Да, это действительно наша с Верой дочь. Ну думаю вы поняли, раз ребёнок у меня, значит с Верой что-то случилось. Узнал я об этом, когда в Москву прибыл на награждение. Сутки выделили, туда и обратно, но я задержался на трое суток, попросил это время, пока бригада как раз пополнялась в тылу. Тогда нас уже откровенно уничтожить не пытались, не давая приказа отступить. Вера умерла, при родах. Скрывалось, но я выяснил, медсестра шепнула. Врачебная ошибка. У каждой ошибки есть имя и фамилия, но я физически не мог найти и уничтожить. За Веру это святое. Они ребёнка без матери оставили. А так как родных у девочки кроме меня нет, я и забрал. Ребёнка покормили, кормящая мать в больнице, врачи попросили и девочку мне отдали. Ей тогда было пять дней. Стараясь чтобы та поменьше в хранилище время проводила, кормил ту, находя кормящих матерей, но всё же основное время та была в хранилище. Но вот подросла, недели две будет. Да, забыл сказать, погиб я двенадцатого октября. Те три дня я не на ребёнка потратил, мне отдали его, пусть и со скрипом, без проблем. Тем более я записан отцом. Нет, польку Марту помните? Чуйка верещать не прекратила, а в следующую жизнь брать я её не хотел, она продукт этого мира. Время мне нужно было чтобы оформить ту в Москве. Документы сделать, завещание переписать на неё, чтобы дом отошёл. Да и новый купил, та уже обустроилась, счёт открыл и деньги положил. Ей рожать скоро. Вот тут пусть дочка с мамой растёт. Времени не хватало, вернулся на фронт, но что хотел, что-то сделал, а что-то нет. Вот такие дела. Да, ребёнка кормили, за три дня до гибли, случайно попалась кормящая мать, бойцы в курсе что они мне нужны, вот из толпы гражданских и выдернули, а я попросил покормить. За это её хорошо накормили с кухни, и снабдил ту вещмешком, со всем необходимым в пути. Так что дочка часа три лежала рядом, больше спала. А я на двух примусах готовил. Котлы отмытые у меня были, десятилитровые, вот на одном сварил макарон, четыре банки тушёнки выложил, и перемешал. Пополнял запасы готовой еды.

Дочка ещё намаралась, аж запах пошёл. Как раз во втором котле вода закипела, так я тазик достал и часть налил, разбавив, и помыл дочь, и в свежие пелёнки. А я умел детьми заниматься. Та лежала, пока я пелёнки стирал и развешивал, верёвки натянул. Ну и продолжал готовить. А когда дочка хныкать стала, голодная, убрал в хранилище. До момента пока новую кормилицу не найду. Да, надо свою иметь. Да, решено, поищу. А пока готовил. Рыбный суп сварил, вывалил рыбные консервы. Немного свежих овощей было, использовал. Помыл котелки и разливал по ним готовые блюда. Там оба котла опустошил. Помыл их, хорошо помыл, и новая заправка. Пока вода закипала, я достал оружие и тут же на столе стал чистить и заряжать. Да, я говорил, что боеприпасы к современному оружию потратил. Ну не всё, а что в магазинах было, в спаренных и присоединённых к оружию, или патронным коробам. Вот их перезарядил, и почистил оружие. Так до конца дня и готовил, да оружием занимался. Второй заправкой сделал какао, немного молока хватило заправить. Ну и разлил во фляжки и кружки. Во втором котле пшённая каша. Туда остатки молока ушли и кусок сливочного масла. Всё, запас молока и сливок нужна пополнять, но это позже. Я только современное оружие и успел почистить, когда снаружи стемнело. Снова разложив еду по котелкам и помыв котлы, стал собираться. Пора наших деблокировать. Хотя это вызывало у меня сомнения. В других историях я это делал гораздо позже, когда основная масса войск, отбросив наших, ушла дальше. А сейчас вокруг всё занято частями Вермахта. И наших выводить просто опасно. Да сто процентов их обнаружат. И быстро. Однако и не помогать нельзя, это ниже моего характера. Парни там без боеприпасов и продовольствия дерутся. Вот это я и собираюсь туда отнести, чтобы увереннее дрались.

Снова на склады, с надеждой заглянув к старшему интенданту. Ну и ограбил кабинет, это понятно. Награды забрал с наградными книжицами, сейф тот уже использовал, деньги забрал. И главное, Марту. О да, она тут была. Пока просто прибрал, договариваться что станет наложницей, буду позже. Пока не до этого. Дальше на двадцать три тонны набрал боеприпасов, оружия разного, но его немного, также ручных и противотанковых гранат. В пустые бидоны воды. В речке заполнил, с тонну воды будет. Про медикаменты и говорить не стоит, на тонну их. Перевязочных и лекарств. Оттуда побежал к другому лесу, где бункер с туннелем в Крепость. И я прав был, немцев тут немеряно. Хорошо, в лесу немцы были, но стояли на опушке и чуть в глубине. Там, где скрытый вход в бункер было пусто, в некоторых местах полз по-пластунски. Наконец добрался, смог открыть вход, и вниз. Кстати, сапоги так и остались у меня от Дмитриева, я только хорошо начистил их, а вот исподнее, комбинезон танкиста и шлемофон, новенькие, со склада. Ну и ремень с кобурой и планшетка на боку, тоже наследство от сержанта. Вещмешок за спиной полный нужным, «ППД», на боку, это тоже со складов. Закрыв за собой дверь, спустился, опцию ночного виденья включил, и стал выкладывать добытое. На сорок три тонны было. Причём, шёл по коридору и штабелями выкладывал, оставляя узкий проход, тут теперь только боком пройти, пока хранилище не опустошил. Это не всё, выбравшись, вещмешок и «ППД» оставил, нечего с собой носить и бегом, старясь чтобы не засели, на склады. Снова патронов набрал, припасов и медикаментов и вернулся. Выкладывая по всему туннелю до конца, где скрытая дверь в катакомбы.

Вот так осторожно открыл дверь, а дальность сканера чуть больше двух метров, не могу я видеть кто там, и выглянув. Убедился, что тут никого, выбравшись, прикрыв дверь, поглядывая по сторонам, в одну арку глянул, там вдали отсветы и движение засёк. Вот туда, приготовив пистолет-пулемёт, и направился крадущемся шагом. Да, катакомбы пока сухие были, немцы их ещё не затопили речной водой. А в очередном зале, где обнаружил движение, рассмотрел раненых, рядами лежали, и несколько медиков суетились, в уже грязных и окровавленных халатах. Народу так хватало, и никакого охранения. Поправив автомат, ушёл в соседнюю арку. Зажёг керосиновую лампу, тем более опция ночного виденья уже заканчивалась, заряд к концу подходила. Напомню, опция при полной зарядке работает четыре часа, пока в ноль не выйдет. Там требуется новая зарядка. Потому постоянно я ею не пользуюсь, отключаю, чтобы подзарядилась и на ночь её хватило. Вот отправил тут на зарядку и держа лампу, вышел в зал к нашим. Да уж, на фоне грязных, в кирпичной пыли и крови бойцов, я чистенький, как с картиночки, сразу привлекал внимание. Световое пятно, что приближалось к ним, те сразу засели, а когда я вышел, держа лампу над головой всё больше и больше людей поворачивались ко мне. Двое опустили оружие. Заметив, что у одного из врачей под халатом форма, мелькнули шпалы военврача второго ранга, я козырнул, бросив руку к шлемофону, и представился:

- Товарищ военврач, сержант Дмитриев, Двадцать Вторая танковая дивизия. Мне направили к командиру обороны крепости, где я его могу найти?

- Вы откуда, сержант? - спросил врач.

- Снаружи.

- Наши подошли? - спросил один из раненых, по форме капитан, ноги в бинтах у него были.

- Наша армия отступает. Уже Кобрин сдали. Моя дивизии разбита в первый день боёв, бездумно танки бросали в атаки. Все их и пожгли. Мой подбили, комбинезон обгорел. Контуженый лежал рядом пока парни-стрелки не утащили, в овраге не спрятали. Отлежался. Двинул, а там интенданта встретил. Ладно, не важно. Мне задание дали, интендант второго ранга Лапшин, приказал пробраться в Крепость и передать защитникам запасы продовольствия, медикаментов и боеприпасов. Они их за неделю до начала войны сделали. Всё тут складировано, рядом. Поэтому мне нужен командующий гарнизоном. Передать запасы.

- Медикаменты рядом? - быстро спросил военврач.

- Да, тут рядом совсем, - кивнул я себе за спину.

- Покажите.

В арке горел костерок, он освещал, некоторые покашливали от дыма, поэтому держа лампу я повёл за собой два десятка бойцов и двух медиков, включая военврача. И да, отправили посыльных к командирам, с вестью, что к ним пробились снаружи. Так что довёл до входа в туннель. Объясняя, что это эвакуационный выход, забитый интендантом Лапшиным, а он старшим был на тех складах, что я ограбил, по бумагам узнал в кабинете, и где он находится, вообще без понятия, но кивать на него, сообщая о приказе, очень удобная позиция. Так и довёл. Вот так с трудом двигаясь в узком проходе, показывал, что где. Военврач сразу командовал, бойцы хватали то, на что он указывал и уносили. Котёл на двадцать литров прихватили, на ножках, всю сотню шинелей для раненых, обогревать, канистры с керосином для трёх примусов, также со спиртом. Медикаментов много, и припасов. Также уносили и боеприпасы. Выносили через арку дальше. У меня тут на штабелях стояло с два десятка керосиновых ламп, плюс коробки с свечами и спичками. Всё это зажгли, вынося. Сразу осветив всё. Не сразу заметил, что народу заметно прибавилось, не до сотни, но где-то рядом, появилось, пока ко мне не подошёл майор Гаврилов. Вот так козырнув, и ему тот рассказ описал. Уже часть нужного из туннелей вынесли в арки, и уносили к раненым. Военврач убежал, операции делать, ему я нашёл операционные инструменты, другим медикам санитарные сумки. Вот и пошла работа. Раненых много. Майор, крепко обнял меня, и сказал одно слово – спасибо.

Больше тот говорить не мог, явно спазмом горло сжалось. А так ещё раз обнял, и уже стал расспрашивать что успели вынести. Ну и раздавал приказы, куда и что нести. Обрадовался четырём станковым «Максимам» и двум «ДШК», да трём десяткам «ДП» и полусотней «ППД». Ручным грантам тоже. Особо оружия я не принёс, только вот это, что ранее описал, главное боеприпасы к ним. Так что людей кормили, уже дымили костры под тремя столитровым котлами, там несколько женщин из гражданских суетились. Я принёс сотню красноармейских котелков, кружек и ложек, чтобы было из чего кормить. Их тоже приняли. Воду раздавали, припасы, но главное патроны и гранаты. Гаврилов только определял на какие укрепления что уносить, и как можно быстрее, пока не рассвело. С соседями поделится, туда же и припасы, да медикаменты. Часть бойцов добежали до выхода и определили, что выход свободный, и теперь все шансы потихоньку покинуть Крепость. Гаврилов, а с ним было шесть командиров, долго расспрашивал меня о событиях снаружи, вот и описывал что знал. Как я понял, прямо сейчас те Крепость покидают не собираются. Немцев вокруг много, а скоро рассветёт, с тем что им передали, уже можно увереннее держатся, поэтому позиции и места обороны насыщали всем необоримым. Бойцы прибегали, грузились и тут же убегали. А вот следующей ночью может быть. Впрочем, меня держать не стали, когда я попросил отбыть, пока ночь хотел выбраться наружу. Вот и Гаврилов отобрал трёх бойцов покрепче, их уже покормили и пополнили боекомплект, старшим был сержант, быстро накидал рапорт по действиям защитников Крепости, и со мной отправил наружу. У тех приказ дойти до наших и передать рапорт. Ну а снаружи мы разделились, те заторопились дальше. Через час рассветёт. Кстати, сообщил Гаврилову, где лучше сосредоточиваться чуть позже, когда немцы уйдут, лес большой, не обнаружат их. А пока бежал прочь, и быстро, успеть бы до рассвета до своего леса добежать и в штабном бункер укрыться.

- О, а это кто? - пробормотал я, всматриваясь вдаль. Всего половину пути пробежал.

Думаю, понятно, что в данный момент мне нужно больше всего, и кого я искал. А именно, кормящую мать. Чтобы грудное молоко было. От города, явно скрываясь, уходило несколько человек. Командовал там командир, в рваной форме, рукав у френча почти полностью оторван был. Похоже не ушёл с другими, за семьёй вернулся. Была девушка с кульком младенца, девочка лет пяти, и две женщины, плюс ещё трое детей. От двух до десяти лет. Возможно тоже из семей командиров, что пережили резню, устроенную тут поляками и националистам. Да и тех, кто желал пограбить, половить рыбку в мутной воде. Приблизив картинку, определил, что командир, это молодой лейтенант-артиллерист, здоровый такой, широкоплечий, мордатый. Ссадина на скуле, синяк под глазом, голова пустая, без головного убора. И похоже тот из плена сбежал. А ремень не его, немецкий, и явно с офицера снят, кобура по размеру с «Парабеллумом». Да, это интересно, однако с такой группой связываться не стоит. Была бы девушка одна, предложил бы помощь, выйти к нашим, за это та бы моей Настенькой занималась. Поэтому на группу поглядывал, но не подходил, кстати, не они одни покидали город, и побежал дальше. А вообще поздно что-то вышли, скоро светать начнёт. Ладно, я успел добежать до нужного леса, кстати, лейтенант свою группу тоже туда увёл, солнце появилось, всё осветило, но свидетелей вроде нет, как мы в лесу скрылись. Я тоже по сторонам поглядывал.

Те в глубь леса ушли ну метров на четыреста, когда я вышел из-за дерева и поздоровался, отчего все вздрогнули. Рука лейтенанта метнулась к кобуре. Но тут он меня рассмотрел, опознав своего.

- В чём дело, сержант? - спросил тот.

Это да, я у меня новая форма под комбинезоном, петлицы со всеми треугольниками и эмблемами уже нашил.

- У меня не к вам дело, товарищ лейтенант, а к девушке с ребёнком, - кивнул на жену командира, как я понял. Вместе они были.

Тот уже поставил чемоданы, видно, что тяжёлые, на старую листву и мельком глянув на жену, спросил:

- Какое вам дело, сержант, к моей жене?

Тут я уже к ней напрямую обратился, говоря:

- У меня дочка. Маленькая, мама её умерла. Грудное молоко нужно, покормить. Голодная, пищит уже.

- Конечно, - сразу же согласилась та, и передала свёрток со своим ребёнком в руки мужа. Похоже тоже где-то месяц, может два.

Остальные пока присели, явно отдыхая. Я метнулся к дереву из-за которого вышел, и тут же вернулся, держа кулёк с доченькой, и передал девушке. А дальше отошёл, пока та кормила. Хорошо, что молоко есть, а то с такими событиями могло и пропасть на нервах. А лейтенант, качая сына, сканер показал, спросил:

- Откуда ребёнок? Твой?

- Мой.

- Убили мать? Немцы?

- Врачебная ошибка, - покачал я головой.

- Вот оно как? - пробормотал тот, и цепко изучив меня, особенно на «ППД» глянул, и спросил. - С нами пойдёшь?

Не приказывал, именно уточнял. Спрашивал.

- Нет, - покачал я головой. - У меня тут дела. Танк я восстанавливаю, с подбитых запчасти снимаю. Дня на три работы, дальше своим ходом.

- Понял, было бы предложено. Удачи тогда.

Я у него ничего не спрашивал по боям, он у меня. Итак было ясно почему мы тут, поэтому, когда мне вернули дочку, сытую и довольную, правда в мокром покрывале, я поблагодарил девушку, отбежав за деревья, убрал дочурку, и достал вещмешок. Специально десять штук приготовил, выдавать в качестве благодарности за помощь, вроде вот таких беженцев. У всех стандартное содержимое. Фляжка, красноармейский котелок, кружка, ложка и складной нож. Два перевязочных пакета. Также три банки тушёнки, пачка макарон, хватит пять раз сварить в котелке. Чайной заварки грамм пятьдесят. Соль, спички, свеча, разрезанная пополам. Мыло и полотенце. В полотенце завёрнуты десять сухарей. Ну и напоследок клал кусок газеты, с намотанной на неё рыболовной снастью. А удилище можно срезать везде. Те уже собрались дальше двинуть, и вздрогнули, когда я появился с вещмешком в руках, подойдя к девушке, протянул той, говоря:

- Это спасибо от моей дочки Настеньки, - передав той, и прежде чем та что-то успела сказать, снова исчез среди деревьев.

Потом глянул, те осматривать содержимое не стали, лейтенант вещмешок за спину убрал, поправив лямки, подхватил чемоданы, и они двинули дальше, а я к бункеру, и спустился, закрыв крышку, убедившись, что свидетелей нет, пошёл отдыхать. Хорошо эту ночь поработал. Вполне доволен был. Следующей медсанбат Доронина освобождать буду и снова склады грабить. В столовой, зажёг две лампы, достал тазик с уже горячей водой, помыл малышку, постирал пелёнки, её в свежие запеленал, и развесив пелёнки, направился в спальню. Сам лёг, дочку рядом положил, с краю, и вскоре уже спал.

Проснулся от криков дочери. Вообще та тихая, сначала кряхтит, значит что-то ей надо, а если до воплей дошло, значит дело уже серьёзное. Взяв с тумбочки наручные часты, глянул, ага, пять часов сплю. Ну да, ребёнка снова нужно кормить. Да и мокрый опять. Отмыл, да в той же воде, перепеленал и убрал. До следующей кормящей матери. Пелёнки постирал, и снял те что висели, высохли. Спать ложится не стал, мне хватило, ел и лечился. Да пока готовил новые блюда, размышлял.

А о чём подумать, было. Думаете я дочку не хотел оставить в прошлом мире? Да вот с полькой Мартой, у которой будет вторая у меня дочка. Растила бы, всё же не чужой, по сути родная сестра для её будущей дочки. А когда предложил, та такую моську скривила, что я понял, дочку ей точно не оставлю. Чужого ребёнка ей не нужно. Потому и забрал с собой, времени искать другую кормящую уже не было, и вот переродился. И мне всё равно что тело другое. Тут не в теле дело, дочка моя, и я буду о ней заботится. А размышлял про Москву. Ворошилова я грохну, факт, просто желаю оставить ребёнка, чтобы росла естественным образом. Найду кормящую мать, улучшу её жилищные условия. И вообще условия жизни, лишь бы дочка при ней была и та кормила. Три года, до конца войны с той была. А дальше заберу. Документы ещё нужно сделать, но это не проблема, сделаю. И размышлял не о том, что и как делать, уже решил, план есть, сделаю, а о том, когда. Сейчас, пока я ещё официально пропал без вести, или позже, когда в Москву направят, на награждение. Да, идею с семью советскими стягами я и тут провернуть желал. Удобная вещь. Стоит это использовать. Скорее всего когда пригласят, но Ворошилова раньше грохну. Просто из принципа. Это тут он мне ещё ничего не сделал, но с его способностями вредить именно мне, я уже просто перестраховываюсь, превентивно его ликвидировав. Вот так приняв это решение, продолжал чистить оружие, но уже местного производства. Заряжать, готовить к бою, гранаты подготовил. У десяти «Ф-1» выдернул кольца, и отпустил предохранительные рычаги. Зашипели запалы. Как достану, можно немедля использовать. Ещё пятнадцать гранат той же системы модернизовал в растяжки. Дело не в колышках, что нарезал, запас у меня есть, и лески приготовил, а в том, что разобрал запалы и убрал замедлитель. Гранаты подорвутся сразу как предохранительный рычаг освободится. Времени тут нет, потому эти гранаты и на растяжки.

Ну и готовил. Причём в одном десятилитровом, где раньше какао отварил. Второе с кашей ещё полон, некуда убирать, ёмкости все заняты. Отварил куриного бульона, кинув туда домашней лапши под конец. Немного картошки и нашинкованной морковки. Отличный суп вышел. Половинку курицы использовал, нарубив. У меня в запале ещё четыре тушки и вот вторая половинка. Когда стемнело, покинул бункер, и освободив до предела аурное хранилище, сбегал к складам. По сути грабил. И мой штабной бункер забил, все комнаты доверху, там ходить сложно, если только боком, и тот жилой схрон недалеко. И другие бункера местной польской системы обороны. При этом пока всё делал, заодно лечил себя. За эту ночь излечился, и теперь доводил тело до идеала. Чтобы нейросеть можно поставить. За эту ночь ни со складами, ни с совершенствованием тела не закончили понятно. К Кобрину пока не летал, тут дел полно. Причём, делал быстро и без промедлений. Повторяя всё то, что в теле Макеева делал, потому и время не терял, знал где проблемы могут быть и как ускориться чтобы всё успеть. Не зря в теле Вовы Макеева этим занимался, полученный опыт помогал мне всё проводить. Медсанбат Доронина не трогал, хотя в лесу где мой штабной бункер был, обнаружил людей у берега озера. Из Крепости, были и знакомцы, много раненых. Значит потихоньку выводят ночами. А так бои там даже ночью идут, я когда к складам бегал, слышал частые перестрелки. Не только немцы работали, но и наши. Знакомый перестук «ДШК». А там кроме тех двух, что я передал, такого оружия больше не было.

Передневав в бункере, причём и спальню генеральскую занял вещами, но кровать не тронул, поспал. Проснувшись, в туалет, и поел в столовой. До стула дойти между штабелей ящиков и мешков можно было. У меня хранилище занято на пять тонн, то что доставать не стоит, остальное свободно, а это пятьдесят шесть тонн, ну и плюс сто килограмм. Солидно. «КВ-2» хватит убрать.

Спустив на полное восстановление тела всю зарядку, с ногами заканчивал, что успела скопиться, снова поел. Мне тут работы ещё на сутки, каждые два часа использовать лекарскую опцию, как я прикинул, и можно ставить нейросеть. Как стемнело, покинул бункер, и первым делом побежал в Брест. На то чтобы освободить медсанбат Доронина и увести до леса, там соединив с теми, кто из Крепости вышел, ушло четыре часа. Неплохо принятые мероприятия, чтобы это не обнаружили, помогли нашим остаться не обнаруженными. Медикам те очень обрадовались. Кстати, тут и военврач тот был. Впервые его встречаю. Если считать все попадания и события у Крепости. Что с ним не знаю, может погиб, может нашим сдался. Поди знай. Хотя… помнится среди вздувшихся тел, что плавали в затопленных катакомбах, вроде было тело в когда-то белом халате. Но не уверен, могу и ошибиться. А ещё тут Караваев был. Подумав, подошёл и уточнил, он ли это? А подтвердив, я протянул ему документы. Правда, из другого мира, но копии тех что он тут потерял, чем до слёз обрадовал. Сказал, что в разбитом строении нашёл. Кстати, тут был и зам Гаврилова, мы с ним пообщались. Ему тоже скормил ту же байку, что два танка восстанавливаю. А вот от предложения присоединиться к ним, отказался. Аргументировал тем, что пойду быстро, громя тылы. Скорость позволит нам уйти от перехвата и блокировки. А им нужно идти тихо, ночами. Тогда есть шансы дойти. Ну и сообщил про семьи командиров в плену. Эту информацию я попридержал, зная, что ещё встречусь с нашими. Информация заинтересовала, что знал, то и сообщил. Так что попрощавшись, тут же действительно вряд ли мы встретимся ещё. Разве что Ольгу и Таню в камышах обнажил, якобы случайно и отвёл к Доронину, чему тот до слёз обрадовался. Ольгу под скальпель сразу, оперировать. Так и ушёл.

Да, склады грабил, немцы же всполошись, явно инвентаризацию начали проводить, и уже без подсчётов на глаз видно, что склады грабят, и при них. Двойные часовые, секреты, но это не помешало мне посещать склады, частично нашим унёс, частично себе. Нашим хватит до своих дойти. Отвёл зама Гаврилова, передал штабеля. Там много чего. А те уже добывали телеги, будет на чём раненых вывозить. У тех дело двигалось, а я в третий раз попрощался, покинул окрестности Бреста, всё что мог я тут сделал, поэтому перебрался к Бресту. Успел до рассвета. На самолёте добрался, так оно быстрее. И обрадованно обнаружил пункт сбора трофейного вооружения и техники, правда, меньше этой техники чем я помнил, видимо не всё стащили, но главное мой «фаэтон» стоял, уже тут был. Да, точно такой же у меня в хранилище, ну два будет, я лично рад. На следующую ночь оставил, а пока забрался в кустарник и спать. Переоделся в гражданскую одежду, это если немцы наткнутся, одно одеяло на землю, вторым накрылся и уснул. Дела идут. Тут на пункте сбора и танки себе подберу, на которых выйду к нашим, громко и со стрельбой.