3.3.1. Классический неотомизм
Неотомизм – наиболее авторитетное направление современной религиозной западноевропейской философии. Эта философия восходит в своих основах к учению Фомы (Томазо) Аквинского, а также опирается на учения отцов церкви (IV – VI вв.). После опубликования в 1879 году энциклики папы Льва XIII «Бессмертные отцы» неотомизм получил статус официальной философской доктрины Ватикана. Неотомизм пытается переосмыслить философское наследие св. Фомы, модернизировать его, приспособить к современности. Эта философия разрабатывается в крупных исследовательских центрах Ватикана, Парижа, Бельгии, Германии, США и других стран мира, она преподается в католических университетах, институтах, располагает издательствами, журналами, квалифицированными философскими кадрами. Наиболее видными представителями неотомизма являются: Жан Маритен (1882—1973), Этьен Жильсон (1884—1978) – [Франция]; Мартин Грабман (1875—1949), Карл Ранер (1904—1984) – [Германия]; Эмерих Корет (1919—2006) – [Австрия]: Густав Ветер (11911—1989) – [Италия]: Юзеф Бохеньский (1902—2006), Кароль Войтыла (1920—2005) – [Польша].
Представители неотомизма полагают, что их доктрина обладает универсальными возможностями. Она объединяет в целостном синтезе веру и знание, поднимется над полярностью материализма и идеализма, сциентизма и антисциентизма. Неотомизм ведет борьбу против материализма, субъективного идеализма и иррационализма, претендует на преодоление крайностей всех других философских учений и считает учение св. Фомы «вечной философией», поскольку оно дает истинное и окончательное решение важнейших философских проблем. Неотомизм представляет собой такую философскую систему, в которой представлены все области философского знания: онтология, гносеология, аксиология, философская антропология, социальная философия. Ф. Аквинский, приспосабливая философию Аристотеля к нуждам религиозной схоластики, сумел избежать крайностей иррационалистического отрицания научного знания в пользу веры и рационалистического противопоставления разума, и веры. Человеческое знание, с его точки зрения, подчинено знанию «божественному» – не противоразумному, а сверхразумному. Христианская теология, писал Фома, проистекает из света веры, философия же из естественного света разума. Философские истины не могут противоречить истинам веры. Конечно, они не достаточны, но они допускают общие аналогии, а некоторые из них даже предвосхищают истины веры, ибо природа – предвестие благодати. Таким образом, вера и знание не исключают друг друга, а дополняют, как два данных нам богом источника истины. Но если в знании человек приходит к истине необходимо, в силу убедительности доказательства или свидетельства чувств, то в вере он приходит к истине свободно; поэтому вера – большая заслуга, чем знание. Вера благотворно влияет на деятельность разума, потому что она предохраняет его от разрушительного влияния релятивизма, который не в состоянии постичь истину, поскольку колеблется между различными воззрениями. Она предохраняет разум также от скептицизма, который всегда появляется, когда возникает излишнее увлечение логикой, требующей предположений и гипотез.
Говоря о гармонии между верой и разумом, Аквинский подчеркивал приоритет веры. Современные схоласты не решаются открыто подчинять разум вере, подчеркивая их самостоятельность. Как самостоятельный источник познания разум безотносителен к откровению, но он не в состоянии дойти до сущности его «истин». Он самостоятелен, но его законы не должны обладать универсальным знанием, иначе могут быть поставлены под сомнение догмы теологии. Вера не должна препятствовать развитию разума, а разум не должен мешать вере. Ограниченность рационального познания обусловлена конечностью и несовершенством разума, а также тем, что в человеке материальное, телесное затемняет и отягощает познание. Познание – одна из способностей нематериальной души. Поскольку истина – это соответствие познанного познаваемому, то это предполагает тождество объекта и субъекта познания. Поэтому условием познания является наличие нематериального начала в объекте, неких духовных образов, форм. В ходе познания происходит «перенесение» этих форм из объекта в субъект. Бохеньский пишет: «Томистская теория познания откровенно реалистична, и ее реализм является непосредственным и прямым – субъект не порождает объекта, а лишь вырабатывает его духовный образ, так называемый вид. Познать объект – это значит не изготовить его, а мысленно постичь его внутреннюю сущность».
Доминирующее положение в неотомизме занимает объктивно-идеалистическая онтология. Центральным понятием томизма является Бог, восседающем на троне небесном в потустороннем мире. Бог является первопричиной и творцом всего сущего, он не только сотворил мир, но и постоянно присутствует в нем. По мнению Аквинского, существование конкретных, чувственно воспринимаемых вещей без постоянного влияния на них бога невозможно. Отсюда вывод о постоянном присутствии бога в мире и его сверхъестественном вторжении в мирские дела в виде чуда. Согласно неотомизму, существует две реальности: абсолютно чистое сверхъестественное бытие (esse) и бытие вещественного существующего мира (ens). Бог есть само «чистое бытие», в котором сущность и существование совпадают, поскольку он представляет собой всю полноту бытия, неограниченную ничем. Бог с самого начала представляет собой чистое совершенство и покоится в себе, ибо всякое изменение предполагает наличие еще не существующего, то есть несовершенство. Изменчивость – признак несовершенства бытия, бог пребывает неизменным. Таким образом, бог в томизме противопоставляется миру как абсолютное бытие (неизменная духовная субстанция) – бытию обусловленному, многообразию сотворенных конечных вещей, как совершенное и неизменное – несовершенному миру, где все преходяще и изменчиво. При анализе «ens» (сотворенных вещей) неотомизм различает сущность (essentia) и существование (existentia). Сущность – это основание чего-то, возможность, еще не обладающая существованием. Существование – это конкретное проявление сущности. Все сущности изначально содержатся в божественном разуме.
Решающую роль в томизме играет учение об «аналогии сущего», согласно которому богу и миру бытие присуще не в одинаковом, но и не в совершенно различном, а в аналогичном смысле. Отождествление бытия бога и сотворенного мира ведет к пантеизму; если же рассматривать бытие бога как нечто полностью отличное от мира, то это ведет к религиозному скептицизму и агностицизму. В учении об «аналогии сущего» томизм пытается решить эту дилемму: между миром и богом проводится аналогия, то есть провозглашается, что, хотя они и принципиально различны, это не исключает их определенного сходства и открывает путь к мысли от мира к богу, в котором преодолевается несовершенство бытия. Сотворенный богом мир представляется как осмысленно расчлененный, иерархически упорядоченный: первоматерия, неорганическая природа, мир растений и животных, царство «чистых духов» – ангелов. Самым совершенным творением божьим является человек, обладающий бессмертной душой, свободой волей и духом. В отличие от менее совершенных существ человек способен порвать узы животного существования и возвысится до чисто духовного бытия. Но человеческий дух нельзя сравнивать с божественным, ибо человек – ничто в сравнении с всемогущим богом. Бог есть наивысшая и абсолютная форма. Затем выстраиваются ангелы и души. Душа человека входит в непосредственное соприкосновение с материей.
В учении о сотворении души человека богом неотомизм пытается соединить в природе человека естественное со сверхъестественным и отгородиться как от материализма, так и от пантеистических последствий идеализма. Христианская антропология не может принять учение о предсуществовании человеческих душ, но не может согласиться и с учением «традуционизма» о том, что душа, так же, как и тело, воспринимается каждым человеком от родителей. Традуционизм объяснял наследование «первородного греха», но противоречил учению о бессмертии души, ее сверхприродной сущности. Церковь осудила также идею переселения душ, которая противоречила христианскому учению об однократности осуждения или спасения в земной жизни. Как подчеркивает К.И.Николаев: «ортодоксальная христианская антропология и в учении об онтогенезе человека встала на позиции креационизма, утверждая, что Бог творит каждую отдельную человеческую душу»69.
Созданный по образу божию человек, заявляют теологи, вышел добрым из рук творца. Но, поддавшись искушению со стороны дьявола, человек согрешил, нарушил данную ему богом заповедь не вкушать плодов с «дерева познания добра и зла». Грехопадение повлекло за собой повреждение первоначально благой природы человека: смерть, болезни, тяжелый труд и другие несчастья. Воля человека, подчеркивают богословы, оказывается склонной более к злу. Человек в христианской антропологии оказывается трагически раздвоенным и противоречивым существом, распятым между грехом и благодатью, плотью и духом, бесовским внушением и благими воздействиями ангелов. Восстановить поврежденную природу человека может только бог. После спасительного подвига Христа у человека появилась возможность личного бессмертия. Она исходит из представления об особом загробном существовании бессмертной души человека, когда она соединится с воскресшим телом. Жизнь человека рассматривается богословами как подготовка к вечности, в которой человек обретает нетленное «духовное» тело.
Наряду с воспроизведением и комментированием идей Аквинского неотомисты внимательно следят за событиями современной научной и общественной жизни, живо откликаются на них. Одну из своих главных задач они видят в религиозной интерпретации открытий и теорий современной науки, хорошо понимая, что враждебное отношение к науке наносит вред самой религии. Церковь изменила свое отношение к науке, а для оправдания своих преступлений перед наукой и человечеством была выдвинута специальная теория, согласно которой следует разделять католицизм идеальный, к которому надо стремиться и католицизм исторический, результат деятельности папы и святых людей, которые могли ошибаться. Отсюда, например, казнь Дж. Бруно – ошибка церкви. Ученые должны изучать факты, но до определенных границ. Поэтому можно признать и дарвинизм, но учение о первородном грехе Адама и Евы должно остаться незыблемым. Признание дарвинизма сторонниками католической философии особенно остро поставило вопрос о соотношении души и тела. Папа Пий XII подчеркнул, что вера обязывает нас считать, что души созданы непосредственно богом, но эволюционная теория вправе исследовать, произошло ли человеческое тело из уже существующей живой материи. Следовательно, тело человека могло произойти от животных его предков, но сознание было вложено в него богом.
Неотомисты настаивают на том, что признание существования бога не только вера, но и знание. Доказательства же существования бога – это дело философии, и они должны вестись чисто логическими средствами. Аквинский считал, что доказательства разумом бытия бога служит основой веры уже не слепо, но как требование самого разума. Фома приводит пять «доказательств» бытия бога, изложенные им в «Сумме теологии» и «Сумме против язычников». Современные томисты не только признают эти «доказательства», но ищут новые свидетельства присутствия бога. В этих целях они пытаются использовать трудности и нерешенные проблемы науки. Например, папа Пий XII в речи «Доказательства бытия Бога свете современной науки», произнесенной 22 ноября 1951 года, утверждал: «Вопреки неразумным предположениям прошлого, чем дальше идет истинная наука вперед, тем больше она открывает Бога, как если бы он ожидал ее за каждой дверью, раскрываемой наукой». Ссылаясь на теорию расширяющейся Вселенной», он продолжает: «таким образом, творение во времени, а потому творец, и, следовательно – Бог. Вот та весть, которую мы… требовали от науки и которую современное человечество ожидает от нее».
Существо социальной доктрины неотомизма сводится к утверждению частной собственности в качестве «вечного и естественного права» людей, вытекающего из «первозданного закона» социального неравенства на том основании, что люди сообразно творению «различаются и по телесным и по духовным способностям». Поэтому социальное неравенство следует рассматривать не только как естественный, богом установлены порядок, но и как порядок, полезный для общества. Общественная жизнь целесообразна и устроена по принципу живого организма. Классы не должны враждовать, они должны объединиться в «христианском братстве». Противоречия, существующие в обществе, являются следствием ослабления веры, что и привело к росту эгоистических склонностей человека, но избавится от противоречий и проблем человек не может в принципе. Говоря об этом и утешая бедных и обездоленных, папа Лев XIII напоминает, что «горе никогда не исчезнет с лица земли, ибо суровы и трудно переносимы последствия греха, которые, хотят этого люди или нет, сопровождают человека до могилы. Поэтому страдать и терпеть – удел человека». Правда, папа высказал неодобрение тем богатым, которые используют свою собственность лишь в своих эгоистических интересах, и призвал к «справедливому распределению» благ. Таким образом, восстановление справедливости – дело совести каждого: «Совесть подсказывает работодателю, что он обязан справедливо оплачивать труд своих помощников, и не имеет права эксплуатировать их. Наемному рабочему она запрещает причинять вред своему хозяину». Томисты считают моральным и справедливым стремление человека к счастью, но полагают, что счастье следует искать не во внешних условиях жизни, а во внутреннем отношении человека к его поступкам и в общении с богом. Только бог может утолить неутолимую жажду человека, его стремление к счастью и духовному покою, заполнить пустоту человеческого духа.
Коммунизм, посягнувший на основы существующего строя, был еще в XIX веке объявлен «порочным в самой своей сути» и «врагом святой церкви и самого Бога». Но в условиях усиления влияния коммунистов на рабочее движение во Франции и, особенно в Италии идеологи католической церкви были вынуждены лавировать, усилились попытки томистов сблизится с марксизмом, «принять» некоторые из его выводов при условии подчинения их общей установке. Бохеньский, например, признавая гуманистическую направленность марксистского мировоззрения, порицал его за последовательно проводимый атеизм, но в тоже время призывал к диалогу с философами-марксистами. Некоторые епископы даже утверждали, что «истинный социализм – это христианство, полностью исходящее из справедливого раздела благ и равенства всех». Ватикан осудил колониализм и войны, критиковал крайности капитализма и в своей социальной программе выдвинул идею «третьего пути», пролегающего между «капиталистическим индивидуализмом» и «марксистским коллективизмом». Возвращение к вере и духу христианства, усиление роли католической церкви во всей политической, экономической и идеологической сферах общественной жизни – такова, по его мнению, панацея от всех бед.
Большое внимание неотомисты уделяют критике марксистской философии. Особое место в этой критике принадлежит Г. Веттеру. Будучи основателем советологии (наряду с Ю. Бохеньским), он выступил с развернутой критикой диалектического и исторического материализма. Наибольшую известность он получил как автор книги «Диалектический материализм. Его история и его система в Советском Союзе» (1952). Критикуя марксизм, Ветер отождествляет диалектический материализм с механическим и вульгарным материализмом, заявляя, например, что материализм не признает ничего нематериального, идеального, а материалистическая диалектика, основанная на диалектики Гегеля, сохраняет «дозу своей мистики». По мнению Веттера, марксизм, особенно в его советском варианте игнорирует отдельного человека, ориентируясь на коллектив или класс. Философию марксисты из науки превратили в идеологию. «Марксистская теория личности, помещая человека только в мир природы и общества и отвергая веру в Бога, лишает личность чувства подлинной любви и надежды на спасение».
Особое место среди самых авторитетных представителей неотомизма занимает К. Войтыла, автор монографий о личности, ответственности, любви и морали и около 800 философско-теологических статей. 6 октября 1978 года Войтыла – Римский папа Иоанн Павел II, который решительно отстаивает устои вероучения и социальной доктрины католической церкви. Он является автором более 120 философских и богословских работ, 14 энциклик и ряда важнейших документов, многие из которых оказали огромное воздействие на церковь и весь мир. Церковь в энцикликах Иоанна Павла II предстает как институт, не связанный с общественным строем; она должна выполнять миссию освобождения мира от социальных, политических и экономических конфликтов. С позиций абсолютного пацифизма он выступает против деления войн на справедливые и несправедливые, объявляя всякую войну греховной. Его идея создания «цивилизации любви» предполагает создание общемирового сообщества, функционирующего на основе христианской любви и всеобщей солидарности индивидов и народов». С именем Иоанна Павла II связана целая эпоха – эпоха крушения коммунизма в Европе. На своем посту он проявил себя борцом, как против сталинских репрессий, так и против негативных сторон современной капиталистической системы – политического и социального угнетения народных масс. Его публичные выступления в поддержку прав и свобод человека сделали его символом борьбы против авторитаризма во всем мире.
3.3.2. Тейяр де Шарден
Тейяр де Шарден (1881—1995) – французский ученый-палеонтолог, философ и теолог. Один из первооткрывателей синантропа (1929). Учение Тейяра противоречит ортодоксальным томистским представлениям о мире и человеке, отмеченным невниманием к эволюции Вселенной. За религиозное инакомыслие он был лишен церковными властями права преподавания и публикации философско-теологических сочинений. Однако начиная с 60-х гг. XX века его взгляды получили широкое распространение. Сторонники религиозного модернизма считают его философию религиозным мировоззрением космической эры, приравнивая Тейяра по значению к Ф. Аквинскому.
Пытаясь модернизировать христианство, Тейяр де Шарден хотел органически включить христианство в контекст современной действительности. Он предпринял попытку осуществить синтез науки и религии иными средствами, чем те, которые предлагает ортодоксальный томизм. Последний считает, что существует три ступени познания истины. Первой, низшей ступенью является наука. Она только накапливает знания, описывает явления, но не раскрывает их сущности. Второй ступенью в развитии познания является философия. В отличие от науки философия раскрывает причины единичных фактов, но она не может решить вопрос о первопричине различных явлений и мира в целом. Третьей, высшей ступенью познания, является религиозная вера, теология, в союзе с которой нуждается наука и философия.
Тейяр же стремился разработать мировоззрение, которое было бы одновременно и научным, и религиозным. Он считал, что невозможно принимать традиционную иерархию видов знания, где наука занимала низшую ступень. Смысл научных истин должен, по мнению Тейяра, совпадать с положениями христианского вероучения. Христианство должно быть очищено от донаучных представлений о мире. Наука внесла в наше понимание мира новое, показав, что мир находится в непрерывном движении и развитии. Значит необходимо внести соответствующие поправки в христианское понимание бога, его отношения к миру и человеку, в традиционное понятие творения, чуда и т. д. Короче говоря, он делает акцент на приспособлении не науки к религии, а религии к науке.
Если традиционное схоластическое учение об «аналогии бытия» подчеркивало, что различие между миром и богом бесконечно превосходит имеющееся между ними сходство, то «христианский эволюционизм» ликвидировал это «бесконечное различие», связывая все бытие в единую цепь развития. Но если не проводится четкое разделение между «естественным» и «сверхъестественным», то тем самым ставится под сомнение само существование сверхъестественного, в то же время все «мирское» получает если не самостоятельность, то слишком большое значение, умаляющее значение бога. Тейяр растворяет бога в природе. Согласно его учению, природа оказывается подлинным творцом всего существующего. Он искал такого «видения мира», которое позволило бы не противопоставлять естественную закономерность деятельности Бога-творца, но совместить признание существования бога с признанием причинной обусловленности явлений природы, объяснив мир из него самого, не апеллируя к какому-либо вне мира стоящему началу. Признавая за материей определенные созидательные возможности, Тейяр как теолог, не мог признать первичности материи, которая, по его мнению, должна быть повлечена в поток развития «духом». Постулируя существование единой космической энергии, психической по своей природе, Тейяр интерпретирует саморазвитие материального мира в духе концепции «продолжающегося творения». Саму науку Тейяр рассматривал как разновидность «божественного откровения», как форму «естественной религиозности», призвание науки он видел в том, чтобы ускорить продвижение человека к богу. Пытаясь устранить противоречие между христианской антропологией, и научными знаниями о человеке, Тейяр де Шарден обосновывает всеобщность закона развития. В его теории мир изменяется и развивается сам, в силу своих внутренних причин, а человек представляет собой определенный этап в общем процессе развития и является его естественным продуктом.
В своем главном сочинении «Феномен человека» анализируя процесс развития, Тейяр различает в нем три главных ступени: неживой мир (преджизнь), живой мир (биосфера) и человеческий мир (ноосфера). Эти ступени органически взаимосвязаны, поэтому высшая ступень универсума – сознание – может быть объяснена только на основе связи с материей. Если в ортодоксальном неотомизме подчеркивается принципиальное различие между материей и сознанием, а материя характеризуется как пассивный и инертный компонент бытия, то Тейяр, напротив, полагает, что материя обладает внутренней активностью. Он считал, что на всех её уровнях и формах имеется элементарное количество духа, зародыш психики, сознания. Сознание, как и жизнь, трактуется Тейяром в качестве универсального феномена, который в неразвитом состоянии распространен во всей неживой материи.
Тейяр де Шарден подверг сомнению один из основных догматов теологии – догмат о происхождении человека от Адама и Евы, созданных непосредственно богом. «С точки зрения науки, пишет он, – „первым человеком“ является и может быть только множество людей, и его юность насчитывает тысячи и тысячи лет»70. Человек у Тейяра не просто появляется после животных, а выделяется из мира животных. Возникновение жизни и человека он считает закономерным следствием структуризации высокоорганизованной материи, естественным и закономерным всплеском её внутренней энергии. Сознание человека возникает в результате усложнения материальных структур, посредством нового качественного скачка: «Прорыв непрерывности. Так теоретически определяется и представляется нам механизм возникновения мысли, точно так же, как и первого появления жизни»71.
Развитие мира, согласно Тейяру, – это «путь к духу», космическое движение идет по направлению к «высшей ступени сознания» к ноосфере. Ноосфера – это сверхсознание, объединяющее, синтезирующее индивидуальные сознания, превращая их в коллективное сознание, приобретая тем самым планетарное значение. Тейяр называет конечную цель эволюции человеческого общества и его сознания «точкой Омега», которая объединяет ценнейшие достижения эволюции. Но так как высшие формы духовного бытия персональны, точка Омега – это тоже своеобразная, индивидуальная личность – космический Христос. Таким образом, эволюция Вселенной в конечном счете, ведет к божественной космической теосфере.
В антропологической философии Тейяра де Шардена освещаются проблемы человека, общества, гуманизма. Возникновение человека и его сознания трактуется в ней как те этапы эволюции универсума, на которых сознание человека становится решающим фактором дальнейшего развития мира. Люди, объединяя свои действия и мысли для преобразования мира, становятся сотрудниками бога, непосредственными участниками творения. Тейяр проводит мысль, что земные, ценности не противоречат божественным, что вера в бога не требует от человека ухода от мира и его ценностей, а наоборот, направляет его в мир, повелевает ему всеми силами разума и воли включаться в труд, практическую земную деятельность. Прогрессивным Тейяр считал такое развитие общества, в котором происходит объединение человечества и одновременно исчезают все расовые, национальные и классовые различия. Ноосфера будет бесклассовым обществом, но путь к всеобщему синтезу, человеческого разума станет возможен лишь в результате единения человечества, общих усилий всех людей. Основными причинами общественного прогресса являются любовь – самая могущественная разновидность космической энергии и религиозная вера.