Тут я не совсем прав. Бригада направляется на Юго-Западный фронт, ветка на Киев. И составы идут через Москву. Тут я их и встречу, и проведём передачу командования бригады. Тем более бывшему комбригу как раз в Москву и надо. Ничего, загонят состав на запасную ветку, постоит часок, пока принимаю, ничего ему не будет. Причём это не моя идея, мне так сообщили. Поэтому я вернулся обратно в общежитие. Слежка за мной была, довольно профессиональная, с моим немалым опытом я обнаружил её быстро, но посетил Веру, о ней знали, той рожать со дня на день. Фотоателье посетили, снялись вместе. Я договорился и ту положили в больницу на сохранение, проплатив врачам, подарки раздав, так что вокруг той только и суетились. Сейчас зам Веры руководил вместо неё. Да тот и так взял большую часть обязанностей на себя, чтобы освободить её. Дом проверил, в порядке. Медики живут, всё аккуратно. Урожай уже снимают, картошку копают, в мешах увозят в госпиталь, порядок. Дальше дождался прибытия бригады, та укомплектована полностью согласно штатам, семь танков «КВ-1», двадцать два «Т-34» и тридцать два «БТ». Также три бронеавтомобиля, разная грузовая, легковая техника и специальные автомобили. Даже зенитными системами пополнен до штатов, что вообще удивляло. Да, тут явно бросили все силы на комплектование, видимо у первых формирований так, ещё было чем пополнять. За час мы не успели, но за полтора часа передача завершилась, полковник направился в город с личными вещами, а состав вышел и двинул на Киев. Было, между прочим шестнадцатое сентября. И вот так везде зелёный свет, и тропились. Всего бригада занимала шесть эшелонов.

Меня насторожило направление эшелона. История меняется, я вон как на Западном фронте всё изменил. Ну не я, а с моей помощью, Великие Луки до сих пор не взяты, под Псковом наши дерутся, про блокаду Ленинграда немцам остаётся только мечтать. Наши хоть и отступают, но медленно и сильно огрызаются. Противник несёт потери, и это тоже сказывается на темпе наступления. А то что бригаду, которую согласно записям из будущего должны были направлять на Южный фронт, направляют на Юго-Западный, это именно изменение истории. В этом причина. А вот до чего дойдёт, будет ли окружение киевской группировки войск, узнаю уже на месте. Так и шли мои эшелоны на запад. По пути познакомился с штабными командирами, и всеми, кто ехал на моём эшелоне. Он теперь последним шёл. Пока принимал бригаду, другие эшелоны усвистали вперёд, мы вот шли крайними. Ничего, дошли, и встали под разгрузку. Тут зенитки и штабные машины разгружались, танки и грузовой автотранспорт уже были на месте. Их направляли на окраины Киева. Да, почему нас не дальше, а тут высадили. Впрочем, побывав в штабе фронта, машина командира бригады у меня была, бригаду пока оставили в прямом подчинении, но отправили нас своим ходом под Белую Церковь. Там пути железнодорожные разрушены. Приказ стоял, двигаясь ночами, выйти к месту дислокации. Вот и выполняли его. Да, прямые бои ожидаются, знаете, мандраж пошёл. Или у меня чуйка вышла на новый уровень, или я чувствую приближение смерти. В общем, по пути танк из хранилища, топливо и снаряды к нему, передал бригаде, экипаж быстро подобрали, а сам ночью, пока бригада шла к месту назначения, во втором эшелоне будем стоять, похоже наши узнали о фланговых ударах немцев, и укрепляли, чтобы не дать им окружить киевскую группировку войск. Среди таких частей была и моя бригада. Я же говорю, чуйка разыгралась, бои страшные ожидаются. Поэтому я ночами шесть раз слетал к бункеру под Минском и доставил четыре «КВ-1» и два «Т-34», ну и в штабном бункере под Брестом побывал. Забрал всё своё. Из будущего. Ну по мелочи заполнил, и всё, свободного места не было. Помимо танков я усилил бригаду ещё шестью зенитными системами, а именно «ДШК». Счетверённым пулемётам «Максим» я не особо доверял. Напрасный расход патронов. Правда, если не я стреляю. Вот тут скажу без хвастовства, я не мажу.

***

Застонав, готовый сверзиться вот-вот в тёмное забытье, всё же приложил силы и постарался остаться в сознании. Лежал, на твёрдом, значит, тело сержанта Дмитриева, а раз лежу на твёрдом, то это корма танка. Да, частокол зубов другой. Я пошевелился, пули звенели по броне. Пусть контужен, плохо слышу, но это услышал. Вот и рухнул с кормы бронемашины на землю, с трудом не плашмя, а аккуратно, но всё равно тряхнуло, хорошо хоть сознание не потерял. Заполз под танк, тело действительно Дмитриева, за катками вижу синий комбез убитого заряжающего, там «Наган» пока спрятал и документы, с мелочёвкой. Вот на этом всём, силы оставили, и до активации опций меня вырубило.

Тело пока не доступно, стоит описать что и как было. Немцы не оплошали, начали окружение. Ударили позже чем в истории, что у меня в журналах записана, но на три дня, и пошли мощно, снося оборону наших. Там и бригаду мою в бой также кинули, прямо в контратаку. Угу, бегу и падаю. Никаких контратак. Только работали из засад, подвижных, и многоуровневых, техника у немцев горела десятками. Бойцы и командиры получали опыт и развивали его. А мы, медленно отступая, выбивали подвижный состав танковой группы. Наши посмотрели, покумекали, и вторую бригаду, что как раз подходила, подчинили мне, плюс стрелковый полк, и вот так пока наши отходили и за моей спиной строили новую линию обороны, я на двух дорогах, управляя подразделениями, просто жёг немецкие танки, и выбивая пехоту. Иногда контратакуя, но не днём, а ночами, используя немецкие же осветительные ракеты. У меня их целый вагон, передал на баланс бригады. Били отдыхавших. Мелкие атаки, но действенные. Мы отступали, несли потери, но и немцы имели сумасшедшие потери. Танковая дивизия, что тут шла на прорыв, сточилась за два дня, её сменили на другую, выведя в тыл, так и эта была уничтожена. Воевать не числом, а умением, именно это я говорил бойцам и командирам, управляя. А кто я известно, пользовался большим уважением, и приказы выполняли быстро. А видя, что мы действительно немцев бьём, де очень серьёзно, последние сомнения испарились. Меня признали хорошим командиром и старались выполнять всё споро и в срок. Да разные командиры бывают, могут вообще не выполнить приказ. Однако мне повезло, да и понимали все, хотят выжить, нужно слушать меня. Эта танковая дивизия тоже сточилась. Та те две мотопехотные дивизии в бой бросили, одна СС, юшку мы им пустили, и ушли к нашим, пройдя окопы. Те тут уже оборону приготовили. Надо сказать, нас пополняли. И быстро, мигом даже. Людьми и техникой, пока мы раны зализывали. Парни, что успели нарыть окопов в два эшелона, сдерживали немцев. Неделю держались, слишком силы неравны, прорвались, а тут снова мы, отдохнувшие и пополненные. И снова пока наши отходили и новую линию оборону создавали, мы сдерживали немцев. Мне новые подразделения передавали под командование, по сути я уже механизированным корпусом командовал. Не как довоенных штатов, но знаете, тоже прилично, одних танков под две сотни, три бригады и другие части усиления.

Воевали замечательно, глупо отрицать очевидное, что уж тут. Мне шпалы полковника упали, второй орден «Ленина» обещали, то есть, ушёл приказ на награждение, но получил позже. Через две недели. У нас со скрипом, но немцев мы держали, отдав примерно сорок километров территорий. А вот с другой стороны, где удар со стороны Рославля был, наши удержать не смогли. Та что пока немцы долбились в новую оборону, кровушку им пустили, нас бросили против другого фланга, катка военной машины Вермахта. Никаких встречных ударов. Да немцы знали, что мы идём к ним, воздушная разведка у них всегда отлично работала. Бомбили нас на марше. Те ждали встречного удара, наши войска только так и воюют, а мы встали в засаду, перекрывая широкую линию фронта. Все дороги, где шла к нам масса немецких войск. И немцы встали, они ждали нас, мы ждали их, и пока была возможность, в узкое горлышко шириной восьмидесяти километров, выводилась масса войск. Кстати, штаб фронта тоже вывели. Немцы двинули, и сразу стали нести потери. С большой кровью, те откинули нас. А меня так и пополняли техникой и людьми. Похоже все пополнения ко мне в часть шли. Танки прямо с заводов, часто рабочие сидели за рычагами. Бои страшные шли, но я упивался ими. Раза три чудом остался жив. Два раза накрывали артиллерией. Контузия, я тяжёлая, убирал лекарской опцией, третий раз авиабомба. А так в прямые бои я не лаз. Даже личный танк часто отправлял на усиление куда нужно, мой резерв это четыре танка «Т-34». «КВ» не гонял, не с их ходовой. И тут немцы начали утрачивать наступательный порыв, слишком большей потери в личном составе и технике. Да что это. Уже пехота в первых порядках пошла. Моторизованные корпуса отводили, те огрызки что остались.

Меня вернули на бригаду, кстати, как раз орден и получил, летал в Москву, и я стал замечать, что нас кидают в самое такие горячие места. По сути где провал обороны шёл. Трижды такое было. И мы купировали их, давая отойти нашим. Сначала подозрения возникли, а потом уверенность. От меня старались избавиться. Именно от меня, бросая в самые горячие такие места, где выжить по сути, нулевые шансы. Я нашёл кто отслеживает и докладывает наверх. В бригаде им оказался мой начштаба. Никогда бы не подумал, глядя на эту интеллигентную фигуру, но отличного штабного командира. Пришлось брать и жёстко поговорить. Тот заказчика не знал, но я размотал цепочку. Ворошилов. Жаль убить не успел. Я обязан выполнять приказы, и очередной прорыв не сдержал. Против моторизованной дивизии СС, свежая, только пополнили и на фронт вернули. А у меня осталось тридцать танков и половина личного состава. Бои последние пять дней шли бешенные. Не могли пополнить и стачивалась бригада. А тут страшный удар навстречу. Немцы схитрили, пустили сначала вперёд двадцать самоходок «артштурм», и пока мы их выбивали, эсэсовцы тяжёлыми зенитками выбили у меня почти все танки, что в засаде стояли, подкатывали на руках «ахт-ахт» и били. Семь танков осталось, когда я приказал отходить. Менять позицию. И отступить не мог, из штаба фронта категоричный приказ, без приказа не отступать. Мы не отступили. Так бригада и погибла, я с остатками штаб держал оборону в овраге у сгоревшего моста, почти все патроны и гранаты использовал, запасы в хранилище опустошил, даже к современному оружию.

Да по сути вся дивизии СС тут и легла, два полка точно, но задачу они выполнили, моя бригада перестала существовать и дальше им свободная дорога. Ага, в шести километрах позади нас новая трёхуровневая эшелонированная оборона наспех строилась, надеюсь успели. А погиб я от очереди в грудь. Нет, закрылся солдатом-эсэсовцем, рукопашная шла, но пули прибивали его тело и поражали меня. По нам из «МГ» отработали. Отбросив труп, я ещё раненым бегал, уничтожал нацистов, гранаты кидал, пользовался трофейным оружием, что под ногами лежало, пока силы не оставили меня. Это была славная охота. Бойцы, выжившие, поддержали мою отчаянную контратаку. В ней мы все и легли. Никто на помощь не пришёл. И приказа отступить так и не было. Вы расстроились? Я вот нет, я горд. Своими парнями. Горд собой. Вот так погибать настоящими мужчинами никак не зазорно. Ну да, подставили, но в этой жизни я такую ошибку не совершу. Первым делом слетать в Москву и шлёпнуть Ворошилова. Ну сами посудите, какой раз и везде его гитлеровские усики торчат. Или какие они у него там? Я воин в душе, всегда был им и буду, поэтому к смерти отношусь философски. А к такой так с уважением. Ну а пока пора приходить в себя, вроде очнулся, выплываю из омута беспамятства, на «полуторке» должны везти в госпиталь Кобрина. Смотри, помню ещё. А очнувшись, увидел голубое небо, и немецкого солдата, в каске, с закатанными по локоть рукавами френча. Тот пнул в ногу, судя по боли уже не в первый раз в одно место, и расслышал через гул в ушах:

… шнель!

Видя, как тот снимает ремень карабина с плеча, я тут же зашевелился. Шок от того что история поменялась, я не в кузове машины, что удаляется от линии боевых действий, ещё не проходил, но я сразу вспомнил что немцы с ранеными возится не любили, не встану на ноги, шлёпнут. Факт. Поэтому морщась от боли в плече и голове, никто меня не перевязывал, форма сама остановила кровь, и комбез помог, что поверх был. Жарко кстати, так что смог встать, причём с первого раза. Голова кружилась, но я шатаясь стоял, немец с сомнением покачал головой и махнул рукой в сторону. Повернувшись всем телом, шея не гнулась, обнаружил с четыре десятка пленных, в основном стрелки, но четверо точно танкисты. Их тоже поднимали, так что дойдя до них, включился в колонну. Если ко мне и обращались я не слышал, много сил уходило чтобы удержать равновесие и просто идти. При этом опции уже видно, запустил кач и зарядку. Всё, пошли. Кстати, ремня на мне с кобурой и планшетки не было, сняли пока без сознания был, но сапоги на мне мои. Пока в колонне шли, я поглядывал по стонам. Больше глазами рыскал, шея-то не гнётся. Танк, где очнулся, метрах в ста стоял, видимо притащили оттуда моё тело, пока также в беспамятстве пребывал. Пока шла зарядка, и это хорошо, состояние плохое, срочно нужна лекарская опция, восстанавливать тело. Повреждения по сути небольшие, тут кровопотеря и контузия, это мешают мне, отбирают немало сил. Голову подлечить первым делом, рану, потом уже плечом можно заняться. Вот так и шли. А я сосредоточился только на одном, механически шагать и не упасть. Я не один такой был, ещё несколько парней явно шатались, но шли. А уже одного застрелили, сел на обочине, показывая, что не может идти. Немец спокойно снял карабин, и под нашими взглядами выстрелил тому в грудь. Это серьёзно нас подстегнуло. А привели к берегу реки, в стороне дымила Крепость, там активные бои шли, вот на открытом поле, и остановили нас. Тут уже сотня пленных была. И нас включили, вокруг посты, охраняли, ограды нет. На другую сторону переводить не спешили. Я первым делом лёг на траву. И стараясь не вырубиться, а могу и не очнуться, ждал зарядки лекарской опции. Пока шли час прошёл, в половину зарядилась, но ещё шла.

Чтобы отвлечься, глянул на размер хранилища. Надо же, на семь тонн больше чем было. Нет, у меня хранилище заметно опустошено, почти на пять тонн топлива использовал, боеприпасов, продовольствия, но общее количество свободного, тринадцать тонн. Подсчитать не сложно даже в моём состоянии. А размер хранилища уже шестьдесят тонн с мелочью. Неплохо, хотя тоже мало. Ха, а не зря всё вернул, чуйка не подвела. Потерь нет. Вот так лежал, лениво жуя сосиску в тесте, есть не хотел, наоборот, из-за контузии обратно всё шло, но я прикладывал усилия, мне пища нужна на излечение. От места боя нас увели ну километра на три от силы, просто шли медленно, так что вернуться к танку и забрать документы не сложно, сделаю это. Надеюсь те на месте. А то что спрятал, хотя был уверен, что очнусь у своих, даже операцию по извлечению пули проведут, пуля кстати в плече, а тут на автомате всё. Я особо и не соображал. На инстинктах. Наконец опция зарядилась, и я всё пустил чтобы убрать контузию. На диагностику головы два процента зарядки сняло, потом на восстановление остальное, именно очаги поражения что бывают при контузии. Ох как мне хорошо стало, не передать как. Сразу слух улучшился в разы, есть сильно захотелось, и пить, бои в стороне слышно. Хм, разок вдали пара разрывов снарядов встали, но немцы в охране не беспокоились, только поглядывали на нас, да принимали новых пленных, мелкими группками приводили. Пока я тут оживал, ел и лечился, и вот новый кач пошёл, нашего брат тут увеличилось на сотню бойцов и командиров. Вместе держали.

А я так и жевал, с бойцами делился рядом, сам ел выпечку, а им сухари давал. Немцы кстати не особо озаботились доставкой воды, у многих обезвоживание, солнце палит, я-то пил, фляжки доставал, у меня семь с водой, последние запасы, с соседями делился, а другим худо было. Как снова зарядилось, два часа прошло, сытый, пустил всё на плечо. Для начала диагностика, только плеча, потому тоже два процента, дальше точечно извлек пулю и тот мусор, что она занесла, вроде кусов формы и ниток, и начал заживлять, сращивая сосуды. Быстро закончился заряд, но на треть сделал. Рану приживил. Снова голоден. До вечера ещё далеко, я же продолжал жевать и размышлял. Вот почему воспоминания по жизням бывших хозяев тела даются только при первом попадании? При последующих этого нет. Я почти ничего не помню по сержанту. Нужно ставить нейросеть, та здорово память прочищает, воспоминания, что казалось давно забыл. Дважды лекарская опция заряжалась до ста процентов, к тому моменту желудок всегда полный, пусть и в сухомяку ел. И пускал на плечо. Рану не голове не трогал лицо в крови подсохшей. А вот рану в плече полостью убрал, даже след. Пулю, сунув руку под комбез и форму, достал и откинул, мешала. В очередной раз зарядка шла, уже на голову пущу, когда темнеть стало. Я слойку, посыпанную сахаром, жевал, поглядывая по сторонам. А также глазами. Шея-то до сих пор травмирована. Как раз она в последнюю очередь. Я устал, и усталость навалилась, как бы не уснуть, а то по закону подлости очнусь утром, когда светать будет. Как там сбежишь, поэтому уже какой час я терпел. Держался и не собирался спать.

Всё же сил хватило, стемнело. Как раз дождался очередной зарядки, пустил на диагностику шеи, придётся вертеть, вот и восстановил. Остальное на рану на голове. Шею вылечил, рану на голове процентов на двадцать, этого достаточно. Вообще всё чесалось, особенно под формой и где кровь на теле была. Зуд страшный, я как и все жадно поглядывал на воды реки Буг, но больше искупаться, тогда как другие жаждали пить. Нет, под вечер немцам на телегах привезли вёдра, те выбрали пятерых бойцов покрепче и те бегали к реке и носили нам воду, многие хоть обезвоживание убрали, но и только. А так к темноте нас тут на поле уже было с шесть сотен. Опция ночного виденья помогала мне, я встал, и направился к выходу. К краю охраняемого участка, что немцы выделили для содержания пленных. Да, походил к концу первый день войны, сегодня было двадцать второе июня. Вот на границе сел, потом лёг, изучая тут охрану. В пределах видимости три группы, по пять-шесть солдат, там костры горели, и два патруля видел. Достав «ВАЛ», у него глушитель достаточно хорош, от пленных гул шёл, общались, хороший шумовой фон, так что прижавшись щекой к прикладу, глядя в прицел, стал быстро стрелять. В патруле по паре солдат, те повались, если громыхнули оружием или амуниций, это не слышно. Дальше стал быстро выбивать солдат у ближайшего костра. Пока те поняли, что их убивают, все были ликвидированы. Быстро сменил магазины, продолжил вести огонь по другой группе. Пленные рядом косились на негромкие хлопки от меня и лязг затвора, некоторые всматривались в темноту, к немцам. Тех освещали костры и видели, как те падают. Зашевелись первые, переговариваясь, обсуждая увиденное. Там два командира было, раненый лейтенант, и капитан, стрелки оба. Также третью группу положив, там вскрики были, я встал и негромко крикнул:

- Братцы, бежим!

Ну мы и рванули. Я на бегу осмотрелся, бег в рану на голове отдавал, да и вообще тело травмировано, но бежал я уверено, уходя к берегу реки, а не в сторону наших. Так и отделился. Причём, оборачиваясь видел, что сначала тонкими ручейками потекли пленные, собирая с убитых оружие, потом мощно рванули прочь, толпой. С другой стороны охрана не выбита, шум поднялся, первые выстрелы, начали взлетать осветительные ракеты, но пленные убегали. Некоторые начали падать, два пулемёта заработали, но в основном разбежались. А я, стянув с себя всё, ну наконец-то, голышом вошёл в воду, не моча рану на голове и стал отмываться, спускаясь вниз по реке. Ох как хорошо. Весь день об этом мечтал. И лицо от корки крови отмыл. Та уже чешуйками осыпалась, но меньше зуда от этого не было. Комбез бросил, как и форму с исподним, отстирывать и зашивать смысла не видел. Выбравшись на берег, в стороне от лагеря откуда бежал, натянул комбинезон из своих запасов, вот сапоги недавно снятые, только портянки свежие, и побежал в сторону танка. За полчаса добрался. Всё же тело травмировано, но и это вполне быстро. По счастью, как «Наган», так и документы, да и всё что из карманов выгреб, было на месте. Кстати, тут же валялись ремень с пустой кобурой и планшетка. Всё прибрал. Залез и в танк. От погибшего мехвода сильно несло разложением, ещё бы почти весь день в этой железной коробке. Танк, я глянул, можно восстановить, но нужны мастерские, сейчас он не на ходу. Забрав оба вещмешка, что были внутри, потом разберусь где чей, третий не нашёл, да и вообще не видно, чтобы тут кто-то хозяйничал. А вот тело заряжающего я не нашёл. Странно. Ну и подпалив бронемашину, тризна погибшему, и побежал к лесу вдали, где и был штабной бункер. По пути обходя немцев. Бои тут на подходах ещё шли, хотя наших отбросили, но не так и далеко. Трассеры летали. По пути очередную зарядку полностью на рану на голове отправил. Прошло, это хорошо, легче стало. Добравшись, обнаружил что тот не пуст. В лесу группами окруженцы были, уходили, также гражданские.

Около бункера пусто, это хорошо. Ножом срезал дёрн и поднял люк, и спустившись, сбегал в один из складов, выложил своего имущества на тридцать тонн, теперь сорок три свободно, и побежал к складам. Наших там уже не было, а немцы только обустраивались, беря всё под охрану. Значит, в первый день захватили склады. Буду знать. Я обычно тут появлялся гораздо позже. Набрав добра, все зенитные системы, плюс снаряды для «зушки», а я снова пустой, все использовал, когда с бригадой воевал, но использовал тут только ночами. Вещь, с моей опцией ночного и дальнего виденья, потери несли сумасшедшие. Раненых от огня «зушки» просто не было. Пока же выгрузил всё на складах бункера, и снова на корпусные склады, продовольствия набрал и боеприпасов, выгрузил и третий заход, он же последний. Я очень устал. Тут форма, амуниция, палатки, медикаменты со все необходимым. На сорок тонн набрал и покинув склады, вернувшись к бункеру, заперся внутри, разложив добытое, вернув своё, и вскоре уже спал в генеральской спальне. Да в спальнике. А то тут холодно, а отопление не работает. Да вырубило мигом. Кстати, к концу ночи ещё дважды зарядилась лекарская опция. Окончательно вылечил рану, убрав даже след. Ну и частично травмы залечил, синяков хватало. Хоть не так больно при движении стало.

Проснулся я сам, выспавшись и отдохнув. Посетив санузел, там дыры в полу, заткнутые деревянными пробками. Сделал свои дала, вернув пробку и пошёл обратно. В столовой зажёг две керосинки и покушал своими запасами. Кстати, каша, надо пополнить запасы. Много потрачено, мы же в окружении бились два дня, держали брод и дорогу, подвоза не было. Всё что мог передать, то и отдал. Еды потому и мало. Ну мороженого запасы, кондитерские изделия в основном. Я потому и ел сдобу и выпечку, что остальное еды по сути и не осталось, говорю же всё потратил. Из-за этого мы на полсуток дольше продержались. А поев, вымыл руки, и осторожно достал свёрток с младенцем, из хранилища. Наш дочка с Верой, две недели ей, живой комочек завершился, зачмокав губками, я же нежно улыбнулся и пробормотал:

- Ну здравствуй, Настенька.