. Достал тех, хотя дистанция была запредельная. Ну и дальше покатил к дороге, танк Суворова тоже двигался туда. А я с интересом крутил ручку перископа, и не видел комиссара. У многих раненых суетились, оказывая помощь, несколько командиров командовали, а комиссара не было. Поэтому велел подчинённому выехать на дорогу и встать там, курсом на север, и сам подкатил. И встал перед танком Суворова. Дальше открыв крышку, люка, смело, выживших у немцев не было, приказал экипажу вернуть тент на место, сзади на башне закрепить, а то он просто на корме лежал, не потеряли и хорошо, и спрыгнув на дорогу, осмотрелся. Что ж, неплохо повоевали. Четыре единицы бронетехники, четыре грузовика и два мотоцикла. Всё уничтожено. Плюс к этому экипажи бронетехники и рота солдат. Пленных мы не брали, а разозлённые бойцы просто всех на штык насадили.

Кстати, в боевых отделениях танков стало посвободнее. Мы же полуторный боезапас брали, а пока ночью засады устраивали на эсэсовцев, потратились, так что сейчас уже штатный боезапас. Даже чуть меньше, но совсем немного. Бойцы крепили скатку тента, у Суворова занимались тем же, не зря же Станкевич нам их достал. Дефицит. Я же, придерживая планшетку направился к группе командиров. Старшим там капитан был, стрелок. С повязкой на руке. Та в косынке. Подойдя, козырнул:

– Лейтенант Дмитриев, командир танковой роты, Пятый мехкорпус.

Тот с интересом изучал меня, я в форме, но без наград, новая форма, командирская, в аурном хранилище. На мне запасная, мы приказ переодеваться командирам в красноармейскую ещё не получили, но всё же ответил, козырнув рукой, правая у того не ранена, сообщил:

– Капитан Васильченко, комбат Шестой стрелковой дивизии.

– О, соседи. Я войну начинал в Двадцать Второй танковой дивизии.

– Да, у нас как раз танкисты из той дивизии.

– Знаю, отсюда вижу своего бывшего ротного, и даже бойца из моего экипажа. Я думал он погиб.

К нам действительно подходили танкисты. Некоторые участвовала в атаке, ранены, троих, я вижу точно перевязывали, один был убит. Тут и Турчин подошёл. Опознал, мы крепко обнялись. Да и другие танкисты подходили. А вот бывшего заряжающего, когда обнялись, потом схватил за ухо и спросил:

– Ты куда делся от танка, гадёныш?!

– Я думал вы погибли, товарищ сержант. Ой, товарищ лейтенант, – шипя от боли, проскулил тот.

– Ты ошибся, – отпуская того, ответил я.

– Хорошо, что знакомцы встретились. Вы тут случайно, или наступление идёт? – спросил капитан.

– Я получил особое задание, товарищ капитан, и выполняю его. Танкистов всех забираю, а до наших, вам ещё около ста километров топать. Если их ещё не откинут, такое вполне возможно. Советую брать восточнее. Похоже немцы планируют наших в котёл у Вязьмы взять, переварить наши войска, включая мою дивизию. Пойдёте восточнее, может повезёт, обойдётся, выйдите, пройдёте проверки и дальше будете воевать.

– То есть, вы уходите?

– И как можно быстрее. Немцы нас с собаками ищут, за то, что вы нас раскрыли, нашу стоянку, я вам спасибо не скажу, но наблюдатели с холма по рации о нас уже передали и сюда стягиваются моторизованные группы. Моя рота немцам очень много крови попила. Против моей роты целую моторизованную дивизию СС «Рейх» немцы бросили. Ищут очень. Теперь они знают где мы, останусь с вами, сто процентов попадёте под раздачу. А от нас противник такие потери понёс, прямо скажу, шансов что будут брать в плен, вообще никаких. Просто уничтожат. Поэтому разбегаемся. Мы сейчас прочь, пошумим, на себя интерес оттянем, а вы уходите. Где в укрытии переждите день и ночью можно дальше. Кстати, вот карта, мне уже без надобности, трофейные добуду, я сейчас накидаю как вам лучше идти, ну и где наши.

Пока же кликнув Суворова, тот с танкистами общался, что-то с жаром рассказывал, помогая себе руками, сам на карте начал быстро черкать, ставить обозначения. Карта трофейная.

– Товарищ лейтенант? – подбежал Суворов.

Глянув на того, приказал ему:

– Обойди немцев, и подбери того же телосложения как каждый член наших экипажей. То есть, восемь трупов. По четыре на корму танков. Выполнять.

Приказу тот удивился, очень, но только козырнул и побежал выполнять, а вот командиры, трое, из окруженцев, очень удивлённо на меня смотрели. Пока капитан Васильченко не выдержал:

– Зачем вам трупы, лейтенант?

– Чтобы немцев отвлечь от наших поисков. Остальное, извините, тайна. Мало ли к немцам попадёте. Они вопросы задавать умеют. Как и получать ответы на них. Кстати, закончил…

Дальше я быстро, но понятно описал основные моменты что и как делать. Куда идти и как себя вести. Танкистов мне отдавали, те в принципе не против мне под руку уйти. Окруженцам же легче, меньше ртов. Да, комиссар погиб, словил пулю в шею и истёк кровью ещё когда немцы обстреливали скирды, предлагая сдаться, показывая, что тут всё серьёзно. Трупы уже погрузили, танкисты, некоторые на них сидели, а забрал я пятнадцать человек, из которых трое ранены. Восемь ко мне и семеро к Суворову. Вот так и погнали прочь, держа скорость тридцать километров в час и поднимая немало пыли. Всего километров на пять ушли, когда появился воздушный разведчик, и стал в стороне нас сопровождать. Я тут же согнал всех с брони, танк задом скатился в низину, перёд задрался и с первого же выстрела сбил осколочным снарядом этот глаз в небе. Взорвался, баки рванули, вниз огненное конфетти и обломки полетели. А красиво смотрелось. Экипаж Суворова, да и мой на это с интересом, но спокойно смотрели, уже видели такое дважды, а вот на новичков если не ступор напал, то шок точно. Ну и дальше двинули, свернув в открытое поле и пошли напрямую. Пока катили, Турчин, что сидел рядом на краю башни, расспрашивал что и как было. От Суворова тот уже в курсе как я взлетел до лейтенантов, и награды имею. Про Абрамова узнал. Вот и описывал. Потом тот также описал как у него бои шли. Атаку его трёх танков тогда немцы сбили вскоре, против атакующей пехоты. Повыбивали быстро, танкисты погибали под огнём, выбираясь из подбитых машин, но не все, пятерым удалось уйти. Дальше воевали в отряде из остатков Шестой стрелковой дивизии, там и мой заряжающий их нашёл, с лёгкой раной головы, почти четыре дня бои велись. Ну а дальше отступление и окружение, вот до сих пор идут, повезло, не нарвались. Да и шли в основном ночами, это вот два дня назад комиссар на них вышел с группой своих бойцов, взял командование на себя, а остальное, что есть то есть.

– Понятно. Значит так, вы мне сейчас не в тему, пока мешаете. Поэтому раз нет соглядатая в небе, спрячу вас. Причём, оставлю вам стрелков-радистов и заряжающих с обеих машин. Нужно их комбинезоны и шлемофон надеть на тела немцев и усадить на места.

– Ты что задумал? – спросил Турчин.

– Машины жечь в бою буду. Танки тут в тылу у немцев добыть не проблема, но противник такую охоту на нас устроил, что пока кость не кинешь, чтобы те убедились и поверили, что уничтожили мою группу, и тела экипажей внутри, пока не расслабились, выполнить задание что мне дали, я не могу. Так что, без такой уловки шансов у меня никаких.

– Жечь машины… – поморщился тот. – Жаль их. Нам бы такие у Бреста.

– Тут таких десятки брошенных, или на сборных пунктах. Кстати, такой и захватим, мы это не один раз делали, опыт имеем. Там себе машины подберём. Впрочем, скорее всего будем брать броневики. Для работы в тылу, они самые лучшие. Тихие, не шумят, ночью за грузовики можно принять. Один минус, дороги нужны, без них вязнут, это же не танки.

– Согласно, – кивнул бывший ротный, и присмотревшись, указал вперёд, говоря. – Смотри какая рощица на берегу реки. Само то. Если что, на другой берег уйти можно, отсечь рекой от себя противника.

– Добро.

Мы встали, недалеко, на обочине, всем миром готовили немцев. Парни снимали свои комбинезоны, форму натягивали. У моего экипажа на гимнастёрках по ордену, кроме мехвода, что сразу подняло их статус в глазах новичков. А так обрядив четыре подходящих тела в комбинезоны, сапоги их же старые натянули, и вот спускали на верёвках в башенные люки. Дальше по местам, помучались, то нога согнуться не туда, то ещё что, но разместили. Мои танкисты, забрав личное оружие, и личные вещи, причём не только свои, но и наши, направились к деревьям. Я уже выдал два вещмешка провизии, новички оголодали, будут готовить, пополнять тела калориями. Я велел не экономить, а насыщаться, но кострами место стоянки не выдавать. Мы же рванули дальше. Ещё по два тела так и лежали на корме, и надо сказать, те уже начали потихоньку пованивать. Те тоже были обряжены в наши комбинезоны, на голое тело, шлемофоны наденем перед тем как покинем танки. Так и рвались вперёд, промчались через село, стреляя из пушек, тут мы с Суворовым сами заряжали, мехводы нажимали на спуск пулемётов, как будто стрелки-радисты на месте. Снеся таранным ударом грузовик с пути, тот опрокинулся, расстрелял другую технику, покинули село, и дальше. Вот так шумя, собирая вокруг себя всех, кого немцы могли кинуть из ближайших, вокруг я уже видел пыль, нас обкладывали по параллельным дорогам. Ловко загоняя в пойму реки, тут излучина двух рек, и нет мостов, два сожжены ещё во время боёв в этих местах, и немцы их не восстановляли, просто без надобности. Вот туда нас и загоняли. Умело, что есть, то есть. Снова самолёт в небе. Две засады я издали рассмотрел, молодцы, спешно, но хорошо подготовились, если бы не опция дальнего виденья, могли бы и влететь, но я их издали засёк и обошёл.

– Ну что парни, принимаем последний бой. Товарищ мехвод, давай, будем размещать наши «манекены». Придётся у них на коленях посидеть.

– Фу-у, – высказал своё авторитетное мнение Лапин.

– Надо, Вася, надо.

– Я Федя, – в который раз поправил меня мехвод.

– Ничего ты не понимаешь в классике советского кинематографа, – хмыкнул я.

Пока же Лапин спустил корпус танка в овраг, и со второго выстрела, первым позорно промахнулся, я смахнул самолёт с неба. Впрочем, тот был на предельной дистанции. Даже с вычислительными мощностями моей нейросети сложно было попасть, поэтому всего один промах, скорее радует, чем огорчает. Теперь укрывшись среди зарослей ив, мы вчетвером по очереди опустили на сиденья наши обманки, тела убитых немцев. Чёрт, они серьёзно воняют, ещё и колени сгибать с силой прошлось, окоченели. Ну а дальше танки то появлялись, то уходя в заросли, прицельно стреляли. Для Суворова приказ просто стрелять в ту сторону, попадать не обязательно, а вот я бил прицельно, и даже с двух километров умудрялся попадать. Полыхнул первый танк, второй, броневик задымил, два «ганомага» и два грузовика. Немцы же со всех сторон сжимая клещи, усиливали напор. Роща из ив, начала редеть среди множества разрывов стволы падали один за другим. Листья как снежинки в воздухе кружили. Я дал отмашку, и Суворов выскользнув из люка, скатился на землю и среди мусора, что остался от деревьев, пополз к реке, чуть позже танк, рванул вперёд, по пути его покинул и механик-водитель, и также пополз к реке, а из башенного люка начало дымить. Мы кстати присоединились, ведя огонь, шли рядом с танком Суворова. А тут у того из башни уже огонь полыхал. Ну пусть немцы думают, что они попали. Тем более они продолжали стрелять, под искры рикошетов точно есть несколько пробитий. Кстати и по нам попали, и движок подозрительно смолк. Первая машина продолжала ползти дальше.

– Командир, кажется горим! – воскликнул испуганно Лапин.

– Чёрт, за восемь секунд до того, как мы сами должны были поджечь машину. Тут по нам почти сотня стволов работает. Эвакуируемся через нижний люк.

Тот сунулся и почти сразу крикнул в ответ:

– Блокирован!

Тут мы оба были контужены, очередное попадание, я-то у себя убрал, а вот Лапин держался за голову. Мы уже кашляли, дым шёл и из башенного люка и из люка мехвода.

– Давай через твой люк и сразу ползём прочь, дым скроет. Тем более вон как машина Суворова полыхает. Дым нас маскирует.

Я ещё дал два прицельных выстрела, наш танк несколько раз содрогнулся от ответных прилётов, а дальше выпрыгнул следом за Лапиным, и быстро пополз за ним. Чудо, но осколками нас так и не задело, мы уползали обратно к побитой роще из ив и кустарника по колее от левой гусеницы, где и ушли в воду. Нырнули с головой и переплыв под водой, там стали спускаться вниз по течению, уходя к камышам. Там и скрылись, теперь тут придётся посидеть до наступления темноты. А это часа два. И дальше марш-бросок до наших. Парней потряхивало, адреналин выходил, отпускало от горячки боя, кстати его мехвода пришлось перевязывать, осколком всё же задело в бок. Царапина, но и она опасна. Я осмотрел и перевязал. Вот так на подстилке из камышей и лежали, ждали. Суворов только поглядывал, через просвет среди стеблей. Что там на другом берегу происходит. Вообще тот следил как нас подожгли, говорит по нашим танкам, несмотря на то, что те полыхали, продолжали долбить. Думаю, выплёскивали всё что в них скопилось. Мы ведь тоже огрызнулись и в порядках немцев не один дым стоял. Тот же Суворов насчитал их девять. Я же говорил, попадаю. А подбили нас пушками «УСВ», наши же советские пушки, которые те на своих тягачах доставили с дальней дистанции прямой наводки били. Дальнее зрение позволило рассмотреть девять таких пушек. Ну что я скажу, молодцы. Подготовились неплохо. А вот то что немцы начали прочёсывать берега, вот это мне не понравилось. Вряд ли засекли как мы танки покидаем, скорее, чтобы чем-то занять солдат. Да и может мы сбежали? Проверить тоже надо. Кстати, у обоих танков произошла детонации. Башни порывало, снарядов там хватало для этого, где-то по полбоекомплекта точно было.

Бронемашины уже меньше дымили, но мы, накрывшись сорванными стеблями камышей, сидя в самой гуще, так и пережидали время до темноты. Сканер показывал проходящих наверху солдат, но к счастью обошлось, тут по пояс в воде сидели, и ждали. Мы дождались, когда совсем стемнеет, ночь хорошая, тёмная, выбрались, выжали форму и портянки, снова одевшись, и побежали прочь. У разбитых танков ещё немцы были, мизер. Основные боевые силы уже ушли, осматривали корпуса, что ещё дымились, убеждались, что экипажи погибли, а мы бежали прочь. Свою работу мы сделали. Пока бежали, форма просохла. Правда портянки так и остались сырыми. Но ничего, пару раз останавливались, стягивали сапоги, давали ногам отдохнуть, а портянкам немного просохнуть. До наших, где мы в роще их укрыли, по прямой километров двадцать, по дорогам ещё больше, можно двигаться и на своих двоих, но я решил машину брать, причём грузовую, чтобы все вошли. Добежали до полевой дороги, пусто пока, но ничего, побежали по ней в нужную сторону. Нет, были машины, но меньше трёх за раз не проезжало, мы подальше от обочины лёжа пережидали пока не проедут. Так что как не крути, но пришлось нам эти двадцать километров, дважды пересекая речки в брод, бежать на своих двоих. А так постепенно всё стихло, дороги пустые, никто не ездил. Пару раз я приметил группы окруженцев. Поражаюсь что те тут ещё есть. Причём, обе группы, судя по направлению, откуда-то с Прибалтики шли. В одной немало танкистов было. Не выходил и не опознавался. Своим не сообщал что вижу, смысла не видел. У нас разные маршруты и приказы. Вот так и добрались до наших, опознавшись у часового и спустились к кустарнику где вповалку спали танкисты, ну и велев бойцам отдыхать, сам искупался, форму постирал, исподнее, портянки висели на кустарнике, и вскоре сам уже спал, накрывшись плащ-палаткой.

Проснулись мы ближе к часу дня. К тому моменту немало танкистов уже отдохнули, ждали, когда мы проснёмся. Кто-то рыбачил, в моем вещмешке были рыболовные снасти, парни знали об этом, достали, кто-то кашеварил, уху варили, другие или отдыхали, или наблюдали за округой. Так что умылся, кустарник посетил по малому, и описал Турчину, и второму командиру-танкисту, тоже лейтенанту, что и как было, план сработал, пусть танки потеряли, но теперь немцы явно расслабятся, и можно приступить к выполнению задания.

– Аэродромы атаковать, уничтожить личный состав и технику? – удивился Турчин, когда услышал какое будет задание. Я особо и не скрывал.

– Да, такие боевые операции на нашем счету уже были. Бойцы и ордена за это получили, – подтвердил я.

Кстати, немного опишу по взаимоотношениям. В нашем отряде я старший, это все приняли, даже бывший мой ротный. А что, для начала мы оба лейтенанты, и оба командиры рот. Вроде равны, тем более тот мой бывший командир, что также накладывает свой отпечаток. Так, да не так. Всё дело в наградах. Замечал, что некоторые молодые командиры, даже имея одинаковые звания, должности и даже награды, первым делом сморят на награды. У кого она старше, и раньше получил, тот как бы становиться старшим в этой паре. То есть, его рейтинг растёт. Поэтому наш рейтинг с Турчиным даже близко сравнивать нельзя. Командир-танкист, Герой Советского Союза, плюс четыре ордена, никогда на равных не будет с обычным ротным, у кого пустая грудь. В этом всё дело. Потому Тручин замом ко мне и ушёл. Второй командир из новичков, то он командир взвода плавающих танкеток из разведбата нашей же Двадцать Второй танковой дивизии. Вообще из моей бывшей дивизии девять танкистов, остальные шесть из других, что к группе Турчина присоединялись. Все давно проверены в деле. Вот такие дела. Пока же добили остатки припас, всё, запасов не осталось, зато всех покормили, и как начало темнеть, построились, раненые замыкали, и вот выбежав на дорогу, побежали прочь. Тут рядом крупный дорожный перекрёсток. Три дороги сходились, уверен, будет там пост. Мне нужны языки. Да, раненых я сам осмотрел, двух так заштопал, и заново перевязал. Сама группа вооружена в основном «Наганами», карабинами «Мосина», и двумя пулемётами «ДТ». Мы ещё поделились свежими дисками, прежде чем уйти. Также было два трофейных «МП-40» и пара пистолетов. Вот так загруженные и бежали. Чуть позже я оставил всех бойцов в поле, велел отдыхать, проведу разведку. Впереди какие-то строения, которых там не должно быть.

Перекрёсток пуст оказался, вот и решил воздушную разведка провести. Отбежал на пять километров, запустил мотор у «У-2», который достал из хранилища, машина обслужена и заправлена, сам мотор ещё горячий. Вот так взлетев, и полетел на поиски ближайшего сборного пункта. Пришлось поискать, попадались, но не то, то стрелковое оружие хранили, то артсистемы с тягачами. Наконец в шестидесяти километрах нашёл нужный сборный пункт. Самый крупный похоже, и техники хватало. Правда, охраны тоже немало было, но меня это не сильно озаботило. Что важно, пролетел рядом с двум аэродромами, координаты которых мне сдал фельджандарм ранее. А там и ночью работа шал, похоже немцы вернули свои авиачасти обратно, за день, пока мы отдыхали. Сам видел как взлетала пара «мессеров»-ночников. Видимо на перехват наших. Куда-то в сторону передовой потянули. Я же, закончив разведку, на заглушенном моторе долго планировал, пока не сел в километре от оставленных бойцов, и обслужив, заправив самолёт, прибрав, с двумя канистрами бензина добежал до наших. За спиной вещмешок с припасами. Там только банки тушёнки и макароны. Пока канистры передал тем парням, что поздоровее, вещмешок Лапину, и сообщил:

– Немцы фермерство развивают. Техники нет, но вот добыл бензину и припасов. Сейчас бежим дальше. Там брошенные машины, до которых у немецких трофейщиков руки не дошли, найдём те что на ходу, с пустыми баками и едем дальше. Допросил я охрану фермы, есть сборный пункт, но далековато, почти шестьдесят километров по прямой. В объезд, поболее будет.

Так и сделали, пробежка на шесть километров, тут пять машин в поле брошенными стояли, однако на ходу оказался только один штабной автобус, с выбитыми стёклами окон. Ничего, заправили, все загрузились, я за руль, как единственный видящий, и погнали по дороге в сторону сборного пункта. Сам же прикидывал планы на ближайшее время. Этой ночью, брать сборный пункт не будем. Времени до утра слишком мало. День отдыхаем рядом, ведя дальнюю визуальную разведку, а следующей ночью возьмём. И немцы к тому моменту расслабятся, не будут стеречь свои аэродромы и лётные части, и нам проще работать будет. Я пролетел над тем сборным пунктом, в блокноте нейросети сделал записи какая там техника. А что, я опцией ночного виденья владею с помощью магии. Она не влияет на зрение через нейросеть, для неё тут ночь. Ну чуть лучше зрение ночами, и всё, так что сделать запись «под протокол» не выйдет. Так вот, десяток броневиков было, из которых три пулемётных, три десятка «Т-26», два «Т-28», по пять «Т-34» и «КВ-1», «КВ-2» там не было. Также семь «БТ» разных серий, и один огнемётный. Десяток плавающих танкеток, остальное это или лёгкие тягачи или грузовики, включая спецтехнику. Охраны там полный взвод, плюс ремонтники, а также под охраной один склад был. Подозреваю что там наши пленные, помогающие немцам восстанавливать технику. В стороне навесы, по-видимому ремонтные боксы. Там стояли два танка и тягач в разной степени разнообразности. Так что освобождённых я планировал включить в свой отряд. Всё зависит от того сколько единиц бронетехники на ходу, и что можно восстановить спешно, там уже планы можно строить, но некоторые идеи уже сейчас в голове всплывают. Тем более от того сборного пункта до ближайшего аэродрома, где почти сорок бомбардировщиков двух серий дислоцируются, всего километров двадцать. Час ходу. А до другого, со штурмовиками, около сорока. Если разделиться на два отряда и двинуть к ним одновременно, можно хорошо ударить. Это будет первоочередное целью.

А так мы доехали. Укрыли автобус на опушке леса в трёх километрах от сборного пункта, танкистам поставил задачи, бинокли есть, будут наблюдать с дерева. А сам отбежав, взлетел на «У-2» и потянул к бункеру у Минска. Хочу оставить там часть техники. Тот же истребитель-биплан что занимает нужное место, один из двух «фаэтонов». Забрать запас припасов, вещевого имущества. А то у моих бойцов ни комбезов, ни шлемофонов, всё сгорело. Выдам новенькие.