Взлетев на броню танка, через открытый башенный люк опустился на место командира, причём, люк не закрывал, прикрыл и ремень накинул. Сам танк после работы для маскировки, напоминал подвижный куст. Вот так и двинули к передовой. Замечу, что у бронемашины не было фары. Ранее была, но я приказал Орлову её снять. Всё равно побьём, что при прорыве что обратно возвращаемся. А фара нам не нужна, я итак вижу, а бойцам и видеть не нужно, сам буду управлять. Передовую пересекли на скорости, тут даже особо и окопов с обеих сторон не было. Редкие стрелковые ячейки у наших, и пулемётные позиции и щели от ударов артиллерии, у противника, а так те просто стояли друг на против друга. Не окапывались. Ну конечно наших тут сбивают. Лень им нормально окопаться. А немцы это не делают, потому что наступают, зачем солдатам силы тратить? Укрытия сделали, пулемётные позиции, и хватит. Так что проскочили, я даже палатки слева приметил, и на ходу повернув башню, послал туда два осколочных снаряда, в самой гуще рванули, начался пожар, но замедляться нельзя, управляя Орловым, говорил куда двигаться. Расстрелял две противотанковые пушки и одну раздавили. Потому и надо говорить, где чуть поддать влево или вправо, чтобы с дороги не съехать, и неслись на скорости сорок километров в час.

– Стой! – заорал я, как мы выехали из-за рощи на открытое поле, и механик резко остановил, отчего аж корма подлетела и танк закачался, а я шустро крутил штурвалы, башня со скрипом стала поворачиваться влево, веля наводчику. – Только бронебойные.

– Танки? – спросил тёзка.

Заряжающий, Лузгин, и стрелок, он Марьянов, были красноармейцами. Задать вопрос не успели.

– Нет, пушки приличного калибра. Длинноствольные. Кажется, французские. Пятнадцать штук, и совсем рядом. Там уже расчёты суетятся, но им не успеть.

– Хорошая добыча, – хмыкнул мехвод, и тут грохнула пушка, оглушая нас. Наш выстрел был.

Вот так я методично стал бронебойными снарядами бить точно в казённики пушек. Благо те так удобно стояли. Боком. А вот дальних сначала раскидал осколочными, да приметив штабель снарядов, вызвал детонацию своим. Подъехав ближе, повредил казённики трёх оставшихся пушек, что расчёты, побитые мной, успели развернуть. Ни одна пушка так и не выстрелила. Пожары ярко освещали всё вокруг, да и немцы ракеты пускали, поэтому бойцы с интересом рассматривали что мы тут натворили, проехав мимо перевёрнутой пушки и горевшего тягача. Ну точно французские трофеи. Мы вернулись на укатанную дорогу и покатили дальше. Да километров пять проехали, шесть выстрелов сделал всего, больно заманчивые цели. Полевая кухня, две самоходки, которые уже место стоянки начали покидать. Обеим в борта по бронебойному. Полыхнули красиво. Дальше склад с ящиками. Похоже мины, рвануло так что нас чуть не сдуло, дальше стоянка машин, с десяток, один диск к пулемёту туда и два снаряда, пожаров хватало. Так вот, через пять километров, оставляя множество зарева пожаров позади, приметив впереди отсветы.

– Отлично, на встречу колонна идёт… Ага, вижу. Грузовики. Да ещё усиленные бронетранспортёром. О, а это что?

– Что там, командир? – чуть не хором спросил экипаж.

– В стороне наших вижу. Даже не оруженцев, похоже беглые из плена. Я на таких беглецов насмотрелся, различить не сложно. Ох и скелеты, хорошо оголодали. Слышат нас, укрылись. Сейчас колонну примем, может пообщаемся. Нам десант пригодиться, возьмём с собой. Хотя из девяти человек только трое вооружены. За счёт трофеев вооружим, сейчас их много будет. Бронебойный. Сколько у нас их там осталось?

– Двадцать брали. Три осталось, товарищ старший сержант, всё на пушки и самоходки ушло.

– Понял. Два останется, если танки встретим. Я вот их тут не вижу. Пехотную дивизию прошли, как понимаю. Хотя у пехотных дивизий как раз обычно самоходки «артштурм» и есть, а в лоб их даже мы не возьмём, если только вблизи.

Мы уже стояли, я в люк поглядывала по сторонам. Позади зарево, вот так подождав подхода колонны, семь машин, плюс «ганомаг», и выстрелил. Да ещё так, чтобы топливо рвануло. Снаряд, пробив тонкую броню бронемашины, вызвал пожар в повреждённом баке. А я уже из пулемёта расстреливал грузовики. Стрелку запретил по ним стрелять, только десант бронемашины пусть бьёт. Да, стрелок внизу присоединился, второй раз. В первый пострелять удалось у дивизиона. А тут пожар освещал, вот прицельно и бил, танк стоял так, что ему удобно. Тем более колонна должна была повернуть и на нас направиться, там изгиб дороги, так что вся техника как на ладони. Я работал короткими и очередями по кабинам, машина замедлялись и останавливались, две столкнулись, вот так приказав двинуть вперёд, я срезал двух солдат, выбежавших из-за бронетранспортёра. Трое до этого ещё было, ранее катались по земле, сбивая огонь с формы, но их мой стрелок достал. А вот двух других, что метнулись в сторону кустов, уже я остановил. А сблизившись, переехали в конец колонны и встали, сканер подтвердил, выживших нет. Приказав подстраховать меня, у нас в танке из оружия, два карабина, и два «Нагана», у мехвода и у меня. «ППД» не доставал. А тут подойдя к замыкающей машине, открыл дверь, и стал снимать с унтера, что являлся пассажиром, ременную систему с пистолетом, подсумками и «МП-40». Крикнув своим что тут тихо, врага пока нет, приближаться опасаются, если хотят собрать трофеи, а они общие, могут взять что хотят. И пусть в кузова глянут, машины гружённые, и парни быстро разбежались, держа в руках личное оружие. Вот тогда и подошли те беглецы. Бронетранспортёр ярко полыхал, нас и танк было видно.

Мы уже опознались, покричали друг другу, так что те подошли, парни меня подстраховывали, нося ранцы и другие трофеи. Старший подошёл ближе, и козырнув, у него была гражданская кепка, сообщил:

– Майор Кузьмин, командир стрелового полка. Бежали из плена. Со мной ещё восемь командиров, разных родов войск.

– Старший сержант Дмитриев, Семнадцатая танковая дивизия. Нахожусь в одиночном ночном рейде по тылам противника. Выполняю приказ комдива.

– Вот что, сержант, я снимаю вас с этого задания, с комдивом сам разберусь.

– А вы кто? – спросил я.

– Ты не слышал сержант? Я представился, майор Кузьмин.

– Попрошу ваши документы.

– Сержант, какие документы? Ты не слышал? Мы из плена бежали.

– Так какого ты тут меня строит пытаешься, майор хренов? Ты тут никто и звать тебя никак. Пройдёшь все проверки у наших контрразведчиков, вернёшь документы, тогда и командуй, понял? И то своими бойцами, ты не мой командир, я и там пошлю. Снимет он меня с задания. Так что собирайте свою группу и топайте дальше. Тут до наших километров двадцать по прямой. Хотя… Как насчёт реабилитироваться за плен? Чтобы наши особисты к вам лояльнее были?

Майор хмуро слушал меня, и во многом явно понимал, тут нахрапом меня взять не вышло, но моим вопросом заинтересовался, поднял голову и уточнил:

– Ты о чём?

– Я к ближайшему аэродрому идут. Лучшие зенитки, это советские танки на аэродроме противника. Уничтожу и вернусь. Сам себе такое задание поставил. Комдив приказал только тылы этой дивизии разгромить. Только сегодня налёт был на штаб, двое погибших и трое раненых. Надо мстить. Десантом с нами. Там спешитесь, и пока я громлю аэродром, со стороны отстреливаете врага. За мной не лезьте, а то и вас подавлю. Ночь же. На вас, когда разгром аэродрома будет завершён, зачистка строений. Сбор всего ценного. Там уже не мне работать.

Майор отошёл к своим, посоветоваться, а я крикнул Орлову, что со стрелком уже пятую машину осматривал:

– Орлов, что там?

– В двух продовольствие. В остальных, боеприпасы. Особенно миномётных мин много. Как только не рванули от пулемётного огня?

– Угу, дефицит бери, остальное жжём. Хотя, одну машину возьмём на прицеп, отбуксируем, и спрячем, а когда обратно пойдём, прихватим и к нашим. Если до рассвета успеем.

– Хорошо.

Те бросились искать троса, а ко мне подошёл майор, и сообщил:

– Мы согласны с вами десантом.

– Отлично. Соберите оружие, вооружитесь. Если есть хотите, припасов наберите, смотрю там консервы есть. Кстати, а лётчики среди вас есть? Вдруг будет возможность какой самолёт целый взять? К нашим отправим.

Оказалось, летунов было аж двое. Хотя нет, пилот и штурман, так вернее.

– Дмитриев, ты что ли? – вдруг спросил один из пленных. Я присмотрелся, и хмыкнул.

– Товарищ капитан? Вот не ожидают встретить своего бывшего комбата с Двадцать Второй танковой дивизии. Удивлён.

Тот подошёл, и мы обнялись, как не крути, а старые боевые товарищи, первый бой приняли у Крепости. Полдня воевали. Правда, что с комбатом дальше было, не знаю, но на момент, когда Валера погиб и я его тело занял, тот ещё командовал. До подбития и ранения. Пока другие бегали и собирали нужное, мы отошли, общались, танк порыкивая, сдавал назад, мой экипаж цеплял тот грузовик, что меньше пострадал, вот и описывал что и как было, выдав бывшему комбату бутерброд с колбасой и тот жадно ел, запивая из кружки с какао. Кружка от термоса. У меня двухлитровый был в танке. Комбат в плен попал на шестой день войны, во время выхода из окружения с группой бойцов, как оказалось, повезло, трижды в танках горел. Контуженным попал. А во время перевозки, на поезде, бежали и уже месяц вот двигаются по тылам. К нашим. Ну и я описал как воевал. Тот подивился, что я уже столько наград имею. Впрочем, время выходило, дал сигнал, часть людей на броню танка, уже хорошо вооружённые, четверо в кабину грузовика, рулить можно, и мы покатили дальше. Чуть позже спрятали грузовик, другие машины бойцы подожгли перед отъездом, ну и дальше. А через десять километров по удивительно пустой трассе, ночь всё же, на перекрёстке обнаружил тяжёлый мотоцикл с коляской, и трёх фельджандармов, двое у костерка сидели, поглядывали в нашу сторону, слышали же приближение тяжёлой техники, а ноги третьего торчали из палатки. Спал. А мы остановились, и я поработал пулемётом. Аккуратно. А десант упаковал раненого. Я сообщил что мне язык нужен, пленный для допроса. Подъехали, и пока парни собирали трофеи, пулемёт снимали, я допросил. Кстати, капитан Абрамов, мой бывший комбат, удивился, что я его знаю. Ранее Валера не демонстрировал таких возможностей.

У дорожных полицаев ещё и карту взял со всякими обозначениями. Тут да, жандармы знали, что где. Тот больше возмущался что их не предупредили о прорыве вражеских танков. Тот не верил, что мы тут одни. И да, быстро склонил его к сотрудничеству, и тот сообщил где штурмовики базируются. Причём, по пути будет аэродром подскока где две пары охотников стоят, на «мессерах» летают. Стоит также посетить. Другие аэродромы слишком далеко, не успеем вернутся до рассвета, так что бьём эти два, и возвращаемся. Всё как спланировал. Буднично встав, убирая трофейную карту в планшетку, я достал «Наган» и выстрелил в голову языку, тот кстати не командир поста, тот у костра убит был, рядовой жандарм из палатки. Экипаж подивился, а вот беглецы переглянусь, слишком привычно я это сделал, как те поняли. Пока же скомандовал:

– В машину!

Мы заняли свои боевые места, кстати, из-за трофеев стало ну очень тесно, а десант на броню, и дальше катили на предельной скорости в тридцать пять километров в час, что могли выжать. А ведь танк по сути новый, без пробега, в бою до этого не бывал, когда я его в отстойнике нашёл. Так и двигались, целей хороших и заманчивых встретилось немало, но шли тихо, вот после уничтожения авиационных частей возвращаться будем громко. Я немало целей приметил на уничтожение.

– О как интересно, – сказал я, изучая в стороне очень и очень заманчивую цель.

– Что там, командир? – экипаж изнывал от любопытства, но спросил Орлов.

От явно пользовался немалым уважением остальных двух членов экипажа и по сути стоял на втором месте после меня по авторитету. Поэтому красноармейцы и делегировали ему право задавать вопросы, с интересом слушая ответы.

– Лагерь для военнопленных, обнесённый колючкой. Охраны поглядывает в нашу сторону, слышно же. Обратно пойдём, обязательно освободим парней. О, а там танкисты есть, смотрю несколько встали и идут к ограде. Явно по шуму определили кто идёт.

– Может и наши там есть? – предположил мехвод.

– Вполне может быть, лагерь я прямой дальности дивизии.

Пока мы обсуждали что и как делать, я приметил вскоре новую цель, о чём и сообщил:

– Пункт сбора трофейной технике. Ого, вижу два знакомых силуэта, два «три-четыре» как у нас. И кажется ещё корпус без башни. Десятка два «двадцать шестых». «БТ» несколько, вроде шесть. Один «КВ» вижу, «единица». Броневики, ну и множество грузовиков.

– Тоже на обратном пути? – спросил мехвод.

– Точно, шуметь нам нельзя, до аэродрома подскока километра два осталось.

Там доехали до поворота, ссадили десант, и пошли на пулемётное гнездо, что было на выезде на взлетную полосу. А десант группой шёл за кормой под прикрытием брони. Выстрел и зенитку раскидало, одноствольная, автоматическая, а мы чуть ускорились, чтобы десант не отстал. А пулемётный пост я из спаренного с пушкой «ДТ» уничтожил, и к палаткам, что стояли на опушке рощи, ведя огонь из пулемёта, на самолёты я не обращал внимания. В принципе они не особо и интересны. Сканер позволял видеть выживших, часть пытались убежать в рощу. Но работая с двух пулемётов, третий у десанта, мы положили многих. Дежурный, идиот, пустил осветительную ракету и сам подсветил своих, точно идиот, отчего десант и работал уверенно, проводя зачистку. Сожгли самолёты, грузовик с топливом, хотя часть я незаметно прибрал, две бочки, и вернувшись на трассу покатили обратно. Было видно, как воодушевились беглецы, это их первое серьёзное дело совместно с нами. Пока ехали, я общался с экипажем, говоря:

– Вот что парни, что трофеи набрали, это вы молодцы.

– Такие же котелки как у вас, – похвастался стрелок. – Я как увидел, захотел. И вот часы наручные. Смотрите как светятся в темноте.

– Я и говорю молодцы. Объясню на пальцах. Есть такая штука, как священные боевые трофеи. А есть мародёрство. И грань между ними небольшая… Товарищ мехвод, чуть левее… Так вот, чтобы эту грань не видели, всегда нужно делится. В данном случае на боевое задание нас направил комдив. Аэродром и лётную часть, что там стоит, мы разобьём. Начнём с самого опасного, зениток. Вы же поглядите что интересное в жилых палатках или землянках. Не знаю где он там живут. Самое ценное, пару ранцев, с качественными продуктами, может ещё что такие яркое попадётся, главное, чтобы комдив был доволен и дальше нас отправлял на такие задания. Однако, комдив конечно прикроет, но много других командиров, а зависть такая шутка, что толкает и на подлые поступки. Уловили мою мысль? Поэтому мелкими подарками нужно других одарить. Например, пистолет нашему ротному. Также пистолеты или наручные часы можно комполка, и штабным командирам. Вот начштаб портсигар, причём всё обязательно с историей. Например, это снято с такого-то лётчика, личный пистолет, это с такого-то. Чтобы оценили.

Бойцы подтвердили, соглашаясь, что мысль дельная. То, что Орлов стучит Особому отделу, я знал, сканером проследил, но меня это особо не волновало. И дальше, пока ехали, обсуждали, что такое интересное бы подобрать комдиву. Решили, что патефон. А они видели такой на аэродроме подскока. Но он пулями был побит. Надеются на втором аэродроме целым возьмут. Про патефон я знал, самого не трогал, а все пластинки прибрал. Много интересного было, особенно французского репертуара. Видимо до этого лётчик служил во Франции. Вот так и катили. Там девять километров и выехали на поле где штурмовики базировались и восемь истребителей. Прелестно. Они в линеечку стояли. Десант уже ссадили, и мы с ходу пошли в атаку. Пушка равномерно била по зениткам и охране, я и на ходу умудрялся попадать. Парни из десанта пускали ракеты, себе подсвечивали, мне без надобности. Главное я зенитные средства уничтожил, плюс рванул ещё топливозаправщик, осветив всё вокруг. А дальше я чисто работал по личному составу, гоня обезумевшую толпу техников и лётчиков туда-сюда. Прореживая. На поднятые руки не обращали внимания, мы не для этого сюда прибыли. И десанту я поставил жёсткий приказ. Выживших тут не будет. Каждому телу, даже трупу, выстрел в грудь. На удивление послушались, вели зачистку. Выстрелы то и дело звучали. Танку я вредить не собирался, хотя мысль проехаться по хвостам, развив, мелькал. Ещё ходовую не гробил. Пока же писал рапорт на броне, экипаж разбежался трофеи собирать, а летчики изучали один из «Лаптёжников» их тут тридцать два было.

– Как вас? – спросил я, дописывая рапорт, тут были и данные всех беглецов из десанта, теперь и до лётчиков дело дошло.

– Старший лейтенант Кравцов. Штурман из моего полка, капитан Горелов.

– Да ладно? – удивлённо изучая того, сказал я. – Ладно я верю в совпадение, комбата встретил, может такое быть, а вот с вами встретиться, это из разряда фантастики. Это хорошо, что вчера днём прибыл в дивизию, получив назначение, подумал бы что вы засланцы от немцев.

– Мы знакомы?

– С Белостока, на «СБ» летали?

– Да, верно.

– Как жену зовут?

– Жена Мария Кравец и дочка Оленька. Только она совсем маленькая, два месяца ей.

– Верно, – покивал я, и добавил. – С женой вашей я знаком. Встретил её в Минске, побиралась на окраине по дворам. Гоняли её. А у меня тоже дочка-грудничок, месяц всего, мать умерла, ну я той и предложил. Станет кормящей матерью моей дочери, а я вывезу её в Москву. Дом куплю, и на содержание дам. Только чтобы всё внимание детям было. Всё сделал, выполнил. Кстати, задержитесь, напишу адрес, если сами там не побываете, что наверняка, хоть напишите.

Я быстро начеркал на отдельном листке адрес Марии, старлей, что слушал меня с хмурым видом, поблагодарил, быстро обнял, и забрав трофейную планшетку, куда я рапорт по своим действиям убрал, мол, выполняю приказ комдива, побежал к самолёту. Мотор уже работал, а полосу мы от тел очистили. А чуть позже тот взлетел, и направился к Москве. Штурман пустит осветительную ракету, и они сядут на дорогу. На аэродромы не стоят, мало ли. Всё ценное погрузили в штурмовик, что в штабе нашли, мы же всё подожгли, запас бомб и топлива тоже, самолёты полыхали, я на фотоаппарат снимал, и погнали обратно. Начнём с пункта сбора. Не знаю сколько бронетехники на ходу, но забираем всё. Если топлива не хватит, своими запасами поделюсь. Вот так и гнали, пока не вернулись к пункту сбора. На подъезде остановились, я оставил танк, и с десантом, подкрался к ограде, изучая посты охраны и где немцы проживают. Точнее я изучал, что беглецы в темноте видят? Дальше аккуратно снимал часовых, я работал, те подстраховывали, тихо провели, ножом отработал, а палатки где спали остальные, закидали ручными гратами и из «ПП» добили. На шум и танк подкатил. Так что разбежались, подбирая себе технику. Мы с Орловом изучали «КВ», не на ходу, стали готовить к уничтожению, и три «Т-34» включая тот что без башни. Там на ходу только одна машина, которую сразу стал принимать капитан Абрамов. И танчик не из нашей дивизии. Парни не узнали. Тактические знаки даже не нашего корпуса. К нему я отправил Орлова. А что, такие машины знают только он и я. Надеюсь найдём мехводов в лагере военнопленных. Снарядов к пушкам этого калибра почти не было, нашли небольшую кучку, видимо снятых с машин, всего восемнадцать снарядов. Все ушли в танк Абрамова. Пулемёты ставили, диски снаряжали. Также я определил, что три танка «Т-26» на ходу. Незаметно забрал их, два пушечных броневика и «БТ-5». Как раз хранилище всё занято.

Все командиры умели управлять машинами. На один танк посадили командира, других на грузовики, куда складывали оружие и боеприпасы, личного оружия мало, но компенсировали танковыми пулемётами. Дисков набрали. Вот так небольшой коленной и двинули. Уже на подъезде, я остановил колонну, вернул экипаж, и мы одним танком атаковали, ведя точный пушечный и пулемётный огонь, уничтожая охрану, а беглецы следом за танком, прикрываясь бронёй. Они и зачистку провели, уже привычно, и убрали ограду, чтобы выпустить наших. Тут стал командовать майор Кузьмин, я делегировал ему это право, принять командование, а мы с Абрамовым, выкрывая что нужны таксисты и шофёры, собирали вокруг себя нужных специалистов. Так что капитан сформировал экипаж, нашлись те, кто воевал ранее на таких танках, также вооружали. Ну и группа танкистов и шофёров на пяти грузовиках к пункту сбора, где вся техника, которую приготовили, принималась, на неё грузили что могли, почти сотня грузовиков. Часть не на ходу, на троса к другим машинам цепляли. Грузили всё и к лагерю освобождённых. А вот тут уже заполняли кузова освобождёнными. Ну и дальше мы двинули к нашим большой колонной. Те шли за мной как привязанные. Засада была. Причём стояло две зенитки «ахт-ахт», хотя я возвращался по тому маршрут, где мы ранее не шли, полевая дорога, дальше свернём и выйдем к своим там же где пересекли передовую. Немцы это видимо тоже понимали и перекрыли все пути отхода. Интересно, откуда зенитки взяли? В штате пехотный дивизии их нет. Впрочем, я расстрелял их с дальней дистанции, полтора километра. Одну повалил, расчёт другой уничтожил. Прошли мимо, а там громя тылы, а мы немало сожгли, много что видел интересного. Всё, снарядов нет, диски почти все пустые, перешли передовую на скорости следом за колонной, что уже ушла к нашим. Там должны были её принять. А я с ротным пытался связался, правда ответил другой радист, но передал комполка.

А встречал нашу небольшую колонну из трёх машин, Заблотский, рассмотрел его, фонариком сигналил куда подъехать. Нашей колонны не видно, значит по дороге дальше ушла. Чёрт, да мы там даже «КВ» утащили, тем тягачом на базе «Т-34». Он на ходу был. Чуть в стороне стояли замаскированные танки. Те два что я передал. Было видно, что ротный насторожен, по шуму определил, что идут не одна единица техника. Ушёл один танк, вернулось три. Да, коридор я держал тремя машинами. Те что за мной шли, ориентировались по красному сигналу на корме, удобная вещь, не потерялись. Так что остановив танк, я приказал:

– Товарищ мехвод, глушите мотор. Экипаж, из машины.

Мы покинули танк, выстроившись у левого борта, также поступили и остальные танкисты, и вскинув руку к виску, кстати, как раз подошёл комполка, уже светало, полоска на горизонте была, доложил:

– Товарищ майор, приказ комдива выполнен. За время рейда по тылам перхотной дивизии, уничтожено, дивизион пушек, пятнадцать единиц, две самоходки, три миномёта с боезапасом, три противотанковые пушки, склад боеприпасов, стоянка автомашин в двенадцать единиц. Перехвачена автоколонна. Захвачен и доставлен грузовик с продовольствием. Встретили девять командиров Красной Армии, бежали из плена, вооружили их и взяли десантом. Уничтожили аэродром подсока, сожгли четыре истребителя «Мессершмит» а также уничтожили личный состав и зенитку. Штурмом взяли аэродром, где стояли штурмовики. Тридцать один уничтожен. Один с нашими лётчиками и трофеями на борту, отправили к Москве. С ними мой рапорт. Также уничтожено восемь истребителей «Мессершмит» и один связной самолёт. Весь личный состав, взорваны склады боезапасов и топлива. На обратно пути захватили пункт сбора советской трофейной техники. Рядом был, недалеко, сортировочный лагерь военнопленных, где содержали вместе и командиров, и простых бойцов. Захватили и сформировали перегоночную группу, и всю технику что на ходу и что нет, частично буксируя на тросах, перегнали в наш тыл. Освобождено восемьсот сорок семь военнопленных, пригнано трофеями, тридцать шесть танков и броневиков, из них не на ходу семнадцать, восемьдесят пять грузовиков. Из них не на ходу двадцать два. Также восемь тягачей и тракторов, у трёх пушки на прицепе. Задание выполнено, шороху у немцев в тылу навели, доложился, старший сержант Дмитриев.