Стоит указать на два момента. Для начала мы бежали по дороге и в отличии от других беглецов, возвращались по своим следам в тыл. Тут немцы нас точно искать не будут, в отличии от передовой, куда рванула основная масса. Думаю, многим повезёт, пока темно, но кто-то попадётся. Кому как повезёт. Второй момент, к нам присоединилось, ещё до того, как вышел к экипажу, трое из освобождённых. Сержант-стрелок, петлицы и треугольники ещё на месте были. Здоровый, кулаки что кувалды. Похож на того сержанта, что убитым в воде видел у села, где танк потеряли. С ним два бойца, и судя по тому как одной группой держались, они в месте. Скорее вскоре из одного подразделения. Видимо заметили, как деловито убегал наш отряд и присоединились. Ну тут в чайке сержанту не откажешь. А пока не знакомились, бежали по дороге прочь, колонной, за мной, дорога позволяла бежать, не держась друг за друга, и луна подсветила укатанные колеи. Так что уверенно убегали прочь. Правда, свежеосвобождённые стали быстро уставать. Их оказывается особо не кормили, и не поили, поэтому голод и обезвоживание и подтачивали силы.

– Ещё километра три и встанем на днёвку, там поедим, приведём себя в порядок, – сообщил я.

А куда двигаться я знал, мы мимо пробегали, пока двигались от рощи с озером, где танки утопленные были. Просто отметил, что отличное место для отдыха, если бы раньше роща не попалась, тут бы встали, а так свернули и уже пешком, чтобы ноги не поломать, двинули к овражку, густо заросшему кустарником. Там спустились, и раздвигая кусты забрались в самую гущу. Пока бойцы номом и топориком очищали место, топорик не мой, в вещмешке у Лапина был, он вообще очень домовитый, так что очистили. Из сухих веток запалили костерок, рядом родник, напились, помылись, вода правда ледяная. И вот четыре котелка полных водой на перекладине висели над огнём. Так что выставили часового, один из карабинов ушёл, заряжающего, бойца сержант выделил. Станкевич командовал в лагере, я же вёл опрос новичков. Сержант бы из той самой дивизии, что мы прикрывали. Тот кстати меня узнал, видел как-то со стороны. Ну я помнить его не мог, но хорошо, что свой. А так два бойца из его взвода. Да, тот как и я, командир взвода. Потери дивизии немало понесла пока вот вели Смоленское сражение. Сейчас разбитая снова отходила, если их не поддержала наша танковая дивизия, где ещё оставалось два десятка бронемашин. Тот это уже точно не знал, раньше в плен попал, засыпало в землянке, их уже немцы откопали, приняв сдачу в плен. Так что тут норма, видел, что не лжёт. Вот так покормили сначала новичков, те очень голодны были, силы восстанавливать нужно и уже при свете утра второй заклад себе сготовили, ужин, поели. И отдыхать. Сержанта Павлова я поставил начкаром. Отвечает за охрану нашу. Оружие бойцам, пусть и временно, выделено. А мы спать.

На следующую ночь вышли к своим, хотя отмахали километров на сорок. Это прилично, и да, по дорогам, обходя посты и даже засады. Наших откинули неплохо, надо сказать, но остановили на новой линии обороны. Самое интересное, у той рощи где рембатовцы в плен попали был сборный пункт техники и там наша летучка. Станкевич и бойцы сползали, вещи свои вернули, машины осмотрены, но особо не раздербанены, многое на месте. Самое интересное, Станкевич нашёл свою планшетку и форму, в планшетке спокойно его документы лежат и все наряды на работу. Тот так удивлён и обрадован был. В форму переоделся, а мы дальше. Едва успели до рассвета.

Там понятно, сначала на сборный пункт, проверка, расспросы, у меня справка, но она действующая. Связались штабом дивизии, так за нами сам комиссар примчался. Опознав и меня и Станкевича, он и забрал, как и остальных. Павлов с бойцами дальше проверку проходил. Ну а мы в дивизию, её с передовой не снимали, даже с других областей подкинули десять танков и шесть броневиков. Писал рапорты, да, передал рапорт и от генерала, так что завизировали и отправили в штаб армии, раз это было их задание. Оно выполнено. Дивизии деблокированы и где-то идут по немецким тылам к нашим. А вот количество выживших удручало, похоже наши думали, что там дивизии имели больше личного состава. Мы отдыхали, да, я достал тех утопленников, сделав вид что стрелки снова подарили, но все передал. В одну ночь слетал и забрал вторую «тридцатьчетвёрку» и «БТ», остался «Т-26», за ним вторым рейсом. Обе «полуторки» Станкевичу, рембатовцы терпеть на них ездили, тот пополнение получил. Танки восстанавливали. Обе «тридцатьчетвёрки» в мой взвод, ремонт спешный вели, а вот оба «БТ» и «Т-26» забрали в полк. Да, Абрамов ещё командовал, горел в танке, лёгкие ожоги имел, сам распределял. Если бы не то, что в плену бывал, стал бы исполняющим обязанности командира полка, но им стал другой комбат, капитан Васютин, хотя тоже и.о. Ну хоть два, но мои, так что людей в экипажи получал, те помогали танки приводить до полной боеготовности, рации, обе машины их имели, сняли и к ремонтникам, доводили до идеала. Документы, обновлённые, мне вернули, порядок, я лейтенант теперь. Кстати, перешил на форме нарукавные нашивки и дополнительные кубари встали, чтобы соответствовать званию. Тут в форме только ходил, раз положено. Вторую машину принял младший лейтенант Суворов, вполне неплохой танкист и главное имел опыт, воевал на такой машине почти две недели, пока не был подбит. Еле успел выбраться, когда та полыхнула. Люди с ним, двое из его экипажа, и один новичок. Кстати, как раз в боях у Ярцева подбили. Это у Соловьёвской переправы.

Мой танк в строй ввели вторым, запчасти ждали, которых не было в наличии. «БТ» и «Т-26» приводили в порядок тут же, на месте передачи, не стали буксировать на тросах. Тем более всё что нужно, ремонтную летучку пригнали, было на месте. За три дня взвод стал боеготовым. «Полуторки» шофёры сами приводили в порядок, те двое шофёров, что я вывел, лишних рук просто не было, всё бросили на бронетехнику. Да те сами и справились, просушили всё, уже гоняли по заявкам. Всю технику ввели в штат дивизии. Да, меня подняли до командира роты. Это на третий день было как мы в свою дивизию вернулись. А ротный погиб, детонация, шансов нет. То, что в роте два танка, не важно. Тот же Суворов стал ещё и командиром первого взвода. Да хоть так, главное можем воевать. Я лично занимался прицелами, разбирал, чистил, протирая, и собирал. У всех пяти танков провёл эти процедуры. Так что как были готовы, нас направили в бой. Та же схема, прорваться и громить тылы немцев. Раз работает и те несут огромные потери, как сообщают сами пленные немцы, то чего придумывать новые? Люди есть, техника, незачем простаивать. Правда, приходилось за танком Суворова присматривать, но мы здорово две ночи провоевали. А всё, боезапас закончился. Да и соляры одна бочка осталась. Интенданты ищут, но пока глухо, заторы на дорогах, включая железную дорогу. Кстати, когда всё подвезли, новый комдив, прошлый был тяжелоранен и отправлен в госпиталь, поставил задачу, найти и уничтожить немецкие аэродромы с самолётами. Думаю, это ему начштаба нашептал. Комдив у нас человек новый и обо мне только слышал, всех возможностей не знает. Вот так девятнадцатого августа, как стемнело, мы ушли на прорыв, нагруженные до предела. Место нами ещё не посещаемые, поэтому противник с запозданием отреагировал, и мы ушли в тыл. Да, засад было множество. Может тут мы ещё и не работали, но на этом участке фронта такие прорывы с моей стороны были частым делом, а так как потери те несли немалые, вот и подготавливались. И самоходки в засаде, по одной, две я сам сжёг, подойдя с кормы, и пушки, причём, разных калибров. Часто просто расстреливал их с дальней дистанции. Не редко с полутора километров, где рассеивание ещё давало возможность попадать. Дальше, уже кучность падала и попасть можно было только случайно. Мины показывал сканер. Обходили.

За эти дни машины мы узнали хорошо, Станкевич так и обслуживал их, поэтому надеюсь на рейд их хватит. А мы ходили, зачастую полевыми дорогами, всё дальше. И да, задание это было скорее на шару от комдива. Уж больно доставала авиация, тем более я снова проявил себя и сбил два истребителя и «Лаптёжник», во время налёта. Вот комдив, с подсказками командиров штаба, и решил отправить меня. Один раз удачно получилось, почему бы снова не попробовать? Я честно признаюсь сомнения имел, немцы вообще вояки хорошие и думаю обезопасили свои аэродромы. Но узнаем на месте чем и как. А так как данных воздушной разведки мы не имели, потому и на шару. Если бы штаб армии приказал, хотя бы на карте показали, что и где, раз аэрофотоснимок нет. Значит, снова нужно брать самую информативную братию, фельджандаров. Эти знают всё, кто где стоит. А вообще тихо двигаться на танках, чтобы потом укрыться и день отстоятся, по сути невозможно, да и по следам днём найдут и блокируют, поэтому у нас главное, движение это жизнь. Только ночью, днём загоняют, держа под наблюдением с помощью авиаразведчиков. Нашли мы жандармов, я даже подкрался и снял ножом, издали усмотрел, технику в стороне оставил. Допрос дал немало информации, что заставила задуматься. Оказалось, мы так серьёзно взбесили немцев, что на нас была выделена целая моторизованная дивизия СС «Рейх». Причём, те раскиданы по широкому фронту в сто километров, в десять групп, усиленные танками и самоходками. Две мы проскочили, между ними, и ушли в тыл, и немцы думаю уже знают, и все эти группы от «Рейха» гонят сюда, перерезая все пути отхода, не смотря на ночь, чтобы уничтожить нас.

Ну и по аэродромам узнал, по сути в зоне наших действий было три авиачасти, с бомбардировщиками, штурмовиками, и разведывательными самолётами, там же истребители стояли. Тут старший поста точно не знал. Так что ликвидировал, трофеи собрал и обратно. Немцы пусть думают, что мы на аэродромы идём, а мы эсэсовцев будем быть. Так и сделал, встали в засаду, использовали трофейные осветительные ракеты, тут больше для Суворова, и встретили первую колонну, пропустив дозор. Я тремя выстрелами сразу выбил три самоходки, пока Суворов выбивал танки, были там разные машины, даже наш «Т-34» рассмотрел. Его я поразил, под башню, что вызвало детонацию, четвёртым выстрелом. Вот так мы быстро расстреливали эту группу. Да там всего и было тридцать две единицы, дозор посчитал, из которых танков и самоходок было одиннадцать, шесть бронетранспортёров, остальное грузовики с пехотой и запасами. Полыхали отлично, эта группа уничтожен, в личном составе тоже потери понесли. Пару ответных выстрелов в башню я словил, но в рикошеты, так что скинув маскировку, что осталось, мы выбрались из оврага, место отличное, как будто капонире и расстреляв дозор, те в полукилометре были, в стороне ожидали окончания, Суворов их не видал, вот и проехали мимо двух горевших мотоциклов и «Ганомага». Потом перехватили вторую группу. Повезло. Вот и этих, также из засады, хорошо врезав, остановили. Правда части удалось прорваться и уйти. Бой те не приняли. А мы рванули в противоположную сторону. Тут уже глубокие тылы, ушли за сто километров от линии фронта за ночь, на шум разве что могли отреагировать тыловики и комендатуры у сёл, но мы их обходили, и чтобы нас найти нужно постараться. Танк Суворова шёл следом, мехвод ориентировался по габариту что горел на корме моей машины. А машины поставили прямо в поле, замаскировав копнами сена. Теперь передневать, и дальше уже будем искать Люфтваффе. Как бы немцы ближайшие аэродромы просто не убрали, пока мы у них в тылу. Я бы так и сделал. Хм, надо воздушную разведку провести пока темно.

Разбудил меня наш стрелок-радист. Причём обучал я его использовать рацию активно и тот вполне это делал, мы в бою бывало держали связь с машиной Суворова, пока прошлой ночью от сотрясения у нас рация не вышла из строя. Выспимся, гляну что там. Кстати, спрятали танки легко, тут толстым слоем солома разбросана, следы танков скрыла, мы только замаскировали там, где съехали с дороги. Сама та утрамбована, следов по сути и не оставляли. Так что подогнали к копнам, чуть въехав, дальше таскали от соседних, вот те и стали большими, скрыв боевые машины. Экипажу Суворова я приказал отдыхать. А вот стрелку и заряжающему, по очереди стоять на часах, по четыре часа. Дальше встанем, те отдохнут до наступления темноты. Главное до дороги от копны где машина Суворова стояла, метров сто от силы. Поле открытое, нас тут точно искать не будут. А тут потрясли за плечо. Мы кстати раскатали танковый тент, частично машину накрыли, и спали как в палатке, тут и лежали, спали на мягком. А в туалет, раздвигая солому, к корме, ямку выкопали. У Суворова также, я распорядился и проследил.

– Что? – открыл я глаза.

На часах был как раз заряжающий мой, Лузгин, на груди висел бинокль, что я выдели. Даже не часовых, а наблюдали те за округой, чтобы тревогу вовремя поднять, в случае нужды. Тот и сообщил:

– Немцы появились. По дороге часто мотались, а тут заехали на холм, в трёх километрах, оставили солдат и уехали.

– Высадили наблюдатели, наверняка с рацией, – сразу понял я, садясь. – Оттуда неплохой обзор на многие километры.

Быстро натянув форму, портянки и сапоги, застегнул ремень, портупею, я в форме был, и накинув шлемофон, полез в танк через люк мехвода, а там следом за заряжающим выбрался на башню. Тут сделан в соломе как бы колодец, и можно в три стороны смотреть. Правда если постараться и в четвёртую, так что тут круговой обзор. Ну почти. Вот так взяв бинокль, чуть раздвинул солому и стал изучать холм наблюдателями. Трое было, всё верно они и есть. И радист, видно хлыст антенны переносной рации. Фигово, как шумнём, сообщат сразу. Тут похоже все районы перекрыли, искали где мы укрылись, значит, как стемнеет и пока бойцы готовят технику, снимая маскировку, добегу, тихо отработаю эту тройку и пойдем дальше. А там другие наблюдатели сообщат о нас. А вообще слишком плотно нас ищут, по дороге постоянно мотоциклисты гоняли, разная боевая техника. Больше десяти раз с утра. И это на второстепенной полевой дороге. Шухер серьёзный поднят. Знаете, я тут подумал и решил, надо успокоить немцев. Мои танки, более чем уверен, что их два, должны быть уничтожены и полыхать под немецким обстрелом. Они убедятся, что это машины «три-четыре», и успокоятся, расслабятся, а мы дальше и будем заниматься тем, для чего нас послали. Правда, после первого же аэродрома те снова серьёзно напрягутся, но мне какое дело, не правда ли? Сразу рванём ко второму, ближайшему, и если повезёт до утра и его уничтожим. А дальше остаётся только уходить как можно дальше. Вон в сторону Минска или вообще на Украину. Тут нас рано или поздно найдут. Я к тому что не выполнив приказ, возвращаться не стоит, два аэродрома с техникой и личным составом это мало на мой взгляд. Вот четыре, то более-менее. Аэродромы подскока тут не считаю. Да, постоянно висели самолёты в небе. Раз три пролетали, наблюдатели доложились.

Вот так зевая, всего пять часов поспал, заряжающий, Лузгин, час как приступил к наблюдению, ну и вернулся досыпать. Как же, не успел уснуть, а меня снова подняли. Тут только сапоги снял, форму не снимал, и снова в соломенную башню-наблюдения. Не ошибся, в нашу сторону шла группа окруженцев. Полторы сотни, не строем, мелкими группами, но вместе. Несколько телег с ранеными, видно пушку буксируемую, «сорокапятка». Покосившись в сторону холма, оттуда сто процентов эту группу засекли, вон как оптика оттуда бликует, я стал ожидать что будет дальше, велев поднимать остальных, и готовить танк у бою. Возможно придётся пострелять. Даже отправил Лузгина, по-пластунски, к Суворову, тут метров пятьдесят между нашими копнами. Там тоже готовились к бою. Но мой выстрел первый, до этого сидим до конца как мышки. Окруженцам до нас ещё час идти, километрах в двух те, издали их Лузгин засёк, молодец, поэтому пока оставив наблюдателя на его месте, занимался с Марьяновым рацией. Пришлось две лампы менять, из моих запасов, и зашипела та. Работает, порядок. Вот так собрали, и прикрутили на место, вернув питание. За это время окруженцы подошли куда ближе. Я снова выбрался в колодец наблюдения, мне сюда бутерброд подали, Лапин у нас сегодня за кока, и тёплый чай был из термоса. Так что жуя, делая глотки, изучал холм, дорогу и вот окруженцев. Их даже чуть больше оказалось, почти две сотни, ранее часть не видели, в мёртвой зоне были. Приметил и синие комбинезоны на некоторых, шлемофоны. Танкисты. Хотя были и в красноармейской форме с шлемофонами. Насчитал семнадцать.

– О как? – удивился я. – Знакомец.

– Кого-то узнали, товарищ лейтенант? – спросил Лапин, пока бойцы внизу завтракали, тот решил тоже осмотреться и залез ко мне.

– Да, вон там среди группы танкистов знакомое лицо. О, даже два. Три?!

– Из наших?

– Да скорее из моих. Там мой ротный, лейтенант Турчин.

– Это когда воевали у Бреста с капитаном Абрамовым?

– Верно. Занятно, то встречаю на этом направлении Абрамова, то Турчина. Хотя по виду из плена тот не бегал, при оружии, явно чистый окруженец. А танкисты мне нужны. Вот только такое совпадение, снова встречаю парней из батальона Абрамова, как-то напрягает.

– Думаете прознали что мы тут прячемся?

– Есть такая версия. Кто я такой, где служил и подноготную вызнать не сложно, заранее среди пленных найти тех, кто меня знал, воевали вместе, склонить к сотрудничеству и дальше, в такой удобный момент, под видом знакомых нас аккуратно взять, даже захватив танки целыми. Это для немцев что враньем по морде. Только об этом и мечтают. Как тебе версия?

– А что, может быть. Так что, к бою машину?

– Погоди, осмотрюсь. Если это так, одними наблюдателями на холме те не обошлись.

– А кто двое других узнанных?

– Тоже из нашей роты танкисты. Представляешь, мой заряжающий идёт, красноармеец Цаплин. Я думал он погиб. То-то тела не было и вещмешка. Второй, кстати, даже из моего взвода. Сержант Грачёв, как и я был командиром танка. Мы даже приятельствовали. О вроде, ещё двое из нашей роты, не уверен.

– Подозрительно.

– Вот и я том. Не бывает таких совпадений. Если это так, то остальные якобы окруженцы, это переодетые немцы. Вот только уж больно артисты из них хороши. Знаешь, я верю, что они настоящие окруженцы. Так вот не сыграть, голод, заморённый вид, усталость, и упорство идти дальше. Такое только нашим дано. И ещё трижды внимательно изучил уже всё вокруг, и наблюдателей пока не выявил. Может и хорошо укрыты. Так что если это наши, то скоро появятся немцы, которые ликвидируют или пленят эту группу окруженцев. Что так глупо идут днём. Все уже знают, давно получили опыт, идти безопаснее только ночами. Хотя в этой группе, отсюда вижу, старшего батальонного комиссара, а те с головой не дружат, такой мог приказать и днём идти, что по сути самоубийство. Не все конечно такие, но по хамоватым повадкам, вон как на девушку-медика кричит, ясно что комиссар как раз из тех, с кем нам крайне не рекомендовано встречаться. Пройдут мимо, ну и нехай идут дальше, я даже без танкистов обойдусь, только чтобы с ним не встречаться. Тот же сразу потребует подчинения, а по уставу обязан это выполнить.

– И что делать?

– Если немцы заявятся, скидываем маскировку, бьём, и уходим. До заката правда ещё шесть часов, придётся покрутится по дорогам, но надеюсь продержимся, а там ночь нас скроет. Да, тут идея пришла. Немцы не успокоятся пока не уничтожат нашу группу. Значит, нужно их успокоить. Найдём две машины такой же модели, и атаковав какой объект, обязательно ночью, ведя точный огонь, это наш стиль, подставим их поду удар, а сами уйдём, пусть полыхают. Немцы успокоятся, пару дней переждём, и вот дальше ударим по аэродромам. Тогда у нас очень высоки шансы, а сейчас их почти нет. Более чем уверен, что все лётные части отсюда убрали.

– Вы командир, вам виднее. А где возьмём эти две машины?

– Искать надо. Скорее всего на пунктах сбора. Только там учтено всё, может и не сработать уловка. Если только полностью уничтожить охрану, и бумаги со списками того что там хранилось. Тогда да, проскочим. Найти бы эти две машины чтобы на ходу и к бою готовыми были, только это уже моя проблема, подумаю… О, а вот и пыль на дороге. Немцы к нам катят. Интересно, какими силами?

То, что немцы приближались к нам с тыла, с кормы стоявших танков, а стволы пушек смотрели вперёд, не волновало. Мы с Лапиным находясь в наблюдении, с интересом следили что дальше было, бойцы же насыщались, они даже воды вскипятили на соломе, чай заварили. Пили с чаем бутерброды. Хороший завтрак вышел. Окруженцы засекли пыль, и стали разбегаться, укрываться в копнах. До нас те метров триста не дошли, но пятеро бойцов и командир побежали именно к моему копну. Таких больших вокруг мало, всего семь штук. Добежали и закопались, но до танка с той стороны им долго копать. Ну молодцы, наблюдатели всё видели, и теперь немцы будут изучаться все копны, а в одном мы сидим. Вот подстава от этих недалеких, но всё же своих. Хорошо укрылись быстро, пару минут и чистое поле, только скирды и большие копна соломы. Хотя вижу артиллеристы пушку готовят. Я отправил Лапина вниз, готовить танк, парни уже всё собрали, тент тоже, и теперь сидели на боевых постах, готовые к бою. А я наблюдал. Кстати, в копне, где второй танк стоял, пару раз видел шевеление соломы. Это Суворов любопытствовал, сканер добивал, я видел. Что по поводу лейтенанта Ткача и сержанта Грачёва, я конечно верю в совпадения, в эту сторону наши из Белоруссии в основном и отступают, возможно те уже два месяца в пути, идут вот, собираясь в группы или распадаясь, но всё равно как-то подозрительно.

Да, Абрамов говорил, мы же общались, тот пописывал всё пока в плен не попал. Так вот, Ткач пропал, как и я, в первый день войны, но к вечеру. Тот отправил его на трёх танках, в атаку на атакующую пехоту противника. Кстати, машина Грачёва тоже в той группе была. Никто не вернулся. Может и в плен попали, но этого никто не видел. В первый же день дивизия все танки потеряла, дальше те воевали как обычные стрелки. Ну а там понятно. Значит, группа бой вела, и где-то потеряла танки, а там и окружение. Ну ещё бы, в лоб атаковать с бронемашинами, что имели противопульную броню, очень неразумно. Впрочем, такие уставы. Они и сейчас действительны. Если удастся пообщаться с лейтенантом Ткачом, узнаю подробности. Но это вряд ли, бьём немцев и валим прочь, причём, на полном ходу. Комиссар точно подчинит на себе, а это сто процентный срыв операции и виноват буду я, а не он. Ну вот такие тут правила и устав. Пока же я изучал технику, что шла к нам. Из-за густой пыли, уже несколько дней жаркая и сухая погода, не совсем понятно, что идёт, но то что восемь единиц, разобрался быстро. Так, впереди танк, от него и было больше всего пыли. Это была редкая сейчас «двойка», потом два бронетранспортёра, советский пушечный броневик и четыре грузовика, явно с солдатами. То, что впереди катят два мотоцикла с пулемётами на коляске, я отметил, но особо их не считал. Так, мошкара, для нас не помеха. Пулемётами прочешу. И немцы стали действовать сходу, из пулемётов прочёсывали скирды, встав так, чтобы мёртвых зон не было, солдаты уже покинули грузовики. Разбегались в цепь, залегая. Да, не обошлось, как я надеялся. Принимаем бой.

– Экипаж к бою! Товарищ мехвод, заводи!